redstar.ru

A+ A A-

Россия и «Сердечное согласие»

Оцените материал
(5 голосов)

Союзники по Антанте рассматривали Российскую империю как инструмент достижения собственных геополитических целей


Окончание. Начало в № 59

Сегодня с позиции нынешнего исторического знания можно утверждать, что февральские события 1917 года были своего рода «цветной революцией», организованной в Петрограде при участии зарубежных кругов. В том числе государств, которые считались союзниками Российской империи. О взаимоотношениях в рамках Антанты и шла речь на очередном круглом столе в «Красной звезде», посвящённом Февральской революции. Вёл заседание член Союза писателей Александр БОНДАРЕНКО.

Бондаренко: Мы говорим о том, что союзники очень боялись выхода России из войны. Но в то же время Антанта расширялась – в частности, в её ряды вступила Румыния…
Залесский: С Румынией ситуация была следующая. С лета 1914 года страны Антанты очень хотели, чтобы Румыния вступила в войну. На стороне Антанты, естественно. Почему? Потому, что Сербию надо было спасать. Перед Румынией, если она вступает в войну, ставилась задача посылать в Сербию войска и оружие: у Сербии даже с артиллерией были проблемы. Но Румыния в войну не вступила потому, что её король Карл был немцем – из немецкого католического дома Гогенцоллернов-Зигмарингенов. Однако вступить в войну на стороне Германии он не мог, так как в его окружении все были франкофилами. А вскоре он помер. Сменивший его Фердинанд – из той же династии – был человек беспринципный: он стал ждать. А тут Россия стала говорить, что не нужна нам в этой войне Румыния, пусть лучше она будет нейтральной. Был подписан договор о «благожелательном нейтралитете»...
Печуров: Однако вслед за успешным наступлением войск русского Юго-Западного фронта – это «Брусиловский прорыв» – Румыния в августе 1916 года всё же вступила в войну. Бухарест явно хотел воспользоваться благоприятным моментом и не опоздать к дележу добычи. С образованием румынского фронта многие в Антанте вздохнули с облегчением, надеясь на отвлечение значительных войск противника с главных фронтов для борьбы с относительно многочисленной румынской армией – до 400 тысяч человек. Однако уже через месяц австро-германские войска нанесли по румынам такой удар, что те были вынуждены оставить свою столицу. Русским войскам пришлось взять на себя миссию по спасению румын и перебросить на их защиту так необходимые на других фронтах соединения: 35 пехотных и 11 кавалерийских дивизий.
Залесский: Россия изначально была не в восторге от вступления румын в войну. Румынская армия оценивалась нашей разведкой и нашими аналитиками как очень слабая, и ясно было, что её надо было поддерживать. Но это союзник и куда было деваться?
Бондаренко: Зато в апреле 1917-го в войну вступили могущественные Соединённые Штаты. Тоже спешили к «разделу пирога» – или как?
Печуров: Американцы до сих пор склонны самодовольно рассматривать свое «вмешательство» в обе возникшие в Европе бойни – Первую и Вторую мировые войны – на заключительной фазе, накануне «дележа добычи», как якобы «высокое искусство вашингтонской дипломатии».
Мартиросян: В Вашингтоне тогда крайне плохо относились к России, и в закулисных условиях вступления США в войну на стороне англичан и французов было свержение царизма, тирании… Есть такая болезнь, именуемая «англо-саксонской признательностью». Этим всё сказано!
Печуров: Первоначально военно-политический истеблишмент США всеми силами пытался избежать втягивания в войну в Европе. Британцы, их «союзники по крови» (англо-саксонской), делали всё возможное и невозможное, чтобы как можно быстрее втянуть американцев в «европейскую бойню». Им невольно подыграли германцы: криптографы ВМС Великобритании смогли вскрыть переписку министра иностранных дел Германии Артура Циммермана и германского посла в Мексике, в которой глава дипломатического ведомства призывал мексиканское руководство объявить войну США, за что германцы обязались «вознаградить» южного соседа американцев территориями штатов Нью-Мексико, Техас и Аризона. Разумеется, британцы тут же «любезно» передали копии германских шифровок лично президенту Вудро Вильсону. Уже через несколько дней – в апреле 1917 года – США объявили войну Германии. Что в это время происходило в России, нам всем хорошо известно.


Первая «цветная революция» произошла именно в России в феврале 1917 года, и разработана она была англичанами


Новопашин: Американцы непосредственно вступили в войну уже после февральских событий в Петрограде, но с самого начала войны они – первая промышленность мира – поддерживали страны Антанты экономически, разумеется, не бескорыстно, а ради военных заказов для своей промышленности. Отношение администрации США к Российской империи, судя по имеющимся материалам, было двояким: с одной стороны, американцы поставляли нам вооружение, а с другой – предоставляли убежище немалому числу антиправительственных элементов. Так, в Нью-Йорке Лев Троцкий и «любимец партии» Николай Бухарин редактировали газету «Новый мир». Финансовые круги Штатов тоже весьма благоволили противникам самодержавия, сегодня ни для кого не секрет, что ряд нью-йоркских банков весьма щедро проспонсировал возвращение Троцкого с группой его сторонников в революционную Россию… 

Бондаренко: В феврале 1917 года прошла Петроградская мирная конференция – о чём удалось договориться России с союзниками?
Залесский: Конференция – не мирная. Это просто Петроградская конференция союзников, проводившаяся с 19 января по 7 февраля 1917 года с целью согласования внешнеполитических мероприятий и стратегических планов
войны. Там договорились о том, что мы весной проведём решительное наступление на всех фронтах – и войну, в общем и целом, завершим. Ещё до этой конференции Ллойд-Джордж заявлял, что главным фронтом 1917 года будет русский, что для этого даже – что очень нехарактерно! – надо отправить в Россию не излишки орудий, а даже часть тех орудий, которые не излишки. Переговоры об этом шли очень конкретно.
Новопашин: Кстати, сам факт её проведения говорит о том, что ни в Париже, ни в Лондоне не намечали на февраль 1917-го свержение Николая II. Да, был страх перед неизбежным усилением Российской империи в случае намечающейся победы Антанты, было нежелание отдавать ей Черноморские проливы. Но о государственном перевороте тогда речь не шла. Британцы удовлетворились заменой министра иностранных дел в ноябре 1916-го: либерально настроенный Покровский их вполне устраивал…
Залесский: Но всё же важнейшим моментом этой конференции было выяснение политической ситуации. Приехали очень серьёзные люди во главе с лордом Милнером: на тот момент он в Великобритании курировал все военные вопросы. Однако если посмотреть график работы английской делегации, то она больше встречалась с представителями «общественных кругов», чем с официальными лицами. Лорд Милнер потом подготовил записку, в которой доложил, какие в России существуют тенденции: в правительстве есть германофильская группировка, есть такая, такая и такая, то есть написал то, что ему наговорили князь Львов и прочие.
Бондаренко: Милнер фактически сменил в британском военном кабинете трагически погибшего летом 1916 года у Оркнейских островов фельдмаршала Китченера, направлявшегося на крейсере «Хэмпшир» в Россию, чтобы обсудить вопросы улучшения снабжения Русской армии…
Новопашин: Киченер симпатизировал российской монархии, в которой видел надёжного союзника Великобритании, чего не скажешь о Милнере, которого в декабре 1916 года ввели в военный кабинет Ллойд-Джорджа. Германский генерал от инфантерии Эрих Людендорф в своих послевоенных воспоминаниях утверждал, что гибель Китченера «была вызвана не германской миной или торпедой, но той силой, которая не позволила России воспрянуть с помощью лорда Китченера, потому что взрыв всей России уже был запланирован». Альфред Милнер, о чём мало говорят, после смерти короля южноафриканской алмазодобычи Сесила Родса верховодил в неформальной группе «Круглый стол» – закулисной организации, располагавшей огромными финансовыми средствами и стремившейся управлять геополитическими процессами на планете. Согласно завещанию Родса, её «истинной целью отныне и навсегда должно стать распространение британского владычества во всем мире, включая и Соединённые Штаты Америки».
Мартиросян: Готовясь к поездке в Россию, Милнер запросил материалы британской разведки о состоянии дел в Палестине. Оказывается, они в это время готовили переброску войск – стотысячный контингент – в Палестину и думали, как сделать, чтобы Западный фронт при этом не пострадал. Важно было, чтобы Германию удерживала Россия. Пребывая в Петрограде, они, видимо, занимались выяснением и этого вопроса – с точки зрения надёжности России… Причём решались не только сугубо российские проблемы, но русский вопрос рассматривался и в глобальном смысле.
Залесский: Да, можно предположить, что английская сторона выясняла политическую ситуацию в России. То есть, условно говоря, будут ли уступки для оппозиции или нужно «решать» этот вопрос кардинально? Миллер посчитал: ситуация такова, что революцию нужно устраивать после победы. То есть сначала угробить русские войска перед немецкими окопами, а потом провести революцию. Он не считал, что таковая будет в феврале. Но опять-таки не он решает конкретно – он эмиссар. Влиятельный, очень важный, но эмиссар. Но, в общем и целом, в результате этой поездки выяснилось, что «общественным кругам» в России никто не собирается давать власть, что никаких реформ государственного устройства до окончания войны не будет, ну а какие выводы из этого были сделаны в Лондоне – это уже на совести тех, кто их делал… Так или иначе на Николая II было оказано колоссальное давление, фактически накануне наступления, которое было назначено на апрель. Конечно, как всегда, в апреле бы не начали наступать – не успели бы закончить приготовления, но в мае…
Мартиросян: Если верить бывшему руководителю австро-венгерской разведки Максу Рунге, они зафиксировали полную подготовку Русской армии: создание новых дивизий, укрепление артиллерии и флота, подъём боевого духа и готовность перейти в решительное наступление уже в начале 1917 года. Австро-венгерская разведка вместе с немцами расшифровала радиограммы, из которых следовало, что Николай II как Верховный Главнокомандующий отдал приказ о подготовке к переходу в решительное контрнаступление в начале 1917 года. Если бы это свершилось, то, как считают многие специалисты по Первой мировой войне, победа была бы за Россией. Собственно говоря, того же не отрицал и Черчилль, говоря, что «Россия пала буквально в шаге от победы, пожираемая червями». О том, что это за «черви», мы, думаю, ещё поговорим…
Бондаренко: Наш следующий «стол» как раз будет посвящён пятой колонне и её закулисным кукловодам…
Черкашин: У меня такое впечатление, что первая «цветная революция» произошла именно в феврале 1917 года в России и разработана она была англичанами. По всем параметрам, если сравнивать с тем, что происходит сейчас, абсолютное сходство, которое просто бросается в глаза!

На снимке: один из русских солдат Первой мировой войны –
самокатчик вольноопределяющийся Самсон Бондаренко.

Другие материалы в этой категории: « За 29 лет до Версаля

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

«Красная звезда» © 1924-2017. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика