redstar.ru

A+ A A-

Многие тысячи героических защитников Города-на-Неве так до сих пор и не обрели места своего вечного упокоения


Чтобы прикоснуться к событиям Великой Отечественной войны, не нужно уезжать далеко от Санкт-Петербурга: какой-нибудь час пути от города на автомобиле, и вы оказываетесь в районе Невского пятачка и Синявинских высот, тех мест, что большой кровью вписаны в историю Ленинградской блокады. Вернее, не просто вписаны – эта земля продолжает кровоточить до сих пор, потому как каждый год, на протяжении уже нескольких десятилетий здесь продолжают работать поисковики, отыскивающие и поднимающие останки советских воинов, погибших при защите города на Неве.


ПОИСКОВЫЙ ЛАГЕРЬ
Лагерь разбит неподалёку от урочища Гайтолово. До сентября 1941-го здесь находилась одноименная деревня – 61 двор, в ней проживало более двухсот человек, а потом на долгих два с половиной года остановился фронт. Не стоит, разумеется, думать, что фронт именно «стоял» – нет, бои не прекращались буквально ни на минуту. Причём не только, что называется «бои местного значения». Именно отсюда начиналась Синявинская операция в сентябре 1941 года; здесь же в августе-сентябре 1942 года развернулось, по определению гитлеровцев, «сражение южнее Ладожского озера».
К сожалению, противник тогда оказался сильнее, и прорвавшиеся войска несчастливой 2-й Ударной армии оказались в окружении – напомним, что ранее, в июне 1942 года, с ней же произошла трагедия в районе Мясного Бора. Впрочем, новый состав 2-й Ударной называть армией можно было только условно: изначально в ней было две стрелковые дивизии, миномётный полк и два дивизиона «катюш»; потом, уже в ходе проведения операции, ей были переподчинены 4-й и 6-й гвардейские корпуса.
Но вот что писал в своих воспоминаниях с красноречивым названием «Утерянные победы» немецкий фельдмаршал Манштейн: «Необходимо было уничтожить находящиеся в котле между Мгой и Гайтоловым значительные силы противника. Как всегда, противник не помышлял о сдаче, несмотря на безисходность положения и на то, что продолжение борьбы и с оперативной точки зрения не могло принести ему пользы. Напротив, он предпринимал всё новые и новые попытки вырваться из котла. Так как весь район котла был покрыт густым лесом (между прочим, мы никогда не организовали бы прорыва на такой местности), всякая попытка с немецкой стороны покончить с противником атаками пехоты повела бы к огромным человеческим жертвам. В связи с этим штаб армии подтянул с Ленинградского фронта мощную артиллерию, которая начала вести по котлу непрерывный огонь, дополнявшийся всё новыми воздушными атаками. Благодаря этому огню лесной район в несколько дней был превращён в поле, изрытое воронками, на котором виднелись лишь остатки стволов когда-то гордых деревьев-великанов…»
Можно возразить фельдмаршалу, что, вопреки его утверждениям, на той болотистой почве, что окружает урочище Гайтолово, «гордые деревья-великаны» не очень-то и растут, а в составе 2-й Ударной армии при всём желании нельзя было насчитать 16 стрелковых дивизий, 9 танковых и 5 стрелковых бригад. Можно ещё добавить, что хотя две Синявинские операции 1941-го и одна – 1942 года своей цели не достигли, но они срывали очередные штурмы Ленинграда, ослабляли группировку немецких войск, окружавших город. Это подтверждает и Манштейн: «Штаб 11-й армии считал, что нельзя приступить к операции против Ленинграда, не пополнив наши силы и вообще не имея достаточного количества сил». Так что наши воины погибали тогда не зря…
Но вот прошло с тех пор уже более семидесяти лет, а многие тысячи этих героических защитников города на Неве так до сих пор и не обрели места своего вечного упокоения. И ведь это – повторим! – в часе езды от Санкт-Петербурга.


УХОДИМ В БОЛОТА
На окружённых топями возвышенностях некогда были немецкие позиции, по которым работала наша артиллерия, которые неустанно штурмовала советская пехота. Земля здесь изрыта траншеями, воронками, следами бывших землянок и блиндажей. Миноискатели в руках поисковиков звенят непрерывно – земля, можно сказать, начинена металлом: гильзы, осколки, какие-то обломки и ошмётки чего-то... Только опытное ухо поисковика может выделить из этого сплошного звона сигнал о том, что в земле находится что-то серьёзное. Хотя здесь, в этих в общем-то заброшенных местах, почти все бойцы – «верховые», то есть лежащие в нескольких десятках сантиметров от поверхности, под наросшим за 70 лет «культурным слоем».
– Вчера здесь подняли останки двоих, – рассказывает наш провожатый, Валентин Кириллов. – Один в наших ботинках, другой – в немецких. Наверное, погибли в рукопашной. И так они лежали, что понять, где чьи косточки – нельзя. Поэтому все останки похороним в одной нашей братской могиле…
Разумеется, немецких солдат вместе с нашими хоронить не принято, но что в данном случае делать?
Валентин Михайлович, боец поискового отряда «Доброволец» Санкт-Петербургского Политехнического университета Петра Великого, поисковик с большим стажем и огромным опытом. Сам он давно уже вышел из студенческого возраста да и оканчивал совсем не Политех, но в отряд принимают не только своих учащихся и сотрудников. Ведь поиск – дело святое, а не ведомственное. Зато в этом студенческом отряде, по мнению Валентина Кириллова, ребята замечательные подобрались – потому и отряд хороший, потому и поисковики «со стороны», не только политехники туда приходят.
Сам Валентин – человек местный. Бабушка его перед войной жила на берегу Невы в деревне Арбузово – такой же по размерам, как известное нам Гайтолово, и с такой же трагической судьбой. На месте Арбузово теперь стоит памятник… После войны семья поселилась в Синявино.
– Когда живёшь здесь, то не копать нельзя, – говорит Кириллов. – Поэтому можно сказать, что я в поиске с детства. К тому же, если обратиться к истории нашей семьи, то у нас пятеро родственников без вести пропали: на Финской войне, в блокаде Ленинграда, под Смоленском…


«БОЕВОЙ СЧЁТ» ПЕТРА КРАСИЛЬНИКОВА
Беседую с Петром Красильниковм, сотрудником Саратовского государственного технического университета – куратора студенческого поискового отряда «Победитель», который работает в районе Гайтлово.
– У меня все прадеды воевали, – рассказывает Пётр. – Один как раз под Ленинградом воевал, пулемётчиком, но где – не знаю, он умер в 80-м году. Другой прадед был политруком. Третий прошёл всю Великую Отечественную, потом был отправлен на японскую войну – он был водителем, подорвался на мине и погиб… А четвёртый прадед – его фамилия была Липовой – без вести пропал на Украине, и это всё, что мне о нём известно.
Вот так вот война прошла по одной семье – из четверых с фронта возвратились лишь двое. Пётр Красильников окончил тот же Технический университет, сейчас он аспирант, работает над диссертацией на тему патриотического воспитания молодёжи.
Кстати, его обращение к этой теме началось с увлечения моделизмом. Ведь сейчас можно приобрести наборы деталей для моделей любой боевой техники. Стал собирать и раскрашивать модели танков, артиллерийских орудий, автомобилей времён Великой Отечественной. Готовые образцы ставил на полочку. Потом захотелось расставить как-то поинтереснее, сделал диораму и задумался: а правильно ли я всё это делаю? Взял альбом с военными фотографиями, выбрал наиболее подходящие и стал уже делать реальные диорамы по этим фотографиям. В итоге – несколько раз занимал призовые места на областных конкурсах.
Но главное, что у Петра возник серьёзный интерес к истории, который и привёл его – тогда ещё школьника, в 1999 году, – в поисковое движение. Конечно, копали не у себя, в Саратовской области, до которой не дошла война – пришлось выезжать в «поисковые» регионы России... 


Работа «в поиске» помогает студентам и школьникам не просто «изучать историю», но научиться её чувствовать


 А некоторое время назад Пётр решил возродить поисковое движение в Саратовском техническом университете. Ведь был здесь поисковый отряд в 1970-е годы, потом, в конце 1980-х был создан новый отряд «Русь», который работал до конца 1990-х годов, и параллельно с ним в филиале университета, в городе Энгельсе, до начала 2000-х годов существовал отряд «Витязь». Но, как оно бывает, студенты-поисковики разъезжаются по окончании вуза, обзаводятся семьями, погружаются в работу – вот и конец полевым выездам. Чтобы всё начать снова, опять нужны энтузиасты…

Петра Красильникова поддержал и опытный преподаватель университета Николай Божок. Большую помощь оказали поисковики из питерского Политехнического университета Петра Великого, с которыми Пётр познакомился на военно-патриотическом слёте в Карелии. Причём сначала политехники сами приехали в Саратов. Здесь помощник ректора по воспитательной работе Максим Васильев и командир поискового отряда «Доброволец» Иван Хламов приняли участие в проведении круглого стола и студенческой конференции, посвящённым актуальным проблемам патриотического воспитания молодёжи.
Когда же в 2016 году самарский отряд «Победитель» впервые выехал на «Вахту Памяти», поисковики Университета Петра Великого предоставили новичкам свою материально-техническую базу, обеспечили их питанием.


«ПЕРВЫЙ БЛИН»
Он не вышел для самарских студентов комом. Артём Киселёв – он же командир отряда – отыскал два медальона.
Когда в раскопах перебираемой земли был обнаружен первый медальон, это было всеобщее потрясение, всех переполняло счастье. На радостях весь отряд сфотографировался вокруг этого эбонитового цилиндрика, но потом, когда пришли в лагерь и открыли медальон, то оказалось, что он пустой…
Питерские ребята сказали, что фотографироваться с неоткрытым медальоном категорически нельзя – плохая примета! А поисковики в свои приметы, временем и многими поколениями проверенные, верят свято.
Но через два дня фортуна снова улыбнулась тому же Артёму: буквально в 40 метрах от лагеря, в болоте, он обнаружил другой медальон… Тут уже поступили по всем правилам и узнали, что его владелец – Ульянов Михаил Андреевич, уроженец Рязанской области из села Никуличи. Были подняты его останки, обнаружены некоторые личные вещи... А вскоре самарские и питерские поисковики присутствовали на захоронении солдата в Рязанской области. Там их встречала сестра Михаила Андреевича.
– В этом году, благодаря программе развития студенческих объединений, нам выделили средства, – сказал Пётр Красильников. – Теперь мы купили свою материально-техническую базу: палатки, оборудование и т.д., так что можем работать самостоятельно. Но то, что мы встали на ноги, окрепли – этим мы обязаны питерскому Политеху, за что нашим друзьям низкий поклон!..
День этот для нашей поисковой группы оказался не очень удачным. Земля звенела постоянно, но отдала только две наши солдатские ложки – не надписанные, а ведь иногда и по ложкам удаётся установить имена павших бойцов! – обломок зубной щётки и немецкий ботинок. Хотя, казалось, место было выбрано не зря – вчера-то как раз там и нашли тех двух солдат… Впрочем, отсутствие результата тоже является результатом: полностью проверили здесь, можно двигаться дальше.
Между тем другие группы, работавшие в тот день на различных направлениях, отыскали нескольких бойцов. Но, к сожалению, ни одного «именного» среди них не оказалось.
…Нередко приходится слышать вопрос: а для чего нужны все эти раскопки, к чему сама «Вахта Памяти»? Стоит ли тревожить прах павших солдат? Стоит! Хотя бы затем, чтобы Родина отдала им, своим сыновьям и защитникам, последний долг – если уж не живым, то павшим. Чтобы люди были погребены по-человечески, не оставались лежать всеми позабытые где-то на полях, в болотах и лесах.
Очень важен и воспитательный аспект этой работы, в которой сейчас на смену «ветеранам поиска», то есть людям, получившим качественные советские воспитание и образование, приходит молодёжь – с совершенно иным мировосприятием и кругозором. Причём приходит довольно активно – кажется, далеко не всех устраивает уготованная им перспектива «офисного планктона», равно как и то, что в школах отныне не «дают образование», как в прежние времена, а «готовят к ЕГЭ».
Работа «в поиске» помогает студентам и школьникам не просто «изучать историю», но научиться её чувствовать. Ведь тут они воистину прикасаются к истории руками. Видят своими глазами, где проходила линия обороны, понимают, в каких условиях жили люди на войне – и им становится интересно, а этот интерес порождает желание расширять свои знания, заставляет обращаться к литературе, мемуарам, документам, несущим правду о войне, о прошлом нашей страны и нашего народа.
– Когда ты идёшь по изрытой снарядами земле, то поневоле по спине мурашки бегут, – рассуждает Пётр Красильников. – И ребят это захватывает, затягивает и не отпускает. Здесь они учатся правильно понимать историю… К тому же поисковая работа пробуждает у человека такие чувства и качества, которые в обыденной жизни у него могут никогда и не проявиться. Это дело тебя буквально оголяет, открывает твою истину – оно тебя до ниточки разберёт, и какой ты есть – таким ты здесь и проявишься. Подделать себя очень сложно: ты не будешь каждый день рыть траншеи, растирая руки в кровавые мозоли, если это тебе не нужно по-настоящему, не интересно, если это не твоё. Притвориться не получится, показуха исключена. А дело это нелёгкое, требует тотальной самоотдачи, терпения и упорства…
И так действительно изо дня в день и без всякой гарантии на успех. Повезёт – найдёшь «смертный медальон» с чудом сохранившейся запиской; не повезёт, что бывает гораздо чаще, – две ложки и немецкий башмак… Но земля продолжает звенеть, а значит, надо, позабыв, что сегодня выходные, праздники, отпуск или каникулы, отправляться «в лес», «в поле» – на тот урок истории, который не закончится до тех самых пор, пока не прогремит троекратный ружейный салют над могилой последнего найденного солдата Великой Отечественной войны.
Знать бы только, какую годовщину Великой Победы будут отмечать в том самом году?

 

Санкт-Петербург - урочище Гайтолово – Москва


Фото Юрия ШИПИЛОВА.



Другие материалы в этой категории: За кулисами престола »

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

«Красная звезда» © 1924-2017. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика