Мы всегда думали, что история нашей семьи – это только наша история.
Но оказалось, что это не так…
Я старше него. Ему было сорок четыре, а мне сейчас – шестьдесят два. Я ушёл в запас подполковником, а он погиб на боевом посту генерал-майором авиации. Но это не итог – небо не знает таких казённых слов. Небо забирает пилотов, кому назначено, в свою синеву и укутывает в белые облака. Ведь лётчиком по призванию может стать только влюблённый в небо человек, вечный мальчишка, провожающий взглядом пролетающий над его головой самолёт. Это знаю точно.
Я попытаюсь рассказать о видимой тогда мне, ребёнку-подростку, стороне жизни моего отца – Юрия Александровича Еремеева. Пусть дополнят мой рассказ люди, служившие с ним, летавшие с ним, помнящие его…
Папа рано перешёл в семью армейскую. В военную пору десятилетний Юра стал суворовцем. После окончания СВУ перед ним, золотым медалистом, по тогдашним законам были открыты все дороги: поступить без экзаменов в любой вуз страны. Преподаватели советовали – в МГИМО. Но к тому времени паренёк уже «заболел» небом, поэтому стал курсантом Тамбовского высшего военного училища лётчиков, которое и окончил с красным дипломом.
Работа инструктором в родной «лётке». Гагаринская академия в подмосковном Монино, где английский язык капитану Еремееву, как и другим слушателям, преподавала его жена Жанна Михайловна. Курсант и студентка пединститута полюбили друг друга в городе их юности Тамбове.
Тамбовское училище оказалось для отца судьбой: в буквальном смысле взлёт и падение. От первого самостоятельного полёта на чехословацкой спарке L-29 до гибели 27 октября 1976 года во время очередного учебно-тренировочного полёта на бомбардировщике Ил-28. Кстати, этот давно устаревший тип самолёта после аварии в Тамбове наконец-то списали в утиль.
Невозможно на этом поставить точку – ведь между взлётом и падением была жизнь. Жизнь, наполненная семьёй (папа, мама, дети), сыновьим долгом, друзьями. А главное – небом. Небом, которое для лётчика далеко выходит за рамки обыденных слов «работа», «служба».
Мы, семья, дома папу видели очень редко: дневные полёты, ночные. А когда видели – лучистые глаза, улыбка, никаких отрицательных эмоций, никакой видимой усталости. Слёзы на глазах отца помню лишь дважды. Первый раз это было на Южном Урале, где полковник Еремеев служил заместителем начальника Оренбургского высшего военного авиационного командного училища лётчиков по УЛО. Папа пришёл домой и разрыдался, сказав: «Володька разбился». Это он узнал о гибели в одном из гарнизонов своего друга-однокашника.
Во второй раз я видел слёзы в его глазах, когда мы, оставшись втроём, хоронили нашу маму, его жену Жанну Михайловну, ушедшую из жизни после тяжёлой болезни (за девять месяцев до гибели отца).
«Один из скверов в микрорайоне Лётка теперь будет носить имя генерал-майора авиации Юрия Еремеева»
Но жизнь – это ведь не только слёзы. Это, как известно, ещё и смех, и любовь. Всегда и везде, в каждом из гарнизонов семейные выезды с друзьями на природу в редкие выходные, будь то берег извилистой Сакмары в Чебеньках, лесное озеро в Орске, берёзовая роща на берегу Урала в Оренбурге или сосновый бор вокруг профилактория ТВВАУЛ в Тамбове.
Ольга (дочь): Как хорошо, что у меня есть старший брат! Много раз в мыслях благодарила родителей, что не оставили меня одну. В свои двадцать лет он заменил мне родителей (мне было 11 лет). Мой брат внешне похож на маму, а внутри он такой же добряк-романтик, как папа.
«Еремеев слушает», – часто раздавалось в нашей квартире. Так я училась уважать свою фамилию. Папе звонило много людей. Они приходили к нам домой. Он в свои сорок с небольшим лет (будучи на должности начальника училища) умел расположить к себе людей любого возраста. А его улыбка в поллица и крупные, как у деревенского мужика, руки вселяли в каждого надежду, что всё будет хорошо. Так оно и получалось. «Юрий Александрович, помогите!» – часто я слышала в разговорах папы с жителями городка. У когото сын попал под отчисление, у когото муж запил, кому-то с жильём трудно или просто тяжело на душе. Он никогда не отказывал во встречах, которые часто проходили в нашей квартире по вечерам, когда все возвращались с работы. Папа, мне казалось, всегда был на службе – и на природу выезжал со своими сослуживцами и их семьями, только снимая военную форму, а в душе всегда был начеку, на боевом посту.
Помимо страсти к небу, у него была страсть к книгам. Он тратил четверть зарплаты на книги. У него не было времени их читать, но их молчаливое окружение, видимо, служило ему некой опорой. Он был необычайно эрудирован. Он любил поэзию и даже сам писал стихи. Не говоря уже о его увлечениях кино и фотографией.
Я не помню папу хмурым или недовольным чем-то. Всегда в бодром настроении, сосредоточенный, открытый к общению, людям. Он как будто знал свою миссию в жизни и добросовестно, честно, искренне её выполнял. Может, поэтому люди помнят Юрия Александровича Еремеева и его добрые дела. «Всю ту доброту человеческую, которой вы научили нас, мы передадим детям» – написал мой старший брат на памятнике родителям.
Семья Еремеевых благодарит жителей Лётки, генерал-лейтенанта Ключенка Василия Дмитриевича, общественного префекта префектуры 15, депутата городской думы 6-го созыва Л.И. Булгакову за инициативу и обустройство сквера им. генерал-майора авиации Ю.А. Еремеева, заместителя председателя Тамбовской областной думы И.Г. Тен, вице-губернатора О.О. Иванова.
Тех, кто помнит нашего отца и деда, просим поделиться воспоминаниями и фотографиями: eremeevs59@mail.ru.