В годы Великой Отечественной войны украинские националисты устраивали кровавые этнические чистки.
Умение хранить тайну – тоже своего рода искусство. Хранить её, как правило, нужно до определённого времени, учитывая два момента: раскрытая информация уже не может как-то повредить своему обладателю, но ещё представляет для кого-то немалый интерес. В противном случае, когда рассекречивание происходит с опозданием, оно не даёт никакого эффекта и вызывает единственный вопрос: «Ну и что?» Утратившая злободневность информация уже никого не волнует – кроме историков, разумеется. И то не всегда.
Произошедшая 80 лет тому назад, весной и летом 1943 года, так называемая Волынская резня очень долго была скрыта под грифом «Совершенно секретно». Насколько это было правильно для того, советского времени, сказать трудно. Ведь были – и реально были! – братские страны, братские народы, тёплые дружеские отношения, а потому старались не бередить старые раны межнациональных конфликтов. Хотя какими они тогда были старыми, когда, по тому времени, всё это произошло лишь пару-тройку десятилетий назад! Совсем ещё недавно…
О произошедшем рассказано в книге А. Дюкова и А. Яковлева «Забытый геноцид. «Волынская резня» 1943–1944 годов: документы и исследования»: «Весной 1943 года на Волыни, оккупированной немецкими войсками, начались масштабные этнические чистки. Эту преступную акцию проводили не нацисты, а боевики Организации украинских националистов, стремившиеся «очистить» территорию Волыни от польского населения. Украинские националисты окружали польские сёла и колонии, а затем приступали к убийствам. Убивали всех – женщин, стариков, детей, грудных младенцев. Жертв расстреливали, избивали дубинами, рубили топорами. Потом трупы уничтоженных поляков хоронили где-нибудь в поле, грабили их имущество, напоследок поджигали дома. На месте польских сёл оставались лишь обгоревшие развалины. Уничтожали и тех поляков, которые жили в одних сёлах с украинцами. Это даже легче: не было нужды собирать большие отряды. Группы оуновцев из нескольких человек проходили по спящему селу, заходили в дома поляков и убивали всех… Так было убито несколько десятков тысяч человек, вся вина которых состояла лишь в том, что они родились поляками и жили на украинской земле».
Но всё это, повторим, было забыто в угоду политическим соображениям – после того, как на Западной Украине удалось навести порядок и, как казалось, затушить очаги ожесточённого бандеровского сопротивления…
Мечта о «самостийности» и «незалежности» бытовала на Западной Украине, входившей то в состав Польского королевства, то Австро-Венгерской империи, и всегда в роли «национальной окраины», давно. В 1929 году «борцы за независимость» объединились в ультраправую Организацию украинских националистов – ОУН. Вхождение Западной Украины в 1939 году в состав СССР не вызвало особой радости в определённых кругах – у тех, кто был побогаче, живя за счёт чужого труда. Именно они и начали мутить воду, взывая к национальному самосознанию тёмных и забитых народных масс. Понятно, что своими силами «самостийники» ничего добиться не могли, а потому сделали ставку на германцев, которые всегда были очень неравнодушны к украинским богатствам. Казалось, что в 1941-м мечта исполнилась. Тогда оуновцы впереди немецких войск, подавив сопротивление разрозненных подразделений Красной Армии, обеспечили беспрепятственное вступление на свою землю передовых частей вермахта. Словно лакеи открыли дверь и спешно выстелили перед господами ковровую дорожку… Подобное сравнение можно было бы назвать нетактичным, однако сами гитлеровцы весьма скоро указали своим «союзникам» на полагающееся им место. Хотя поначалу «западенцы» почувствовали себя первыми если не после Бога, то уж точно после гитлеровцев, и даже где-то им равными, но при этом ревностно выполняли все поставленные им задачи. Известно, что «цивилизованные» немцы считали одной из главнейших своих задач уничтожение местной интеллигенции на временно оккупированных ими территориях. Вот и во Львове, куда гитлеровские войска вошли 29 июня, их бандеровские приспешники из разведывательно-диверсионного батальона с поэтическим названием «Нахтигаль» («Соловей») расстреляли цвет интеллектуальной элиты старинного города: 45 выдающихся учёных и общественных деятелей, некоторых из них – с мировым именем. При этом сформированная ОУН милиция занималась уничтожением львовских евреев, тогда как боевые группы из «Нахтигаля» убивали польскую интеллигенцию. События во Львове были только началом; убийства «враждебного элемента» проводились националистами повсеместно. В донесении начальника полиции безопасности и СД от 18 августа 1941 года ситуация описывается следующим образом: «Украинская милиция не прекращает разорять, издеваться, убивать… Поляки приравнены к евреям, и от них требуют носить повязки на руках». Ну а далее, решив, что они того вполне заслужили (или выслужили), оуновцы созвали во Львове своё так называемое Национальное собрание, «делегаты» которого – активные члены и сторонники националистических группировок – торжественно и радостно объявили о воссоздании независимого Украинского государства. В соответствующем акте, в частности, указывалось: «3. Восстановленное Украинское Государство будет тесно взаимодействовать с Национал-Социалистической Великой Германией, которая под руководством вождя Адольфа Гитлера создаёт новый порядок в Европе и мире и помогает Украинскому Народу освободиться из-под московской оккупации. Украинская Национальная Революционная Армия, которая создаётся на Украинской земле, будет бороться в дальнейшем с Союзной Немецкой Армией против московской оккупации за Суверенное Соборное Украинское Государство и новый порядок в целом мире…» В Берлине были потрясены. Какое-то самозваное «Украинское Государство» решает «тесно взаимодействовать» с «Национал-Социалистической Великой Германией», а некая «Украинская Национальная Революционная Армия» ничтоже сумняшеся объявляет своим союзником непобедимый вермахт! Разумеется, решение о «воссоздании» оккупанты признали незаконным, правительство приказали распустить и запретили ОУН какие-либо самовольные действия ОУН. Чтобы было понятнее, возмущавшихся арестовали, а наиболее буйных (в смысле – активных) просто расстреляли. Не избежал подобной участи и «легендарный» Степан Бандера, руководитель ОУН. Сначала, уже в августе, абверовское руководство решило прекратить поддержку этой группировки, на что Бандера реагировал очень болезненно. Но недолго: вскоре его самого «упаковали» в тюрьму, откуда затем перевели в концлагерь Заксенхаузен. В конце концов оуновцы поняли, что сами себя перехитрили: надежды, возлагаемые ими на Германию, были напрасны, а гитлеровцы объективно оказались их врагами. Но ведь сколько времени бандеровцы трубили о том, что дружба с Германией является гарантией их независимости, встречали оккупационные войска на границе хлебом-солью! И что им теперь оставалось?.. В общем, в результате риторика оставалась старой, как и продолжалась служба тем же хозяевам. Хотя есть версия, что некоторые организации ОУН на низовом уровне начали тогда борьбу с немецко-фашистскими оккупантами и, по некоторым данным, за период оуновско-гитлеровского противостояния немцы потеряли убитыми около тысячи военнослужащих. Немного… Всё это можно считать предысторией «Волынской резни» – точнее, её предпосылками, потому что когда на оккупированной (пусть даже как бы и союзниками) территории оказывается масса вооружённых людей с нереализованными амбициями, несбывшимися ожиданиями и полным непониманием своего будущего, это ни к чему хорошему не приводит. В подобной ситуации «кукловодам» требуется найти для этих людей врага. А лучшие враги, как известно, – живущие по соседству «инородцы», за которыми далеко ходить не надо. В октябре 1942 года во Львове прошла «военная конференция» ОУН-Б (крыла Организации украинских националистов, руководимого Бандерой). В принятой программе было запланировано радикальное разрешение проблемы «национальных меньшинств». Поляки для «западенцев» были исконным врагом… Ветеран советской внешней разведки Георгий Захарович Санников, в прошлом году ушедший из жизни в возрасте 93 лет, а некогда, будучи молодым оперработником, не только сражавшийся против бандеровцев с оружием в руках, но и работавший по высшему руководству националистов, объяснял: «Поляки гнобили Украину целых четыреста лет! Украинцы для них были «быдлом» и «холопами». Даже на угольные шахты, на добычу нефти возили рабочих – поляков и украинцев – в отдельных вагончиках. Как в своё время в США негров. Западноукраинское население ненавидело поляков, и между ними в конце концов началась самая настоящая убийственная гражданская война…» Понятно, что немецко-фашистских оккупантов такая «гражданская война» совершенно не беспокоила. «Разделяй и властвуй» – этот принцип британских империалистов взят на вооружение многими правителями, особенно теми, кто использует краплёные националистические карты. Георгий Захарович рассказывал: «Кто начал эту драку – до сих пор неизвестно. Поляки говорят: украинцы, оуновцы; украинцы говорят: поляки начали. Но была аллея – украинцы оправдываются, что это было сделано в ответ на польские зверства, – на которой к деревьям были прибиты гвоздями польские младенцы! Ещё и венки были повешены! Это сделала УПА, повторю: Украинская повстанческая армия. Во время всех этих украинско-польских «разборок» было убито, по свидетельству польской стороны, 60–80 тысяч их соотечественников, мирных граждан. Но, по данным, которыми я располагал, убито было до 200 тысяч поляков! Но и поляки убили не меньшее количество украинцев…».
Да уж, перед приведёнными цифрами – даже в первом варианте – бледнеет всякая Катынь. Здесь, на Волыни, погибали не профессиональные военные, а простые мирные жители, которые не могли справиться с озверевшими бандеровскими бандами. Но как-то высшее польское руководство по этому поводу Украине претензий не предъявляло.
Можно привести немало документов, всё это у нас под рукой: кто убивал, кого, где и как. Но это читать очень и очень тяжело, а потому не стоит. Хватит и одного описания этой жуткой аллеи и той информации, что лишь с 10 по 15 июля 1943 года отрядами УПА на Волыни было убито свыше 12 000 человек. Причём бандеровцы не просто расстреливали – они умерщвляли людей безжалостно, зверскими, садистскими методами.
Возникает вопрос: неужели все эти зверства совершались безнаказанно, никто не мог остановить кровавую вакханалию?
В Центральном архиве ФСБ России хранится сообщение 4-го Управления НКГБ СССР (так называемого Партизанского, Судоплатовского, по имени его руководителя) – «О массовом истреблении украинскими националистами-бандеровцами польского населения, проживающего в гор. Владимир-Волынском»:
«…Во время богослужения в костёлах бандеровцами было убито 11 ксёндзов и до 2000 поляков на улицах города. Немецкий гарнизон, полиция и казаки в количестве до 600 человек не приняли никаких мер против расправы над поляками, и лишь после расправы немецкое командование вывесило объявление, призывающее поляков вступать в жандармерию для борьбы с бандеровцами. Многие поляки, боясь репрессий, ушли на службу к немцам».
На помощь мирному населению сразу, не дожидаясь каких-либо указаний Центра, пришли подразделения особого назначения НКВД – НКГБ СССР
Вывод из сказанного: оккупантам происходящее было выгодно. Между тем, на той самой территории действовали отряды Армии Крайовой, конспиративной военной организации, подчинявшейся польскому эмигрантскому правительству в Лондоне. Англичане надеялись, что после краха оккупационного гитлеровского режима им, силами АК, удастся установить в Польше власть прозападного правительства. Руководители подразделений Армии Крайовой – хорошо оснащённых и вооружённых, регулярно проходящих обучение, – ждали команды из Лондона и сдерживали своих бойцов, в основной своей массе готовых выступить как против немецких оккупантов, так и против УПА. Но команды не было, а потому скрывавшиеся в лесах аковцы пребывали в бездействии…
Зато на помощь мирному населению сразу, не дожидаясь каких-либо указаний Центра, пришли подразделения особого назначения НКВД – НКГБ СССР, действовавшие в германском тылу с конца 1942 – начала 1943 года. Оперативные отряды сражались и с гитлеровцами, и с оуновцами – «За нашу и вашу свободу!» (был в XIX веке такой девиз у польских повстанцев) и при том ещё помогали в организации партизанских отрядов самообороны местным жителям.
А ведь бандеровцы чаще всего действовали совсем не так, как гитлеровские каратели в советских кинофильмах: не приезжали они на машинах, не пугали народ гестаповской формой. В те времена, как раз в начале 1943-го, в обиход вошло понятие «лжепартизанских отрядов», которые организовывали гитлеровцы. В такие отряды, нередко «украшенные» и звёздочками на ушанках, и советскими орденами, и погонами, входили полицаи, разного рода предатели, уголовники – да кто угодно! Отряд мог достигать численности в несколько сотен человек, и горе тем, кто встречал его словами «наши пришли!», или на кого указывали местные иуды… Ту же «маскарадную тактику» взяли на вооружение и бандеровцы.
Впрочем, их опыт переняли и чекисты. Замечательный человек, Герой Российской Федерации Алексей Николаевич Ботян, воевавший с весны 1943 года на Волыни в составе оперативного отряда «Олимп», рассказывал:
«Там были бандеровские националисты – лжепартизанский отряд, как это называлось. Ну и встал вопрос: как их поймать? Не знаю уж, кто разработал такой план – командир отряда Карасёв, начальник разведки Перминов или кто ещё, но было решено захватить их руководство. И тогда мы превратились во власовцев. В антисоветчиков! Это было совсем несложно: там было достаточно один раз подойти к населению, себя, скажем так, показать, чтобы они уже все знали, кто есть кто. Мы постарались, и местные поняли: приехали власовцы. Шум пошёл – антисоветчики! Таким-то образом мы и установили связь с этими лжепартизанами. Они – лжепартизаны, мы – лжевласовцы. Ничего? А как ещё убрать руководство можно было? Только при личном контакте, причём на высшем, так сказать, уровне, на командирском. Ведь их руководители на встречу абы с кем не пойдут… В общем, договорились о встрече, чтобы о делах поговорить и знакомство отпраздновать. Сделали застолье – самогон и тому подобное. Но те-то тоже не дураки, они, конечно, пришли с охраной. Большие сидят за столом, а я стою у двери. Мне сказали: «Стой, и как только…» Знали, что я стреляю очень хорошо. Я безукоризненно стрелял – на 25, на 50 метров всё в точку попадал. Рука хорошая была, зрение хорошее, а потом и к пистолету привык, к его спуску. У меня был «парабеллум», я его с собой всегда носил. Я и до сих пор стреляю неплохо!»
Лишь с 10 по 15 июля 1943 года отрядами УПА на Волыни было убито свыше 12 000 человек
Действительно, и в свои тогдашние сто лет Алексей Николаевич с десяти патронов выбивал из пистолета под «сотню», восхищая молодых «спецназёров» (обычно он стрелял, когда приезжал в гости к бойцам спецподразделений).
К тому же он всегда успевал выстрелить чуть раньше, чем враг.
«Ну, все сидят, пьют, дым коромыслом, – продолжал рассказывать Ботян. – Народ уже немного расслабился, как вдруг наш комиссар, Филоненко, говорит громко: «Самолёт прилетел!» Бандеровцы так удивлённо посмотрели, а мы-то знали, что это команда была: брать живьём! Роли наши были распределены, каждый знал, кого он хватать должен, но тут я вижу, что один охранник достаёт пистолет – и на Филоненко! Я увидел издалека – и хлоп! А ведь людей вокруг много было… И всё-таки я попал, сразу, убил его!»
Вот такой боевой эпизод, один из многих, когда бандеровцы получили по заслугам. Уже потом, несколько позже, по разрешению с «туманного Альбиона», на защиту своих соотечественников стали выступать и бойцы Армии Крайовой.
«Волынская резня» оказалась одной из засекреченных страниц Второй мировой войны. На то время, возможно, это было правильно: чем меньше между народами давних счётов, тем лучше им жить бок о бок в настоящем. А может, это было неправильно, потому как маятник на месте не останавливается. И вот уже кровавые бандеровцы превращаются в «невинно пострадавшие» жертвы режима.
Вполне возможно, что событиям весны – лета 1943 года следовало давно придать гласности, но перед тем разобравшись с бандитами, какой бы идеологией они ни прикрывались, по всей строгости закона, без последующих скороспелых амнистий и реабилитаций. То есть по-настоящему выдернуть и уничтожить те ядовитые всходы, давшие сегодня, увы, столь обильный урожай ненависти.
- ОУН-УПА – запрещённая в РФ
экстремистская организация.