Спецкор «Красной звезды» Евгений Петров вкладывал душу в каждое слово.
На мемориальной доске в вестибюле редакции, у которой заботами нынешнего поколения краснозвёздовцев никогда не увядают гвоздики, среди 16 сотрудников центральной военной газеты, погибших на фронтах, золотом отсвечивает имя Евгения Петрова. Талантливого литератора, вместе с Ильёй Ильфом в «Двенадцати стульях» и «Золотом телёнке» сотворившего сатирический образ Остапа Бендера, спустя годы ярко обыгранный в кинофильмах.
Евгений Катаев родился в 1902 году в Одессе в семье учителя. Корреспондентский опыт под псевдонимом Петров обретал в газете советских железнодорожников «Гудок», редакция которой славилась сильной командой сотрудников. В литературе соавтором Петрова стал чуть старший по возрасту Илья Ильф. Они были неразлучными до ухода Ильфа из жизни перед войной.
С началом Великой Отечественной войны Евгений Петров был определён на службу в Совинформбюро с задачей выхода на зарубежную печать. Ответственный редактор «Красной звезды» тогда ещё дивизионный комиссар Давид Ортенберг так вспоминал одну из встреч с популярным писателем: «Ко мне зашёл рослый, стройный, одетый в военную форму с тремя «шпалами» старшего батальонного комиссара на петлицах, по-юношески подтянутый Евгений Петров. Я рад был увидеть его в стенах нашей редакции, хотя ещё не знал, что его привело ко мне. Вообще-то он был частым гостем в «Красной звезде»: приходил обычно за материалами для Совинформбюро. Но то, что я услышал на этот раз, было для меня совершенно неожиданным. Петров уселся напротив меня, вынул из кармана гимнастёрки и молча протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги. Оказывается, одна из центральных газет командирует его в Севастополь. Увидев моё недоумение, Петров сказал:
– Не удивляйтесь! Как видите, командировка у меня от другой газеты, не военной. У неё не всегда хватает смелости, а я еду туда, где обстановка очень сложная. Я хочу писать всё как есть. Если будете печатать, давайте командировку, очерки из Севастополя пришлю вам…»
Легко догадаться, как было воспринято предложение известного писателя, в те дни – главного редактора «Огонька». Я рад был новому корреспонденту, да ещё в сражающемся Севастополе. Тем более его предложение соответствовало духу нашей газеты. Мы и сами не любили разжижать газету киселём полуправды».
Давид Ортенберг спросил Евгения Петрова, сколько тому требуется времени на сборы в командировку. Писатель ответил, что готов убыть в любой момент, было бы на чём. Ответственный редактор позвонил командующему ВВС А.А. Новикову, и тот приказал взять писателя на борт первого же самолёта, направляющегося в Краснодар.
Среди 16 сотрудников центральной военной газеты, погибших на фронтах, золотом отсвечивает имя Евгения Петрова. Талантливого литератора, вместе с Ильёй Ильфом в «Двенадцати стульях» и «Золотом телёнке» сотворившего сатирический образ Остапа Бендера
Вскоре Петров благополучно прибыл в Новороссийск и морем на лидере «Ташкент» прорвался в осаждённый Севастополь. «Ташкент», имея на борту красноармейцев и боеприпасы, в рейсе подвергался атакам немецких бомбардировщиков, а ночью – торпедных катеров. К счастью, всё кончилось благополучно.
Старший батальонный комиссар Петров в Севастополе видел, что там происходило, беседовал с его защитниками и, вернувшись в Новороссийск, сразу же по военному проводу передал в «Звёздочку» очерк «Севастополь держится», в тот же день он был опубликован.
Петров написал, как задумал и как обязывало время. Перечитаем, взвешивая каждое слово, всего один фрагмент материала:
«Сила и густота огня, который обрушивает на город неприятель, превосходит всё, что знала до сих пор военная история. Территория, обороняемая нашими моряками и пехотинцами, невелика. Каждый метр её простреливается всеми видами оружия. Здесь нет тыла, есть только фронт. Ежедневно немецкая авиация сбрасывает на эту территорию огромное количество бомб, и каждый день неприятельская пехота идёт в атаку в надежде, что всё впереди снесено авиацией и артиллерией, что не будет больше сопротивления. И каждый день жёлтая, скалистая севастопольская земля снова и снова оживает и атакующих немцев встречает ответный огонь…
Город держится наперекор всему – теории, опыту, наперекор бешенному напору немцев…
Самый тот факт, что город выдержал последние двадцать дней штурма, есть уже величайшее военное достижение всех веков и народов. А он продолжает держаться, хотя держаться стало ещё труднее».
И нельзя не согласиться с выводом ответственного редактора «Красной звезды» тех драматических времён. От Евгения Петрова требовалось мужество, чтобы закончить очерк таким заключением:
«Когда моряков-черноморцев спрашивают, можно ли удержать Севастополь, они хмуро отвечают:
– Ничего, держимся!
Они не говорят: «Пока держимся». И они не говорят: «Мы удержимся». Здесь слов на ветер не кидают и не любят испытывать судьбу…»
Вот таким слогом писал Петров, которого «Красная звезда» уже числила своим новым спецкором. Давид Ортенберг обещание Евгению Петровичу сдержал: синим редакторским карандашом к присланному из Севастополя репортажу не прикоснулся.
В приписке к материалу, написанному сердцем, Петров обещал доставить следующий в редакцию лично. Этого не случилось. Редакцию потрясла скорбная весть: при перелёте из Краснодара в Москву Евгений Петрович погиб. Как это произошло, в письме из госпиталя рассказал писатель Аркадий Первенцев, возвращавшийся в столицу вместе с Петровым в том же самолёте, выделенном командующим Северо-Кавказским фронтом С.М. Будённым. Маршал обязывал пилота строго следовать маршруту Краснодар – Сталинград – Куйбышев – Москва, обходя зону боевых действий.
Самолёт принял на борт большую группу пассажиров, в том числе с «ромбами» в петлицах. Последним по трапу поднялся задержавшийся у Будённого Евгений Петров. Он приехал из Новороссийска, куда вернулся из Севастополя на знакомом уже ему лидере «Ташкент».
Поднялись в небо с опозданием, днём. За Новочеркасском пилот Баев получил у старшего по званию в салоне разрешение спрямить предписанный маршрут и лететь дальше через Воронеж.
Все на борту из-за немыслимой усталости задремали и проснулись в чистом поле ранеными, изувеченными, обожжёнными. У слободы Маньково-Калитвенская самолёт встретили три мессершмита и итальянский «Маки-200». На бреющем уходе от атак самолёт задел холм так, что моторы вырвало и отбросило на сотни метров. В разной степени пострадали все, погиб же только старший батальонный комиссар Евгений Петров, приглашённый лётчиком для наблюдений в кабину. Похоронили спецкора «Красной звезды» со всеми почестями в Маньково-Калитвенской. Писатель Валентин Катаев (кто не помнит с ранних лет его повесть «Сын полка») позаботился, чтобы могила брата в слободе была сохранена и облагорожена обелиском.
Такой вот сложилась судьба писателя, довоенным сатирическим романом которого, сочинённым в соавторстве с Ильёй Ильфом, соотечественники – и не только они – зачитываются до сих пор. В военное лихолетье Евгений Петрович заговорил иным языком – острым, выверенным, выстраданным, мобилизующим на смертный бой. Его имя на мемориальной доске у входа в редакцию ко многому обязывает краснозвёздовцев новой эпохи, избравших на жизненном пути то же, что и Петров, оружие – честное, созвучное времени слово.
В те же дни и часы, что и Петров, в Севастополе находился фотокорреспондент «Красной звезды» капитан Виктор Тёмин. Добирались они в город разными путями: Петров – надводным кораблём, а Тёмин – на подводной лодке, и в Севастополе не встретились. Увиделись только в Краснодаре, в штабе фронта. Евгений Петров предложил Тёмину лететь в Москву вместе – в самолёте есть место. Виктор возразил: очерк Петрова уже передан телеграфом в «Красную звезду», а снимки Тёмина ещё в кассетах – и вылетел на три часа раньше. Судьбы на войне неисповедимы. Газета могла потерять сразу двух своих спецкоров.
После трагической гибели Евгения Петрова в прерванном полёте с командировочным предписанием «Красной звезды» в планшете всё, что он успел написать о священной войне, было собрано, дополнено черновыми заметками из блокнотов и издано книгой под названием «Фронтовой дневник».
О том, что заслуги Петрова перед Отечеством ценились, свидетельствует награждение его орденом Ленина.