redstar.ru

A+ A A-

«Николай II совершал ошибки одну за другой»

Оцените материал
(3 голосов)

К такому выводу пришли участники круглого стола, состоявшегося в столетнюю годовщину Великой русской революции в редакции газеты «Красная звезда»


Окончание.
Начало: http://www.redstar.ru/index.php/2011-07-25-15-55-35/item/35158-nikolaj-ii-sovershal-oshibki-odnu-za-drugoj


Оськин: Так вот, на мой взгляд, военачальников втягивали в заговор такими действиями оппозиционного характера по отношению к власти, которые оставляли им узкий «веер возможностей»... Например, известно провокационное письмо Гучкова к Алексееву, которое Алексеев не получал и не читал, но Гучков его распространял, потому как он его написал. Таким образом, Алексееву оставляют одну возможность: либо ты с царём, либо ты с нами, хотя на самом деле возможностей было гораздо больше!
Военные люди были узкими профессионалами, имевшими задачу воевать. Вместо этого военачальники втягиваются в обсуждение проблем «Почему мы не в Берлине?» Допустим, из десяти пушек у генерала есть только две. Но вместо того, чтобы думать, как эффективнее использовать имеющиеся орудия, он начинает думать, кто виноват в том, что нет ещё восьми. Получается, что эти люди с образованием даже получше, чем у гучковых и милюковых, втягиваются в обсуждение и осмысление проблем, которые напрямую к их служебных обязанностям не относятся. Но когда ты начинаешь осмысливать то, в чём досконально не разбираешься, то начинаешь пользоваться сторонней информацией. И как раз эта информация подбрасывается оппозиционными кругами, которые тем самым и сужают «веер возможностей». В результате в конце февраля – начале марта 1917 года в сознании военачальников особых вариантов выбора уже и не существовало.
Бондаренко: Хорошо, понятно… А давайте-ка коснёмся сейчас иных генералов. Известно, что заговор окончательно созрел к ноябрю 1916-го, когда против Николая II и императрицы по сути открыто выступили все великие князья. Большинство из них – Сергей Михайлович, Николай Николаевич, Михаил Александрович, Борис Владимирович, Павел Александрович и иже с ними – носили генеральские эполеты с императорским вензелем. Кто же в этом августейшем семействе оказался инициатором великокняжеской фронды?
Залесский: Вы хорошо сказали: «великокняжеская фронда». Я, во-первых, не считаю заговор великих князей заговором. Это именно фронда. Бессмысленная авантюра людей, которые не понимают, что делают…
Оськин: …И настроены они не на конфликты, а на переговоры с целью выбить для себя какие-то лишние льготы.
Залесский: Кусочек маленький! В общем и целом – тешение собственных амбиций. Причём без особенных перспектив. Люди, условно говоря, активно пилят сук, на котором сидят, при этом почему-то думая, что если они сейчас что-то изменят, то им будет лучше. А им будет не лучше – им будет совсем плохо! Они же никому не нужны без царской власти! Но они её подтачивают. В общем, это была совершенно безумная авантюра людей, не понимающих, что они делают.
Новопашин: Между тем сегодня их потомки усиленно «активничают» вокруг России и даже на что-то претендуют – без малейших на то оснований! А у нас их почему-то охотно привечают…
Оськин: Заметьте, что в той фронде не было никого из великих князей, находившихся на фронте или по-настоящему с ним связанных. Это – Александр Михайлович, руководитель авиации, Михаил Александрович, брат императора, который командовал кавалерийским корпусом, был ещё и великий князь Георгий Михайлович, который постоянно мотался по фронтам и награждал отличившихся воинов крестами. Представительская должность, но он постоянно находился на фронте и ни в какие заговоры не лез.
Залесский: Формально Борис Владимирович являлся походным атаманом казачьих войск и должен был состоять при Ставке…
Оськин: Но он же там не был! У тех, кто реально был занят фронтом, было чем заняться.
Залесский: Известно, что тифлисский городской голова Хатисов после известного совещания у князя Львова в Москве (там обсуждали план дворцового переворота) поехал к великому князю Николаю Николаевичу с вопросом: как насчёт регентства и встанет ли он во главе страны?
Рыбас: 30 декабря 1916 года Хатисов встретился с Николаем Николаевичем. Накануне их встречи Николай Николаевич виделся с приехавшим рано утром великим князем Николаем Михайловичем, который сообщил, что 16 великих князей договорились устранить Николая II с трона. Николай Михайлович пользовался большим авторитетом в семье, он был членом Французской академии наук, историком, масоном, открыто высказывался в отношении «тёмных сил» в окружении Александры Фёдоровы, за что был выслан из Петрограда… Спустя два дня Николай Николаевич снова принял Хатисова и сказал, что решил не участвовать в заговоре. То, что великий князь, будучи главнокомандующим Кавказским фронтом, не арестовал посланца заговорщиков, говорило о наступлении последних времён.
Оськин: Конечно, он обязан был Хатисова арестовать!
Залесский: Да не то слово! Тут же вызвать адъютанта и приказать препроводить Хатисова в тюрьму и расследовать дело. Но…
Оськин: «Информационная кампания» оказала влияние и на великих князей. Предчувствуя вероятную катастрофу, они тоже искали варианты выхода, но почему-то посчитали, что они, во-первых, в праве, во-вторых, имеют основания, а в-третьи – что это вообще их долг давить лично на царя, требуя того, что требовала «информационная кампания».
Залесский: Да, родственники царя считали, что по праву своего рождения они имеют право советовать государю, который обязан к этим советам прислушиваться. Но к концу 1916 года окончательно сложилась ситуация, что великие князья полностью потеряли какой бы то ни было «доступ к телу». То есть если раньше их мнение игнорировалось, то теперь они его просто не могли лично высказать Николаю II. Отсюда и шло всё недовольство.
Оськин: В общем, фронда – это родственники царя, которые либо по возможностям (вернее, по отсутствию таковых), либо по возрасту, либо по амбициям не занимались, скажем условно, работой для войны. Вот тот же великий князь Дмитрий Павлович, принимавший участие в убийстве Распутина, что он, молодой офицер, делал во время войны в Петрограде? Кстати, его отец в то время командовал гвардейским корпусом.
Бондаренко: Великий князь Николай Михайлович был масоном... К масонству, насколько мы помним, принадлежали известные деятели пресловутого Прогрессивного блока. Связана ли их антиправительственная активность с принадлежностью к «Великому Востоку народов России» и что вообще представляла собой эта парамасонская организация?
Залесский: По масонам документов мало! Надо на что-то опираться, а опираться не на что…
Оськин: Их не мало – их совсем нет, кроме отрывочных упоминаний тех, кто что-то от кого-то слышал.
Залесский: Тогда можно вспомнить такую относительно конспирологическую теорию, основанную на отрывочных данных. Когда наши масоны оказались в эмиграции (не помню, о ком конкретно идёт речь), они пришли в Париже в «Великий Восток Франции». Мол, братья пришли. Но им сказали: «Вы не братья! Русское масонство – не настоящее масонство». В общем, их погнали в массовом порядке. Действительно, когда читаешь отрывочные материалы о наших масонах, о «Великом Востоке народов России», где Керенский был, так сказать, «генеральным секретарём», кажется, что это не масонская ложа, а некий законспирированный «клуб по интересам», где собирались заговорщики разной политической ориентации. И если вне пределов ложи они, отстаивая интересы своей партии, могли в образном смысле и морду друг другу набить – то здесь был такой «междусобойчик», решавший конспирологические вопросы. Этакий заговорщический «клуб по интересам». По крайней мере, у меня сложилась такая точка зрения. Но, повторяю, что документов нет.
Оськин: Эта парамасонская организация выступила инструментом консолидации определённого слоя оппозиционеров, заранее подбиравших кадры на случай успеха переворота, чтобы было известно, кто, куда, как и почему… И люди подбирались из своего круга. Если у старообрядческой буржуазии на первом месте были олигархические интересы, то здесь – политика. Но это был также и инструмент связи с нашими союзниками. Как бы там ни говорили: «Не братья вы мне!», – эти связи наверняка поддерживались. Недаром же британская разведка оказалась связана с убийством Распутина.
Новопашин: С «братьями» из «Великого Востока народов России» работали в основном французы, а британцы, судя по всему, задействовали свои контакты в России по линии англосаксонской наднациональной организации глобалистов – общества «Круглый стол», созданного Сесилом Родсом. После его смерти в начале ХХ века в нём заправлял лорд Милнер – тот самый Альфред Милнер, член военного кабинета Ллойд Джордж, побывавший за несколько недель до февральских событий 1917-го в Петрограде...
Оськин: Очевидно, эти люди, причастные в России к деятельности парамасонских структур, играли существенную роль… Нет, не в подготовке переворота, но в поддержке кругов, которые могли бы его сделать. В политической поддержке. Не случайно, кстати, переворот практически сразу был признан союзными державами – а могли ведь чего-то потребовать взамен за это признание… Получается, что эта условно-масонская организация, с одной стороны, занималась подбором и расстановкой кадров на случай переворота, а с другой – осуществляла связь с союзниками, чтобы они поддержали переворот в случае его совершения.
Залесский: Внешняя поддержка чрезвычайно необходима любым заговорщикам!
Рыбас: В масонских ложах к 1917 году состояло 300 – 350 членов. Руководили русским политическим масонством пять человек: Некрасов – связь с либеральной оппозицией, Керенский – связь с социалистами, Терещенко – работа с военными, Коновалов и Ефремов – торгово-промышленные круги… Практически полностью в масонских руках накануне революции находились общественные структуры русской буржуазии: Земский и Городской союзы, объединившиеся в организацию Союз земств и городов – Земгор, во главе с князем Львовым. Формально организация эта занималась налаживанием производства обмундирования, амуниции, медикаментов и тёплых вещей для фронта. Фактически же она стала играть роль одного из центров оппозиции власти. Особенно сильным было масонское влияние в Центральном военно-промышленном комитете, занимавшемся распределением военных заказов среди предприятий России. Его председателем был избран Гучков, сразу же взявший курс на превращение его в центр политической оппозиции царской власти.
Залесский: Это была антигосударственная контора, которая на государственные деньги содержала огромное количество дармоедов, занимавшихся антиправительственной пропагандой. Маразм какой-то!
Новопашин: К вопросу о возможном масонском влиянии уместно отметить, что двоюродным братом генерала Рузского, главнокомандующего армиями Северного фронта, принудившего царя к отречению в Пскове, являлся не кто иной, как профессор Санкт-Петербургского политехнического института Дмитрий Рузский – секретарь петербургского городского совета «Великого востока народов России». Некоторые современные исследователи утверждают, что существовала некая «военная ложа», в которую был вовлечён ряд военачальников, включая представителей Генштаба. Но достоверных документов о русском масонстве, как уже отмечалось, крайне мало – в основном воспоминания «братьев», оказавшихся в эмиграции, да некоторые показания арестованных в СССР в 20–30-е годы оппозиционеров. Но насколько им можно верить…
Имеются воспоминания белоэмигранта генерал-лейтенанта Николая Александровича Степанова, генерала для поручений в управлении дежурного генерала при Верховном главнокомандующем. Он со ссылкой на масонские источники и бывшего военного министра Сухомлинова утверждал, что в 1909 году в Петербурге были образованы три ложи: «Полярная звезда», «Феникс» и «Военная ложа». Последняя оформилась якобы при участии Гучкова на квартире у генерала Гурко. Всё началось с приглашения офицеров, преимущественно Генерального штаба, в качестве специалистов для обмена мнениями с депутатами Думы – этой темы мы уже вскользь коснулись. У Гурко «засветилось» немало участников событий 1917 года. Янушкевич, будущий генерал от инфантерии и начальник штаба Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича. Лукомский, будущий генерал-лейтенант, генерал-квартирмейстер штаба Верховного главнокомандующего во времена Алексеева. Филатьев, будущий генерал-лейтенант, ставший помощником у военного министра Гучкова. К этому кружку примыкали генералы Поливанов, помощник военного министра, и Мышлаевский, начальник Главного управления Генерального штаба. Всего 10–12 старших офицеров и генералов… Но мне думается, что на квартире Гурко скорее были вольные обсуждения в рамках «кружка по интересам», объединявшего карьеристски настроенных или стремившихся к реформам военных, а не антимонархические собрания «братьев».
Бондаренко: Ну что, теперь, после масонов, самое время, по логике наших конспирологов, переходить к вопросам о большевиках и прочих социал-демократах. Какова же была реальная роль левых кругов в событиях февраля 1917-го?
Залесский: Можно так сказать, что не ведущая. Недаром же Владимир Ильич тогда говорил, что, видимо, наше поколение революцию не увидит…
Оськин: Роль левых кругов была в мобилизации масс, в том, что они служили мостиком между рабочими массами – конечно, недовольными, – и, собственно говоря, оппозицией. Это была, как сейчас говорят, «пехота» революционно-оппозиционных кругов, которая работала на местах. Ведь Милюков же не ездил в массы, и члены партии кадетов не ездили. Они максимум могли общаться на уровне управленцев этих заводов, но и это, скорее всего, было опасно. А вот когда революционеры, которые и без того либо вне закона, либо на уровне этого «вне», мутят рабочих крупных предприятий, то, конечно… В этом и заключалась их роль. И здесь не нужно разделять: меньшевики, эсеры, большевики, никто из них ещё не выделился.
Залесский: Да они тогда и не действовали как представители своей партии!
Оськин: Они же все вместе были, и здесь нельзя разделить их, социалистов. Но Ленин в своих «Апрельских тезисах» осудил попытку блокировки большевиков с меньшевиками, которую в это время предпринял временный ЦК во главе со Сталиным и Молотовым. Он приехал и сказал: «Чего вы творите? Нужна борьба за власть!» 


В январе 1917-го была передана Николаю II «Записка», рекомендовавшая совершить переворот в духе 3 июня 1907 года


 bondar4Бондаренко: Возникает вопрос: в советское время было принято называть Российскую империю деспотией, где свирепствовала охранка. Что представляла к 1917 году система имперской безопасности? Почему «охранители» проспали революцию?

Новопашин: Система политического сыска, существовавшая к началу царствования Николая II, сумела сбить волну народовольческого террора, но оказалась малоэффективна в условиях повального заболевания России марксизмом. В 1902 году министр внутренних дел Плеве провёл серьёзную реформу розыскного дела. В ходе неё политический сыск в губернских городах передавался из ведения губернских жандармских управлений в руки охранных отделений, той самой, как её окрестили, «охранки». До этого в России было три таких отделения: в Петербурге, Москве и Варшаве, а тут сразу же появилось ещё десять. Это были по-настоящему эффективные и профессиональные органы обеспечения имперской безопасности. После событий 1905 года в крупных и пограничных городах стали создаваться охранные пункты, а затем и районные охранные отделения, в сферу деятельности которых входило по несколько губерний и более мелких отделений и охранных пунктов. На местах также существовали губернские и областные жандармские управления и жандармские управления железных дорог. Все они, как и охранные отделения, в своей агентурно-оперативной деятельности подчинялись Департаменту полиции, а по строевой линии – Отдельному корпусу жандармов.
Можно понять, что система была непростая, а если учесть, что охранные отделения несколько «потеснили» жандармские управления, забрав у них ряд важных функций, то отношения между этими родственными по своей сути подразделениями не были особенно тёплыми, что сказывалось на результатах работы…
Оськин: Добавим ещё несколько существенных факторов, затруднявших эту работу. Во-первых, ослабление кадрового состава полиции. Очень многие рядовые полицейские добровольцами ушли на фронт. Их прошения об отправке на фронт, как правило, удовлетворяли, считая патриотическим позывом. На фронт ушли добровольцами и многие офицеры. В итоге к революции существенную часть полицейского корпуса составляли либо люди пожилые, либо совсем молодые ребята из деревень, которые ещё не успели понять суть полицейской работы. Когда в августе 1915 года сняли с поста шефа жандармов генерала Джунковского и началась «министерская чехарда», этот поток ещё более усилился.
Ефимов: Истины ради надо заметить, что у императора были основания для недовольства Джунковским – его заподозрили в утаивании информации о планах думской оппозиции и в закулисных контактах с Гучковым. К тому же его реформа системы политического сыска сузила возможности «охранки»: он инициировал ликвидацию агентуры в вооружённых силах и среди учащихся в учебных заведениях, упразднил многие охранные отделения в регионах…
Оськин: В результате к 1917 году во главе ведомства стоял вообще некомпетентный человек – общественный деятель Протопопов... И вот интересные цифры: в России к моменту революции было 70 тысяч полицейских, а в годы Великой Отечественной войны в СССР – при том же фактически народонаселении в стране – 227 тысяч милиционеров. Это не считая войск НКВД.
Новопашин: И то, сколько было тогда проблем с наведением общественного порядка, борьбой с бандитизмом и так далее!..
Залесский: С началом Мировой войны в России фактически с нуля создавались органы военной контрразведки и туда переводили офицеров из корпуса жандармов. А он же был не безразмерный – напротив, очень компактный. Это опять же ослабляло службу политического сыска.
Оськин: Стоит сказать и о тех задачах, которые приходилось решать сотрудникам внутренних органов. К концу 1916 года одной из главных задач полиции в тылу являлась поимка дезертиров. То есть, вместо того чтобы вести оперативную работу по предупреждению беспорядков, полицейские ходили по притонам и искали дезертиров… Да, это немаловажный вопрос, но только на всё их не хватало. Сосредоточение внимания полиции на таких проблемах, как дезертирство, тайное винокурение не позволяло вести оперативную работу по борьбе с намечающимися беспорядками. Это делалось по «вспомогательному» принципу.
Залесский: При этом, надо отдать должное, доклады были – очень подробные доклады о существовании заговора общественных кругов, по дискредитации царской власти, но… Они как поступали, так и оставались.
Ефимов: Генерал-майор Константин Иванович Глобачёв, начальник Петроградского охранного отделения с февраля 1915 года, в общем-то результативно работал по оппозиционным кругам. В феврале 1917-го он предлагал толковые превентивные меры, в том числе по аресту Гучкова, но Протопопов…
Оськин: Да, стоит обратить особое внимание на роль министра внутренних дел Протопопова: с одной стороны, он много знал об оппозиции, так как сам к ней относился, с другой стороны, он, конечно, был польщён доверием императора. И эти две тенденции в нём боролись. В результате он более-менее выполнял свои задачи, но не лез в самый клубок, о котором он конечно же знал…
Бондаренко: Николай II знал о готовящемся заговоре?
Залесский: За него мы не можем говорить, но, судя по его действиям, он всё-таки на заговор не рассчитывал.
Оськин: Источников, касательно Николая II, два: его дневник и его переписка. В переписке он этих вопросов почти не затрагивал, а дневник – это просто фиксация повседневных событий: «Попил водички, пошёл погулял…»
Залесский: В принципе даже если очень внимательно, досконально читать дневник – там ничего нет!
Оськин: Дневник вёлся скрупулёзно – словно бы с целью вырабатывать характер.
Новопашин: Есть серьёзные сомнения в подлинности личного дневника государя, как и так называемого дневника Вырубовой – ближайшей подруги Александры Фёдоровны...
Залесский: Думается, если бы что-то было, то была бы хотя бы какая-то абстрактная фраза, которая могла бы на что-нибудь намекнуть. Нет такой фразы! Ничего не намекает.
Оськин: Тут ещё в чём, на мой взгляд, дело. Определённые донесения, конечно, царю шли. Он, возможно, получал из них выжимки, но информацию имел. Однако думается, что император до последнего не мог поверить, что «силовики» могут нарушить присягу. Поэтому расчёт был очень простой – на весеннее наступление. Царь закрыл на всё глаза, потому как видел, что не в состоянии бороться с этим революционным валом, для этого нужно было всех арестовать. Получается, что Николай II не то чтобы пустил ситуацию на самотёк, но закрыл глаза, имея в виду, что в случае чего армия всегда будет у него за спиной. Весной начнётся наступление – и мы немцам поддадим…
Залесский: И, судя по всему, всё закончится.
Оськин: Или будет всё понятно: победа близка и этот лживый клеветнический вал сам собой сойдёт на нет. Условно говоря, продержись царь где-то до апреля – мая, ничего не было бы. Конечно, ему пришлось бы пойти на уступки, но осталась бы монархия во главе с ним лично. Может, с его сыном – было бы формальное отречение, но это была бы самая плохая ситуация. У Николая II были варианты, но ему следовало – есть такой термин в физике – пройти через точку бифуркации, через этот рубеж. 


Поддержали бы решительно Николая II оставшиеся верными ему генералы – может, оппозиция побоялась бы возглавить солдатский мятеж


 Бондаренко: А нет ли каких-либо свидетельств о том, что российский император подумывал заключить сепаратный мир? Известно, что наши западные союзники очень боялись такой возможности…

Оськин: Нет ни одного документа, свидетельствующего, что у Николая II были какие-то мысли о сепаратном мире. Когда такое пишут – это всего лишь умозаключения исследователей, не основывающиеся на источниковой базе. Если что и было, то этих источников нет… Мы очень долго не знали, что Распутин был убит при содействии английской разведки, пока они сами не опубликовали документы. Может, когда-нибудь и про это чего-нибудь опубликуют, но пока ничего нет. Исследователь может опираться только на источники, пусть даже сомнительные. Хотя если бы был хоть какой-нибудь документ о таких возможностях, его бы на Западе опубликовали ещё лет 80 назад!
Рыбас: Напротив, 12 декабря 1916 года из Берлина пришло неожиданное известие: все страны Четверного союза предлагают заключить мир. И в тот же день, находясь в Ставке, император отдал приказ по всем войскам вести войну до победного конца, назвав целями завоевание Константинополя и Проливов.
Бондаренко: Можно понять, что Николай II старался для всех быть хорошим – и для союзников, и для противников (не по войне, разумеется, а внутренних, так сказать)…
Оськин: Ну да, вся политика, которую проводил Николай II на протяжении 1916 года, это в принципе политика постоянных уступок Думе. Видя, что он ничего не может сделать, он идёт на уступки. Меняет министров: не нравится Штюрмер – убирают Штюрмера. Министром внутренних дел назначается товарищ председателя Государственной думы Протопопова, один из лидеров Прогрессивного блока. Чего им ещё надо?! Делается всё, чтобы дотянуть до победы, потому что как только будет победа – это всё прекратится. По крайней мере, на это надеялись…
Бондаренко: Надеялись промонархические, верные престолу силы или надеялся один лишь император?
Рыбас: Правые круги охватывала тревога при виде непонятных попыток коронной власти усидеть сразу на двух стульях, либеральном и консервативном. Они всё ещё надеялись исправить положение. В ноябре 1916 года Николаю II было передано письмо, которое впоследствии было названо «Записка, составленная в кружке Римского-Корсакова». В письме содержались рекомендации по предотвращению революции.
В январе 1917-го была составлена и передана Николаю II ещё одна «Записка», рекомендовавшая совершить переворот в духе 3 июня 1907 года, изменить Закон о Государственной думе и выборах в неё и ввести в стране военное положение. Обстановка в стране описывалась как вступление Думы «на явно революционный путь» «при поддержке так называемых общественных организаций» «в сторону государственного, а, весьма вероятно, и династического переворота».
Предлагалось назначить на высшие государственные посты абсолютно надёжных людей, «способных решительно и без колебаний на борьбу с наступающим мятежом и анархией». И далее: «Государственная дума должна быть немедленно распущена»; «в обеих столицах, а равно в больших городах, где возможно ожидать особенно острых выступлений революционной толпы, должно быть тотчас же фактически введено военное положение (а если нужно, то и осадное) со всеми его последствиями до полевых судов включительно»; воинские части в этих городах «должны быть заблаговременно снабжены пулемётами и соответствующей артиллерией»; «закрыты все органы левой и революционной печати и приняты все меры к усилению правых газет»; всем ответственным руководителям должно быть предоставлено право отстранения от должности неблагонадёжных лиц, «кои оказались бы участниками антиправительственных выступлений либо проявили в сём отношении слабость или растерянность»; «вся военная промышленность должна быть милитаризована»; в главные комитеты союзов земств и городов и их подразделения, «в отделы, а равно во все военно-промышленные комитеты и во все содержимые сими учреждениями заведения, мастерские, лазареты, поезда и прочее, должны быть назначены в тылу правительственные комиссары, а на фронт коменданты из эвакуированных офицеров для наблюдения за расходованием отпускаемых казною сумм и для совершенного пресечения революционной пропаганды»; из Государственного совета должны быть удалены все участники так называемого Прогрессивного блока. К «Записке» следовало пояснение. В нём не без иронии говорилось, что надо срочно действовать в указанном направлении «либо положиться на Волю Божию и спокойно ожидать государственной катастрофы».
Залесский: Николай II действительно полагался на Волю Божию. Считая себя помазанником Божиим, он был уверен, что поставлен Богом руководить страной... Он монарх, хозяин земли Русской, как он написал в анкете, а это – его подданные. И не его дело всё время заливать эту землю кровью.
Ефимов: Николай Александрович был не первым в Российской империи, кто полагался на Высшие силы. Как не вспомнить хрестоматийную фразу генерал-фельдмаршала фон Миниха: «Русское государство обладает тем преимуществом перед другими, что оно управляется непосредственно самим Господом Богом, иначе невозможно объяснить, как оно существует»…
Бондаренко: Можно понять, что предостерегающая государя «Записка» оказалась гласом вопиющего в пустыне?
Рыбас: Её передал царю вскоре назначенный премьером вместо испросившего отставку Трепова (он пробыл на этом посту полтора месяца) князь Голицын. Напрасно защитники режима ждали ответа, реакции на письма не последовало. А ведь казалось, всё вокруг императора взывало к нему: прими вызов, соберись с силой, дай отпор! Нет, он верил, что православные люди ради политических интриг не посмеют вредить России.
Бондаренко: Зато, как можно понять, активизировались противники режима – или, скорее, лично Николая II…
Залесский: Последовавший 27 января 1917 года арест полицией Рабочей группы Военно-промышленного комитета – это был удар под дых для оппозиции, потому как ставил под удар ту «связочку» с трудовыми коллективами, которая была. А то, что эти рабочие группы распространяли в течение января 1917 года, – волосы дыбом встают! Это были открытые, откровенные призывы к мятежу. Плюс ещё, судя по всему, была ещё утечка информации через Протопопова... В общем, заговорщикам следовало торопиться. Чтобы произвести переворот, нужно было изолировать Николая II. Когда император находится в столице, у него есть возможность включить «ручное управление», надавить и отдать тот самый приказ, который необходим. А изолировать его от общества лучше всего было в Ставке.
Бондаренко: То есть нужно было сделать так, чтобы он приехал в Могилёв. Но кто мог это сделать – заставить императора приехать, если подобная поездка не входила в его планы?
Залесский: Действительно, Николай II не собирался ехать в Ставку до начала весеннего наступления, но поехал по просьбе Алексеева. Алексеев, не выздоровевший, вдруг неожиданно посчитал, что ему надо вернуться и срочно обсудить обстановку с Верховным Главнокомандующим. Логично – начальник штаба возвратился после продолжительного отсутствия.
Новопашин: с отпуском Алексеева по болезни – а у него, действительно, была уремия – не всё так однозначно. В ноябре 1916-го император, раздосадованный, вероятно, несанкционированными контактами Алексеева с думскими деятелями и под влиянием супруги, отправил своего начальника штаба в длительный отпуск в Крым – речь шла о полутора – двух месяцах. Вместо него в Ставке появился Гурко, командовавший до этого Особой армией на Юго-Западном фронте. Выбор был явно неудачный – мы уже говорили, что Василий Иосифович был тесно связан с оппозиционно настроенным Гучковым. Именно Гурко всячески тормозил укрепление гарнизона в Петрограде верными государю частями.
Оськин: Не факт, что Алексеев действовал с позиций участника заговора. Вполне возможно, что он и сам был такой же пешкой, как Николай II. Ему как-то намекнули, что пора заняться делом – он вернулся из Крыма в Ставку и вызвал императора. Конечно, присутствия Николая II в Ставке не требовалось. План наступления был разработан ещё в январе – в отсутствие Алексеева. Алексеев мог внести технические коррективы, но план уже был утверждён, шла реформа армии, к решающему наступлению готовились... Речь во многом шла о разрешении продовольственного вопроса: пробивать эшелоны с хлебом на фронт, и вот этим в основном занимались. Так как царь, по его собственному признанию, ничего в этом не понимал, то он для этого не требовался. Получается, что, с одной стороны, мы вступаем в область уж очень конспирологической теории, что неведомые силы смогли выманить Алексеева и Николая II в определённый момент, тогда как один был в Севастополе, а другой – в Петрограде, свести их в определённой точке, в Ставке, и этим воспользоваться... Но с другой стороны, очень трудно поверить, что Алексеев был активным участником заговора и пошёл бы на выманивание царя. Скорее всего (так в историческом процессе бывает), явления частично случайно, частично намеренно…
Залесский: Мне кажется, что Алексеевым, скорее всего, манипулировали. В то, что он был главным действующим лицом, я не верю!
Новопашин: В окружении Алексеева была довольно неоднозначная личность – генерал-лейтенант Вячеслав Евстафьевич Борисов, его однополчанин и ближайший помощник. Есть предположение, что Гучков и другие думские заговорщики пытались влиять на начальника штаба Ставки именно через него…
Оськин: А далее, как только государь убыл из столицы, там начались волнения рабочих. В день, соответствовавший 8 марта по новому стилю (23 февраля по старому стилю. – Ред.), на улицы Петрограда вышли работницы… Казалось бы, события должны были быть управляемыми теми людей, которые их провоцировали, но до конца не спровоцировали – были элементы хаотичности, случайности... И ведь будь действия полиции порешительнее, а погода похолоднее, всё могло не так получиться. Ключевым событием здесь, конечно, оказалось начало солдатских мятежей. Запасной батальон лейб-гвардии Волынского полка и прочие.
Бондаренко: То есть, когда начались все эти события, власть уже ничего не делала?
Залесский: Что значит – власть ничего не делала? Делала! Всё, что могла, делала. Другое дело, что не могла сделать большего. Николай II предпринял ряд шагов, направленных на спасение ситуации. Точнее, он попытался их сделать, но они не получились. Был дан приказ о направлении войск в Петроград – с Северного и Западного фронтов выделялось по одной бригаде кавалерии и по одной бригаде пехоты – силы вполне достаточные, потому как все эти запасные батальоны гвардейских полков, находившиеся в Петрограде, – сила была скорее аморфная... Во главе, так сказать, карательного контингента поставили преданного царской семье генерал-адъютанта Иванова.
Оськин: Зато к тому моменту в казармы были отправлены за забастовки рабочие и бунтовавшие студенты. Таким образом, горючий материал власти сами положили…
Залесский: Но 50 тысяч фронтовиков, переброшенных в столицу во главе с волевым генералом, было бы вполне достаточно. Николай II предпринял этот шаг? Да, предпринял, не опустил руки. Но Алексеев приказ заблокировал – когда с Западного и Северного фронтов пришли запросы, надо ли его выполнять, Алексеев ответил, что Ставка скажет, когда приступать к действию. Естественно, такой команды уже не последовало. То есть действия на подавление восстания были предприняты…
Ефимов: Мне бы хотелось обратить ваше внимание на внешний фактор в февральских событиях – эта тема как-то выпала из нашего разговора. Заговор против Николая II фактически включал в себя несколько составляющих. Против государя, а по сути, против монархии в целом, работало несколько центров силы. Во-первых, либеральное думское большинство, вольно или невольно выражавшее интересы крупной буржуазии – столичных финансово-промышленных групп, связанных с иностранным капиталом, а также московских и других старообрядческих кланов. Во-вторых, левые круги, имевшие влияние в рабочих коллективах Петрограда, в лице Рабочей группы Центрального военно-промышленного комитета – именно на её базе возник Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. В-третьих, великие князья, ощущавшие молчаливое одобрение вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, не нашедшей общий язык с невесткой. В-четвёртых, генералы в штабе Ставки и командовании Северного фронта. Наконец, посольства Великобритании и Франции, роль которых в свержении Николая осталась вне нашего внимания.
Новопашин: Между тем скоординированные импульсы к перевороту шли именно от послов Антанты – от сэра Бьюкенена и Мориса Палеолога. Не секрет, что сотрудники британского посольства в Петрограде через свою агентуру раздавали деньги – до 25 рублей – солдатам за то, чтобы они прикрепляли к форме красные ленточки и присоединялись к протестующим рабочим.
Бондаренко: Неизбежен вопрос: в чём состояли ошибки Николая II, совершённые им в последние дни империи? Когда именно события прошли точку невозврата? Мог ли государь удержать власть?
Оськин: Представляется, что точку невозврата события прошли ещё до 23 февраля, то есть до начала забастовок, если вот тот толчок начался и пошёл, уже Николай II ничего сделать не мог. Другое дело, что иногда говорят: была ли неизбежна вообще революция? Неважно, Февральская, Октябрьская – в целом Великая Русская революция. На мой взгляд, альтернатива – хотя бы теоретическая – есть всегда. Не так бы немножко легла, как говорится, карта – и всё могло получиться по-иному. Поддержали бы решительно Николая II оставшиеся верными ему генералы, выдвини они несколько кавалерийских дивизий – может, оппозиция побоялась бы возглавить солдатский мятеж. Мятежников бы разогнали, Думе уступили – и договорились.
И ведь получилось совсем не то, чего желала оппозиция. Хотели убрать Николая II, но практически сразу слетела монархия, тут же начинает радикализироваться общество, чем дальше – тем больше и во всех отношениях... За восемь месяцев произошли две смены политического строя: Февральская революция и Октябрьская... Иными словами, к началу 1917 года это всё настолько накопилось, что требовалась «последняя соломинка, ломающая спину верблюда». К сожалению, Николай II, намеренно или нечаянно, дал своими действиями упасть этой соломинке.
Бездействие Николая II тем и объяснялось, что не мог ничего сделать, не мог ничего предпринять. Он был блокирован. Физически был блокирован в Ставке, а фактически морально был блокирован уже давно. И все его действия – кадровые назначения в период Первой мировой войны, они, как правило, даже ухудшали ситуацию. Каждое следующее назначение – по всем министерствам, по всем параметрам – было хуже предыдущего. Хотя должно было быть наоборот!
Залесский: Точка невозврата – это когда Николай II уехал в Ставку. Это 22 февраля по старому стилю! Был ещё шанс избежать этих событий, но шанс был невелик, а вот когда царь сел в поезд, то всё уже. В Царское Село он больше не возвращался ни при каких обстоятельствах.
Оськин: Николай II совершал ошибки одну за другой – прямо-таки цепь ошибок, самых глупых поступков. Да, он предпринял ряд шагов, но контроль за исполнением своих приказов возложил на плечи Алексеева, уехав из Ставки. Он должен был находиться в средоточии силы…
Залесский: Николай II должен был снять Алексеева в октябре 1916 года, когда ему на стол положили данные о контактах последнего с Гучковым! А он его отправил в отпуск, полечиться…
Оськин: Многие из людей, окружавших Николая II, оставили мемуары, и, когда их читаешь, это производит очень жалкое впечатление. Как говорил незабвенный Паниковский, жалкие, ничтожные люди. Это были аморфные массы – удобные, приятные в общении люди. Такого человека, который, условно говоря, сказал бы: «А давай-ка, батюшка-царь, сядем на коней да наведём порядок!» или застрелил бы Алексеева, – вот таких людей не было.
Бондаренко: В общем, времена Меншиковых, Орловых, Паленов безвозвратно канули в Лету…
Оськин: Царь подобрал себе такое окружение, что люди ждали его приказа. А сам он был слабовольный человек – упрямый, но слабовольный. Правитель должен решаться – преступить и кровь, и прочее, а он не решился…
Залесский: Хотя он и поехал в Петроград, чтобы лично возглавить наведение порядка. То, что государь применяет войска в кризисной ситуации, – правильно. Приказ об отправке войск был отдан, но он был проигнорирован. Николай-то тут при чём? Если нужно было расстрелять кого-то до этого, то это уже называется не реакция, но тирания. И он уже ничего не мог сделать…
Оськин: Очень хорошо написал Керсновский, что Николай I сам бы встал во главе войск и двинулся на Петроград на белом коне, с шашкой в руке; Александр III, его внук и отец Николая II, сел бы у телефона в Ставке и отстранял всех, начиная от начальника штаба. Николай II выбрал некий средний путь: вроде он поехал вперёд, но без войск, людей достойных вокруг него не было, только несколько человек конвоя…
Залесский: Его шаги уже не приносили никакого эффекта – он ничего не мог предпринять.
Бондаренко: Таким образом, история монархической России пришла к своему закономерному концу.

 

На снимке вверху: А.Д. Протопопов в кабинете министра внутренних дел со своими сотрудниками, сентябрь 1916 г.
Фото Карла Буллы.


Другие материалы в этой категории: Знаем и любим Россию »

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

«Красная звезда» © 1924-2017. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика