redstar.ru

A+ A A-

Готовились не к той войне…

Оцените материал
(3 голосов)
Готовились не к той войне… Первая автопулемётная рота. Октябрь 1914 г.

В Российской империи значительные средства тратили на модернизацию вооружённых сил, но предугадать облик предстоящего конфликта не удалось

Свержение Николая II в феврале 1917 года было бы немыслимо без поддержки высшего руководства вооружённых сил. Именно позиция большинства военачальников явилась решающей в событиях столетней давности. Так почему же армия, считавшаяся в Российской империи незыблемой опорой трона, выступила против самодержавия? Этой теме был посвящён очередной круглый стол в редакции газеты «Красная звезда». Вёл заседание писатель и историк Александр БОНДАРЕНКО, руководитель отдела истории «Красной звезды».

Ефимов: Известно, что в нашей истории все «пересменки» на престоле происходили при непосредственном участии гвардейских полков. Взять, к примеру, возведение на трон малограмотной Екатерины I, приход к власти Елизаветы Петровны или жены Петра III – дочери князя Ангальт-Цербстского Софии-Августы, будущей Екатерины II... Уместно вспомнить и несчастного Павла I, который не был бы лишён жизни с подачи английского посла, не выступи против него верхушка гвардии. Но в феврале 1917-го речь шла не просто о дворцовом перевороте, а о событиях действительного революционного характера, приведших к ломке самих социальных основ бытия России и задавших новый вектор её цивилизационного развития.
К тому же военный переворот – события февраля отчасти можно характеризовать именно так – произошёл накануне победоносного завершения великой войны. Из истории мы знаем, что обычно военачальники выступают против правителя тогда, когда его ошибочные решения ведут к поражению, но тут-то русская армия в целом успешно действовала против сильных неприятелей на нескольких фронтах сразу. Как объяснить, что военачальники, не обделённые государем наградами и почестями, так подло поступили по отношению к Николаю Александровичу и оказались в рядах заговорщиков? Какой интерес при этом они могли иметь? Известно ведь, что ни Алексеев, ни Рузский, ни Брусилов особых материальных выгод от поддержки заговора не получили, но тем не менее пошли на поводу у Гучкова и князя Львова.
На прошлом заседании круглого стола мы разобрались, почему великие князья – Владимировичи, Павловичи, Михайловичи – оказались, как и большая часть прочей аристократии, на стороне заговорщиков. Теперь давайте попробуем выяснить генезис предательства изменившей присяге военной верхушки... Но начать всё же хотелось бы с разговора о подготовке – и реальной готовности! – нашего государства к большой европейской войне, ставшей катализатором последующих событий.
Бондаренко: В преддверии этой войны для России явственно прозвучал сигнал тревоги: поражение в японской кампании. Какие же меры по укреплению вооружённых сил и улучшению их технического оснащения были приняты императором Николаем II? В чём они заключались? Носили ли они, как сейчас говорят, системный характер?
Залесский: Действительно, русско-японская война показала, что наша армия нуждается в реформировании, причём в срочном реформировании. И, несмотря на кошмарную внутриполитическую ситуацию, которая сопровождала эту войну, то есть события 1905 года, несмотря на проблемы со средствами, работы в этом направлении были начаты. Причём сразу поле войны. Точнее, были начаты работы по многим направлениям одновременно. В частности, началась реформа военного обмундирования: была восстановлена форма, стилизованная под 1812 год, – с киверами, гусарскими ментиками и прочей атрибутикой. Говорили, что это блажь, но реально это было обращение к традициям, которое сыграло очень большую роль. Разумеется, никто уже не ходил в атаку в гусарском мундире – это была парадная форма.
Новопашин: Форменная одежда для военного человека значит очень и очень много – штатским, даже оказавшимся волею судьбы в военном ведомстве, этого просто не понять! Поэтому мундир должен быть не только удобным, но и красивым. Кстати, традиционные элементы в обмундировании вызывают особую гордость. Вспомните события 1943 года, когда после победы в Сталинградской битве в Красной Армии была введена новая военная форма – с таким традиционным элементом, как погоны. Именно в этом обмундировании Красная Армия и дошла до Берлина.
Замечу, что это не просто перемена в обмундировании, но и исправление большой ошибки императора Александра III: в его царствование кавалерия была «унифицирована» – все уланские и гусарские полки переформированы в драгунские. Несмотря на то что тактика, вооружение и полевое обмундирование у всей кавалерии были к тому времени одинаковы, эта «унификация» вызвала в армии отрицательную реакцию. Напротив, обращение к традициям, то есть возвращение тех же Александрийского гусарского или Литовского уланского полков, было встречено на ура. В общем, в первую очередь был задействован моральный фактор. Но это, как мы понимаем, далеко не все реформы…
Залесский: Разумеется. Реформирование было начато по всем направлениям. При этом, к сожалению, его составляли различные эксперименты. Сначала, например, была предпринята попытка реформирования под немецкую военную систему – создание «большого Генерального штаба». Но у нас никогда не выходит, чтобы Генштаб был суверенным военным органом. Ни тогда, ни теперь. Такова наша традиция… В итоге мы отказались от немецкой системы, от Генерального штаба, отделённого от военного министерства.
Бондаренко: Но так ли уж это важно, что Генштаб работает под министерством или самостоятельно? Это ведь всяко – «мозг армии», у него свои чётко определённые задачи…


Континентальная держава нуждалась в модернизации прежде всего сухопутной армии


 31-10-03-17Залесский: Суть в том, что если Генеральный штаб существует отдельно, то, соответственно, военный министр Сухомлинов – или кто иной – не утруждает себя руководством этим штабом, а занимается подготовкой армии к войне с точки зрения административно-экономической. Когда же министру подчиняется и Главное управление Генштаба, он однозначно будет вынужден представлять себя стратегом. У нас такая традиция. Недаром же, когда началась русско-японская война, командующим армией в Маньчжурии назначается военный министр, командующим флотом – морской министр.
Оськин: Кстати, в начале Мировой войны Сухомлинов хотел занять пост Верховного Главнокомандующего, или же стать начальником штаба Ставки при Верховном Главнокомандующем – государе.
Новопашин: Но царь – видимо, по совету великих князей – сделал выбор в пользу Николая Николаевича – младшего…
Ефимов: Если верить воспоминаниям дворцового коменданта генерал-майора Воейкова, сам Сухомлинов упросил государя не назначать его Верховным Главнокомандующим из-за известной всем при дворе неприязни к нему со стороны Николая Николаевича, который должен был стать во главе армий Северо-Западного фронта. Ну а тот, став во главе действующей армии, предпочёл иметь начальником своего штаба бесцветного генерала Янушкевича, с марта 1914-го руководившего Генштабом.
Оськин: В общем, все проводимые и до войны, и во время войны реформы носили компромиссный характер. Высшее руководство не могло выработать единой и чёткой линии – вот и колебались между немецким и французским опытом, старались и оттуда, и оттуда взять самое лучшее, но получалось нечто среднее… Не лучшее, но и не худшее – компромисс. Яркий тому пример – тяжёлая артиллерия. Французы от неё вообще отказались, немцы чрезвычайно усилили, у них мортирная бригада была в каждом перволинейном корпусе, а мы предпочли компромисс: одна мортирная бригада на армию. Получается, ни вашим ни нашим – нечто среднее!
Залесский: Занимались не только перевооружением –обновлялся комсостав, в том числе в верхнем эшелоне, улучшалось качество военного образования… Проходило серьёзное реформирование армии: ликвидация резервных и гарнизонных войск, передислокация дивизий и корпусов по Центральной России с целью их более-менее равномерного распределения, что позволило упростить процессы мобилизации. Развивалось железнодорожное строительство, призванное облегчить переброску войск, манёвр ими. Но опять-таки средств на всё это катастрофически не хватало!
Бондаренко: Из сказанного ясно, что с той самой «системностью» дело обстояло не лучшим образом.
Залесский: К тому же добавлю, что кошмарные деньги уходили на флот…
Рыбас: Притом что всем было понятно, что континентальная держава нуждалась в модернизации прежде всего сухопутной армии!
Куличкин: Несомненно, сухопутный театр военных действий должен был стать основным в грядущей войне. Флот, и это неизбежно в силу логики развития военного дела, потерял свою способность решать ход и исход войны в морских сражениях и ограничивался действиями на коммуникациях и в десантных операциях.
Залесский: Всё это так, хотя объективно и флот надо было восстанавливать – ведь после Цусимы от него фактически ничего не осталось. Однако я не могу понять, почему в начале ХХ века в большинстве стран правители столь самозабвенно любили флот. То есть мало того, что они отдавали ему всю свою душу, они туда ещё и денег вкачивали немало, а потом, как мы видим в Первую мировую войну, вклад флота был минимален – его действия не стоили тех затрат, которые в него вкачали.
Оськин: Например, итальянский и австрийский…
Залесский: Да и наш тоже! Великолепно действовал адмирал Эссен. Всё чётко сделал, классно – поставил минные поля… Но вопрос: а можно ли было это сделать меньшими силами? Можно! Потому что не было таких серьёзных действий. Так что упоминаемую любовь к флоту я объяснить просто не могу.
Оськин: Авторы, которые пишут на морские темы, считают, что всё это большая геополитическая игра. Как сегодня, скажем, некоторые страны второго уровня хотят иметь ядерное оружие.
Рыбас: Думается, есть ещё и более прозаические причины… Никанор Васильевич Савич, заместитель председателя думской фракции октябристов, вспоминал: «При рассмотрении проекта сметы на 1908 год мы нашли в ней громкий дефицит, причём никаких сумм не предполагалось отпустить на пополнение запасов армии, которая была разута и раздета, без нового оружия, с крайне ограниченным запасом патронов и снарядов, словом, по мнению военного министра, небоеспособна. В то же время в смете имелись крупные кредиты на новое судостроение, именно – кроме сумм на продолжение постройки ранее начатых судов, уже устаревших типов, а именно двух броненосцев, двух крейсеров и двух заградителей для Балтийского флота…» Ну и так далее!
Новопашин: Коррупция?
Рыбас: Савич не писал о коррупции в морском министерстве, – может, никакой коррупции и не было. Но по крайней мере две детали видны. Общая сумма российского долга Франции накануне войны составляла 27 миллиардов франков…
Бондаренко: Да, мы о том говорили в ходе нашего самого первого заседания…
Рыбас: Я помню, но вот на что тут следует обратить особое внимание: под контролем французских банков находились не только металлургия и угледобыча в Донбассе, но и судостроительные верфи «Наваль» в Николаеве. Надо учесть и заинтересованность Парижа в организации противостояния растущему давлению Германии на Балканах.
Бондаренко: Можно понять, что все эти иностранные «кредиты» и «инвестиции в экономику», о пользе которых нам сегодня столько рассказывают, в итоге не так уже и безобидны.


Продолжение следует


В заседании круглого стола участвовали Николай Ефимов, доктор философских наук;
Константин Залесский, научный сотрудник Российского института стратегических исследований, автор ряда справочных трудов по истории Первой мировой войны;
Сергей Куличкин, секретарь Союза писателей России, автор книг «На фронтах Первой мировой» и «Три войны генерала Юденича»; Александр Новопашин, политолог; Максим Оськин, кандидат исторических наук; Святослав Рыбас, писатель-историк, автор политических биографий «Столыпин», «Сталин», книги «Заговор верхов, или Тотальный переворот» о тайных обстоятельствах Февральской революции.

Другие материалы в этой категории: « Родом из артиллерии

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

«Красная звезда» © 1924-2017. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика