redstar.ru

A+ A A-

Готовились не к той войне…

Оцените материал
(1 Голосовать)
Готовились не к той войне… Гвардейский экипаж.

В Российской империи значительные средства тратились на модернизацию вооружённых сил, но предвидеть облик предстоящего конфликта не удалось 

Продолжение. Начало – в № 24.

Свержение Николая II в феврале 1917 года было бы немыслимо без поддержки высшего руководства вооружённых сил. Почему же армия, считавшаяся в Российской империи незыблемой опорой трона, выступила против самодержавия? Этой теме был посвящён очередной круглый стол в редакции газеты «Красная звезда». Вёл заседание писатель и историк Александр БОНДАРЕНКО, руководитель отдела истории «Красной звезды».

Оськин: Адмирал Григорович, возглавлявший с 1911 года морское министерство, сумел добиться определённых кредитов, пробил строительство новых кораблей – их решено было построить столько, сколько он предлагал. В частности, это бригады линкоров и линейных крейсеров типа «Измаил». Действовал Григорович и через Государственный совет, и через Думу, пользуясь тем, что, в отличие от военного министра Сухомлинова, он был настроен на соглашение с думскими кругами. 

Залесский: Григорович пользовался очень большой поддержкой в Думе. Когда в 1915-м году возник кризис – Дума, как мы уже говорили, начала конфликтовать с правительством, депутаты стали готовить предложения по кандидатам на посты министров – Григорович в этих списках всегда фигурировал. 

Новопашин: В одном из вариантов правительства, предлагаемого в феврале 1917-го Гучковым, Григорович должен был остаться на посту морского министра. Надо отметить, что и французские банкиры благоволили нашему морскому министерству, которое перед войной загрузило заказами частные верфи в Николаеве. Святослав Юрьевич на этот вопрос обратил внимание. Дело в том, что финансовый контроль над николаевскими верфями осуществлял французский банк «Сосьете женераль», так что банкиры из Парижа объективно были заинтересованы в военной активности России в направлении Черноморских проливов: больше новых кораблей, большей прибылей….

Оськин: Но в чём здесь получается негатив? С одной стороны, моряки сумели всё правильно сделать: выстроить приоритеты, получить финансирование и так далее... А с другой стороны, смотрим на конечный результат, который уже тогда был доказан, а затем и подтверждён новейшими исследованиями. Линкоры типа «Севастополь», стоявшие в Балтийском море, не могли с немцами воевать один на один в виду конструктивных просчётов. И второй вопрос: линейные крейсера типа «Измаил». Это корабли для океана. Но у нас Северного флота не было, железная дорога к Мурманску протянута не была... Зачем же они были нужны, с какой перспективой, если завтра ожидалась война с немцами? Но моряки коим-то образом сумели доказать Думе и императору, что это всё нужно. Хотя с Чёрным морем понятно: турки усиливались, там нужны были новые корабли, и это было сделано. А вот корабли типа «Измаил» и «Севастополь» просто поглотили огромное количество средств.

Бондаренко: Тех самых средств, которые были остро необходимы для модернизации сухопутных войск?

Оськин: Разумеется! Но… Известно, что военное министерство не смогло к началу войны освоить все те кредиты, которые ему выделялись. То есть, если бы, предположим, им перераспределили те самые средства с флота, они бы всё равно ничего не сделали! Здесь уже организационный просчёт министра Сухомлинова и его команды…


Сухомлиновская реформа оценивается неоднозначно, но сам министр проявил себя как квалифицированный военный деятель


Бондаренко: Как тут ни вспомнить извечное «Страна у нас богата – порядку только нет»! То есть, можно понять, что военное министерство откровенно проваливало ту самую необходимую реформу? Не могло даже выделяемые кредиты освоить!

Оськин: Не всё так просто, как кажется. Вы не знаете, куда было эти деньги вливать? Обычно сравнивается программа министра Сухомлинова с программой генерала Маниковского, начальника Главного артиллерийского управления – его программа 1916 года. Вот, мол, была бы у нас изначально куча заводов - всё пошло бы по-иному!

Залесский: Заводы, которые действительно заработали во время войны, – трубочные, пороховые – они как раз и начали всё восполнять. Но в чём тут беда была? В России – и не только в России, это общая система для стран Европы - в то время вся военная промышленность была казённая. А вот в Германии – далеко не вся казённая. Там была ставка на крупповские заводы, рейнметалловские… Когда мы знакомились с довоенной статистикой – вот, нет военного заказа, и простаивает Тульский завод: выпускает, допустим, всего десять орудий в год. Мог бы и больше – но куда, если нет заказа? Он же «налево» их не будет продавать! Это порочная свойство казённой военной промышленности – но другой системы не было.

Оськин: Действительно, скапливать на складах кучу продукции было невозможно. Так что, в принципе, расчёт должен был быть не на увеличение числа заводов, а на логистику, сохранение кадров и накопление стратегического сырья, потому как в 1916 году, когда проявился металлический голод, у нас сырья на много чего не хватало! Мы даже закупали в Америке проволоку для обвязывания сена, отправляемого на фронт для лошадей, потому как весь металл уходил на снаряды. То есть сырья катастрофически не хватало!

37-15-03-17И с кадрами для промышленности были огромные проблемы: 85 процентов населения страны – крестьяне, которые «кадрами» не могли быть объективно. Вот и получается, что даже те деньги, которые министерство Сухомлинова получило на перевооружение армии, не были потрачены. Пожалуй, самый вопиющий пример – отсутствие завода для производства тяжёлых орудий. Такой завод был построен во Франции и, конечно же, на нас не работал – особенно в первую половину войны, когда мы в этих пушках особо нуждались. Но это, опять-таки, зависело не от Сухомлинова, а от великого князя Сергея Михайловича – генерал-инспектора артиллерии. Наверное, пойти против великого князя, близкого к государю, Сухомлинов не мог.

Залесский: С высоты сегодняшнего знания можно предположить, что выход из ситуации лежал в комплексной реформе не только военной системы. Необходимо было развивать также и частную тяжёлую промышленность, которая в мирное время могла бы получать заказы на невоенную продукцию…

Новопашин: В общем, это та самая конверсия, само понятие которой у нас было дискредитировано в годы пресловутой перестройки времён Горбачёва!

Залесский: Ну да! А с началом войны эта промышленность могла бы иметь возможность быстрого перевода заводов на «военные рельсы» – с сохранением кадров, с сохранением мощностей. Но это вопрос не военной реформы! Это вопрос в целом развития экономики страны. К сожалению, это фантазия – так быстро перестроить страну было нельзя. Главная же вина Сухомлинова состояла в том, что он стал «паркетным генералом», царедворцем и вынужден был лавировать между бесконечным количеством группировок.

Оськин: Если говорить условно, «послеяпонский» период делится как бы на два Военных министерства: Ридигера и Сухомлинова…

Новопашин: Уточним, что генерал от инфантерии Александр Фёдорович Редигер руководил военным министерством в 1905 - 1909 годах, а генерал от кавалерии Владимир Александрович Сухомлинов – в 1909 – 1915-м.

Оськин: Так вот, на первом периоде реформы, скорее, представляли собой организационное усиление – то есть решались проблемы, связанные с Высшим военным советом, чисткой комсостава… В общем, не было денег и проводились  организационные мероприятия. Потом денежка пошла, и были предприняты определённые меры. Сухомлиновская реформа оценивается неоднозначно, но сам министр проявил себя как квалифицированный военный деятель. Исходя из определённых политических, экономических и прочих условий, выработанных отнюдь не им, Сухомлинов целенаправленно готовил армию к достаточно скоротечной войне – по продолжительности, в районе 6 – 8 месяцев, не более года. И, надо сказать, что к этой войне наша армия была готова исключительно хорошо.

Куличкин: Вот только готовились не совсем к войне, а, как считали европейские политики, к «войнушке»! Причём, хотя в разных странах к ней готовились по-разному, но все были уверены в том, что она будет скоротечная, победоносная, не затрагивающая в полной мере текущую жизнь. Какое безрассудство! Как же могло русское командование так быстро забыть уроки недавней войны с Японией, затянувшейся на долгие месяцы? Французам, англичанам, даже немцам это простительно – они серьёзно не воевали около полувека. А мы-то?

Между тем у нас, как и в других странах, готовящихся к войне, не предполагалось переводить промышленность на военное положение, к мобилизации её для нужд войны не готовились. Политики и стратеги считали, что военных запасов, накопленных в мирное время, хватит на всю войну, боевые потери можно будет восполнять за счёт текущего производства военных заводов. И поэтому произошёл весь этот коллапс, когда в конце 1914 года без оружия, вооружения и боеприпасов остались не только Россия, но и Англия, Франция, даже Германия! У немцев не хватало винтовок – точно так же, как и у нас.


Все были уверены в том, что война будет скоротечная, не затрагивающая в полной мере текущую жизнь


38-15-03-17Бондаренко: Что интересно, этот факт у нас как-то не очень афишировался  Германия всегда изображается очень мощной и передовой… А всё-таки, когда именно в Европе эту самую «войнушку» ждали? Чувствовали, что она уже на носу – или, как чаще всего бывает, предполагали, что времени для подготовки к ней предостаточно?

Залесский: Предполагались разные сроки: сначала думали, что большая программа по перевооружению будет выполнена к 1914-му году, но это было совершенно нереально! Срок был поставлен на 1917-й, но, по моим впечатлениям, к 1917 году эту программу не смогли бы выполнить – скорее, к 1918 или 1919… И ведь власти Российской империи делали всё возможное, чтобы провести реформирование армии и подготовить её к будущей войне. Ну а то, что не получилось – то не получилось, не успели. Кстати, по оценке германских специалистов, Русская армия после выполнения этой большой программы стала бы сильнее немецкой! То есть в 1917 году её техническое оснащение было бы настолько сильным, что воевать с Россией немцам стало бы уже невозможно. Поэтому им следовало начинать в 1914 году.

Оськин: А наше руководство надеялось, что войны удастся избежать, а если нет, то чем позже она будет – тем для нас лучше. Примерно такая же ситуация, как сложилась к началу Великой Отечественной войны…

Новопашин: Действительно, ситуация, напоминающая события начала 1940-х годов – в Берлине тогда тоже понимали, что году к 1943 наша Красная армия действительно станет несокрушимой, а потому войну надо начинать не позже 1941. Что и произошло!

Оськин: Вообще, всегда лучше всех к войне готов агрессор. Обе мировые войны были развязаны Германией, в обеих из них она была лучше подготовлена к началу войны, – а в результате, на первой её половине, немцы, так или иначе, побеждали всех остальных – что в 1-й, что во 2-й Мировой войне. И только уже потом, всем миром, их удавалось более-менее придушить. Тем не менее, в обе мировые войны немцы, имея и там, и там достаточно слабых союзников, продержались по четыре года против, фактически, всего мира. Против России – СССР, Англии и США, этих гигантов.

Бондаренко: Понятно… Но не будем трогать немцев – наш вопрос о том, как на тот период можно было оценивать качество, подготовку и боеготовность Русской императорской армии? Это для нас гораздо интереснее и важнее.

Залесский: Русская армия 1914 года, на мой взгляд, была вполне приличной армией! Но это была армия, которая находилась в процессе реформирования – её реформирование закончено не было.


(Продолжение следует).

 

 

 

 

Другие материалы в этой категории: « В свете новых данных науки

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

«Красная звезда» © 1924-2017. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика