Бородинской битве предшествовал ожесточённый бой в окрестностях села Колоцкое.
Россия отметила 210-ю годовщину Бородинского сражения, считающегося кульминацией Отечественной войны 1812 года. Торжества на Бородинском поле проходили 4 сентября при немалом стечении народа. Особенный интерес, как и всегда, вызвала реконструкция боевых действий Отечественной войны. На этот раз члены военно-исторических клубов, униформированные в мундиры Русской и «Великой» армий, разыгрывали эпизод боя при Колоцком монастыре, произошедшего 23 августа (по новому стилю – как раз 4 сентября 1812 года).
У Колоцкого монастыря
Село Колоцкое, поясню, расположено в восьми километрах от знаменитого теперь села Бородина и там находится Успенский Колоцкий монастырь, основанный в XV веке, а в конце XVI столетия отстроенный в камне и ставший форпостом на западных подступах к Можайску, центру одноимённого уезда. Именно там, в окрестностях Колоцкого монастыря, русское командование в августе 1812 года предполагало дать французам генеральное сражение, но затем, говоря словами поэта, «нашли большое поле» – другое, оказавшееся более удобным для развёртывания войск.
Однако и колоцкую позицию без боя не оставили – здесь русский арьергард под командованием генерала Петра Петровича Коновницына скрестил штыки и сабли с авангардом французского маршала Мюрата, сдержав его наступление и тем самым дав возможность армии Кутузова приступить к оборудованию позиции на поле будущей битвы.
Кстати, здесь же, в Колоцком монастыре, подполковник Ахтырского гусарского полка Денис Васильевич Давыдов предложил князю Петру Ивановичу Багратиону план создания армейского летучего отряда и, получив «благословение» главнокомандующего 2-й Западной армией, впоследствии вошёл в историю под именем «поэта-партизана».
Реконструкция этого боя получилась очень удачной – яркой, массовой и динамичной. Одних только кавалеристов на поле действовало более полутора сот: пестрели гусарские мундиры различных полков обеих противостоявших армий, блистали латы французских кирасир – «железных людей Наполеона», как называли их в те времена, мрачной чёрной тучей накатывались на противника русские латники в чёрных кирасах, их поддерживали драгуны, кружили по полю уланы – и русские, и французские, а точнее, польские, верные слуги французского императора, в рядах наших, русских, конников действовали наиболее лихие кавалеристы, казаки и башкиры – те самые «северные амуры», что были, к ужасу неприятеля, вооружены луками со стрелами.
Поле «сражения» постепенно застилал пороховой дым от артиллерийских выстрелов и частых ружейных залпов, а через этот дым бесстрашно шла пехота – то перестраиваясь в колонны, то разворачиваясь в цепь, то, наоборот, сворачиваясь в каре, чтобы встретить штыками кавалерию. В общем, всё это действительно было очень красиво, увлекательно и познавательно.
В числе и первых войск, начавших бой при селе Бородине, и в числе последних, его закончивших, были гвардейские моряки
Всё ли нам известно о прошлом?
Но если гости праздника по окончании баталии разъехались, то для участников XXVI Международной научной конференции, организованной и проводимой Музеем-заповедником «Бородинское поле», всё только начиналось. Лицезрение реконструкции сражения как бы ввело их в атмосферу «священной памяти Двенадцатого года», так что на следующий день учёные и любители истории, собравшиеся в доме отдыха МГУ «Красновидово», погрузились в обсуждение проблем, связанных с событиями Бородинской битвы, Отечественной войны и Заграничного похода Русской армии 1813–1814 годов. Ведь это только кажется, что о прошлом нам всё досконально известно…
Докладов и научных сообщений было много и среди них – немало интересных. В частности, заведующий кафедрой Пензенского государственного университета, доктор исторических наук Сергей Белоусов рассказал о судьбе участника Отечественной войны – впоследствии пензенского губернатора Александра Алексеевича Панчулидзева; заведующий кафедрой Башкирского государственного университета, кандидат исторических наук Рамиль Рахимов говорил об участии национальной конницы в боевых действиях второго этапа Отечественной войны; Юлия Хитрово, член Историко-патриотического объединения «Багратион», прапрапраправнучка фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова, осветила вопрос определения года рождения своего знаменитого предка – это удивительно, но ведь историки до сих пор ломают копья, пытаясь решить, когда именно появился на свет «Спаситель земли Русской».
Заведующий отделом Государственного Бородинского военно-исторического музея-заповедника кандидат исторических наук Дмитрий Целорунго осветил в своём докладе также весьма спорный вопрос о потерях Русской армии при Бородине. С докладами выступали также историки из Москвы и Санкт-Петербурга, Углича, Пензы, Елабуги, Саратова, Смоленска и ряда других городов.
Говоря откровенно, историю свою мы знаем поверхностно. То же сражение при Бородине – если кто-то ещё помнит, было восемь атак на Багратионовы флеши, три атаки на батарею Раевского, кавалерийский рейд конницы генерала Уварова и казаков атамана Платова, ну и всё, кажется… Что-то более подробно? Да нет, подробности как бы растворились во времени. А ведь именно подробности не только вызывают интерес к историческим событиям, но и делают их для нас ближе и понятнее, можно даже сказать, человечнее.
Сражение начали гвардейские моряки
Вот, например, кто сейчас может сказать, что в числе и первых войск, начавших бой при селе Бородине, и в числе последних, его закончивших, были гвардейские моряки?
Гвардейский флотский экипаж был сформирован в 1810 году, незадолго до войны, для обслуживания государевых яхт и гребных судов. Однако уже в начале 1812 года экипаж вместе с гвардейскими полками был направлен к западным границам империи и затем при отступлении армии выполнял функции инженерно-сапёрного подразделения, оборудуя дороги и колонные пути, возводя и разрушая мосты и переправы.
На поле Бородина гвардейские моряки также занимались оборудованием позиций. Однако 30 нижних чинов – охотников, то есть добровольцев – во главе с мичманом Михаилом Лермонтовым (однофамильцем того самого лейб-гусара Михаила Лермонтова, который четверть века спустя напишет воистину бессмертное стихотворение «Бородино») были отправлены на новую Смоленскую дорогу, чтобы в случае прорыва французов уничтожить мост через реку Колочь.
Вот описание из книги «Гвардейские моряки», вышедшей в прошлом году в серии «Полки Русской армии», выпускаемой издательством «Красная звезда». Заметим, что эти книги составлены на основе дореволюционных, наиболее объективных, без последующих версий и домыслов, источниках. Итак:
«В 4 часа утра 26 августа благодаря густому туману дивизия Дельсона [дивизионный генерал Алексис Жозеф Дельзон] подошла незаметно к с. Бородину и неожиданно напала на лейб-егерей; егеря, ввиду спокойствия на позициях, вечером 25-го числа воспользовались прекрасной баней в с. Бородине и послали по очереди мыться свои роты; это мытьё продолжалось до утра, так что когда французы сделали нападение, то часть егерей была ещё в бане; егеря, сперва несколько расстроенные неожиданным нападением, быстро построились, имея во главе своего полковника Макарова, и в продолжение часа выдерживали натиск многократ сильнейшего неприятеля, но должны были наконец ему уступить и, потеряв почти половину офицеров и людей, перешли через мост…»
Так начиналась Бородинская битва.
Генерал Барклай-де-Толли послал на помощь лейб-егерям два армейских егерских полка, и 106-й французский линейный полк, перешедший на правый берег реки Колочи, был уничтожен почти полностью. Тем временем гвардейские матросы под плотным огнём неприятеля принялись разрушать и подожгли мост, тем самым защитив правый фланг нашей позиции от наступления французов. При этом четыре матроса были убиты, два смертельно ранены, а пять получили сильные ранения.
Тогда же артиллерийская команда Гвардейского экипажа была присоединена к 1-й гвардейской лёгкой артиллерийской роте и вместе с ней под жесточайшим неприятельским огнём дошла до села Семёновского, перед которым были воздвигнуты знаменитые Багратионовы флеши.
Вновь обратимся к истории, написанной по словам очевидцев, – такого рода рассказ всегда получается гораздо сильнее умозрительных описаний последующих авторов:
«Рота расположилась на небольшой возвышенности и снялась с передков; левым флангом рота примкнула к каре измайловцев и начала своим картечным огнём то отбивать лихие атаки французских кирасир Нансути и Латур-Мобура, то ядрами и гранатами действовать по французским батареям, наносившим нам сильный вред. Как дождём, роту засыпало картечью и гранатами: ежеминутно падали люди и лошади; у орудий Гвардейского экипажа замертво пал контуженный в грудь унтер-лейтенант [офицерский чин в морской артиллерии, равный мичману, существовал до 1831 г.] Киселёв, а вскоре за ним получил контузию и лейтенант Лист; нижних чинов было убито семеро и четверо изранено; наконец, рота, имея выбитыми из строя своего командира и всех офицеров, кроме одного штабс-капитана Лодыгина, имея подбитыми большинство своих орудий, должна была сняться с позиции и уйти за линию огня для приведения в порядок своих орудий. Рота пробыла четыре с лишком часа под губительным огнём 30-орудийной французской батареи и снялась с позиции только тогда, когда заметила, что атаки кирасир на измайловцев прекратились».
Но в 9 часов вечера шесть гвардейских орудий, в том числе и одно орудие Гвардейского экипажа, которым командовал лейтенант Лист, возвратились к селу Семёновскому в тот самый момент, когда французы в последний раз пытались сбить с позиции стоявший насмерть лейб-гвардии Финляндский полк. Уже впотьмах русские орудия сделали несколько выстрелов по неприятельской пехоте и остановили её. Это были последние артиллерийские выстрелы Бородинского боя…
Таким образом, моряки вполне могут считать Бородино и своим сражением.
В Колоцком монастыре подполковник Ахтырского гусарского полка Денис Давыдов предложил князю Петру Багратиону план создания армейского летучего отряда
Споры о рейде русской кавалерии
Одним из достаточно туманных эпизодов Бородинской битвы можно считать знаменитый (при этом всё-таки!) рейд кавалерии генерала Уварова и атамана Платова во французский тыл. Главнокомандующий светлейший князь Кутузов считал, что эта «диверсия» не достигла своей цели, а потому генералы от кавалерии Фёдор Петрович Уваров и Матвей Иванович Платов единственными из военачальников такого ранга никаких наград за Бородинское сражение не получили. Однако далеко не все историки, впрочем, как некогда и современники тех событий, разделяют точку зрения Михаила Илларионовича.
Узнать о том, почему и в каких условиях был проведён этот рейд, можно из книги «Гвардейские казаки», вышедшей в той же краснозвёздовской серии «Полки Русской армии»:
«Раненый князь Багратион был вынесен из рядов сражавшихся в самую критическую для нас минуту… Осиленные чрезмерным многолюдством неприятеля, русские полки были наполовину перебиты… Сыпавшийся на них град ядер и картечи рвал ряды, полковые начальники или убиты, или ранены… Всюду слышался крик и бессвязная команда; но полки наши не переставали мужественно защищаться, не переставали стойко выдерживать ожесточённые атаки французской кавалерии… Есть, однако ж, предел силам человеческим: они стали истощаться и у наших богатырей… Наполеон, от которого не скрылось это обстоятельство, увидел, что наконец настала минута для решительного удара, и в подкрепление кавалерии он послал свою гвардию. Назначенная решить участь битвы французская гвардия быстро пошла вперёд, заранее торжествуя победу… Но вдруг Наполеон заметил отступление нескольких колонн вице-короля на своём левом фланге… заметил тревогу и беготню в обозах и в тылу своей армии… Он останавливает двинувшуюся гвардию и с беспокойством ждёт вестей… Наше левое крыло спасено!»
Сколько раз звучали на полях сражений жёсткие наполеоновские слова: «Garde en feu!» [«Гвардию в огонь!»] – и шли в атаку «старые ворчуны», как называл император своих любимцев, сметая всё на своём пути и добывая победу… Но на сей раз вслед за «Garde en feu!» незамедлительно и впервые последовала команда «Отставить!». Гвардейские полки возвратились на исходные позиции.
«Я не могу рисковать своим последним резервом за три тысячи лье от Парижа», – сказал потом Бонапарт в собственное оправдание. Известно, что изменить это решение императора как раз и заставила внезапная атака, предпринятая 1-м кавалерийским корпусом Уварова и казаками атамана Платова на левый фланг французской позиции.
Около 10 часов корпус Уварова перешёл реку Колочь у села Старое и двинулся по направлению к селу Бородино, атаковав по пути французскую пехоту. К полудню через реку Войну перешли казаки…
Казаки действовали бесстрашно
Мы часто «редактируем» историю, убирая то, что кому-то не нравится, или, наоборот, выпячивая и даже приукрашивая какие-то яркие моменты. Но вот эпизод из книги «Гвардейские казаки», перешедший туда из истории лейб-гвардии Атаманского полка:
«Атаманские сотни [есаула] Пантелеева… в разгаре боя перешли вброд реку Колочу, опрокинули стоявший в лесу 84-й пехотный французский линейный полк и наскочили на обозы. Не в первый раз добирались наши деды до французских повозок. Офицерские денщики, кучера и повара, бывшие при обозе, бежали, неистово крича, в самые ряды французских войск. Известие, что сзади находятся казаки, пронеслось по полкам, и они дрогнули. Атака французов на русскую позицию не состоялась… Целых три часа хозяйничали казаки в обозе Наполеона. Наконец пришло приказание вернуться за реку Колочу и быть готовым на случай атаки».
Вот такие интересные подробности боевой казачьей жизни…
Известно, что Бородинское поле, изрезанное речками и оврагами, было не слишком удобным для действий кавалерии. Но, перейдя через овраг, а затем переправившись через Колочу, – для этого следовало ещё подняться на её крутой берег – генерал граф Орлов-Денисов сумел выстроить л.-гв. Гусарский, л.-гв. Казачий и Елисаветградский гусарский полки на противоположной стороне реки и дружно атаковать неприятельскую пехоту, которая поспешно отступила, отстреливаясь на ходу.
Баварские артиллеристы – мы помним, что вместе с Наполеоном на Русь пришла чуть ли не вся Европа, перебежавшая затем на сторону победителя, русского императора Александра I, – потеряли при отступлении два орудия и едва успели вывезти остальные.
Однако затем у плотины через реку Войну неприятель успел выстроиться в каре. В центре этого построения оказался маршал Мюрат, который прискакал на левый фланг, получив известие о происходящих там событиях, чтобы навести порядок. При этом французские полки, направлявшиеся на усиление центра и своего правого фланга, стали поворачивать влево, туда, где неожиданно появились русские эскадроны.
Русская конница несколько атаковала каре, но безуспешно: вышколенная французская пехота встречала кавалерию частоколом штыков и дружными залпами почти в упор. Тогда Уваров распорядился выставить против этой пехоты орудия, и противник, осыпаемый картечью, вынужден был отступать за реку Войну…
И опять – строки из полковой истории:
«Ввиду значительных неприятельских сил, скопившихся на правой стороне реки Войны, Уваров не мог перейти с одною кавалерией через плотину, а нападение на Бородино, сильно занятое французской пехотой, также не могло обещать успеха. Между тем Платов, перешедший с несколькими казачьими полками через Колочу одновременно с Уваровым, нашёл выше села Беззубова удобное место для перехода через Войну, перевёл на другой берег реки своих казаков, рассыпал их в кустах между неприятельскими колоннами и, таким образом, зашёл им в тыл. Занимавшая выход с плотины пехота вице-короля [Италии Евгения Богарне], опасаясь быть отброшенной в болото, принуждена была отступить от речки. Тогда лейб-казачьи эскадроны, пользуясь замешательством в неприятельских рядах, вихрем пронеслись через плотину и помчались в тыл неприятельской пехоте, выстроившейся на том берегу. Поражённые неожиданностью французские пехотные ряды не могли своевременно переменить фронта и выдержать сделанного на них смелого нападения: казаки без особенного труда пробились между ними, произвели жестокое истребление и потом благополучно возвратились через плотину к коннице Уварова».
Князь Кутузов дважды посылал к Уварову ординарцев с приказом возвращаться, но генерал медлил, делая вид, что готов вновь возобновить атаку, тем самым держа французов в напряжении, оттягивая их от левого фланга и центра позиции, где решалась судьба сражения.
Однако повторный приказ главнокомандующего Фёдор Петрович проигнорировать не мог, а потому 1-й корпус стал отходить. Вслед за ним отступили и казаки Платова.
Прав или нет был Кутузов в своей оценке кавалерийской «диверсии» – судить не нам, ибо нам неведомо всё то, что было известно главнокомандующему, а его логика нам просто недоступна.
Ну а тогда, 26 августа (7 сентября) 1812 года, оба полководца, Кутузов и Наполеон, приняли, в общем-то, созвучные решения. Французский император побоялся пожертвовать своим последним резервом, русский полководец заявил, что «Потеря Москвы не есть потеря России», и решил, отдав древнюю столицу, сохранить армию.
Под покровом ночи русские войска оставили Бородинское поле. А 2 (14) сентября они оставили Москву.
Александр Сергеевич Пушкин 19 октября 1836 года, в знаковый день последней для него лицейской годовщины, писал Петру Яковлевичу Чаадаеву: «Хотя лично я сердечно привязан к государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора – меня раздражают, как человек с предрассудками – я оскорблён, но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, какой нам Бог её дал».
Выводы делайте сами, а мы на том заканчиваем наш рассказ.
Александр Юльевич БОНДАРЕНКО, член научного совета Военно-исторического общества.