redstar.ru

A+ A A-

На судьбе российской государственности в феврале 1917 года роковым образом сказался субъективный фактор

Революционные события столетней давности потрясли до самого основания здание российской государственности. Фактически оно рухнуло в феврале 17-го и стало постепенно и болезненно восстанавливаться лишь после отстранения от власти Временного правительства. Февральская трагедия ярко высветила роль личности в истории - правитель, оказавшийся неготовым ответить на вызов времени, поставил под жестокий удар не только себя и свою семью, но и всю страну. О субъективном факторе Великой русской революции и шла речь на очередном круглом столе «Красной звезды». К нашим традиционным собеседникам присоединился Семён Аркадьевич Экштут, доктор философских наук, заместитель главного редактора российского исторического журнала «Родина». Вёл заседание писатель и историк Александр Бондаренко, действительный член Академии литературной документалистики.
Экштут: Я хочу обратить внимание на одно обстоятельство, которое, с моей точки зрения, оставалось в тени. Российская империя подошла к февралю 1917 года с глубоким династически кризисом. Так что даже если бы не было вот этих событий в Петрограде, то всё равно династия Романовых, – не хочу сказать, что была обречена, – но она, так или иначе, вовлекалась в Смуту. Вы знаете, что был закон Павла Первого «Об императорской фамилии» от 1797 года, причём он готовил его очень долгое время, и по этому закону престол наследовал старший сын умершего государя…
Рыбас: Новый закон о престолонаследии был утверждён императором в день его коронации, 5 апреля 1797 года. Женское правление отныне не допускалось, престол переходил по праву первородства и только по мужской линии царствующего дома.
Экштут: При том, в законе не было прописано то правило, что наследует тот сын, который рождался, когда отец его был на престоле. Сын мог родиться, когда его отец был наследником и даже когда не был наследником т.е. важно, чтобы это был старший сын царствующего императора.
Рыбас: Николай был хорошо образован, физически силён, настойчив, добр, аскетичен, не тщеславен. Действительно, к каким ещё высотам ему надо было стремиться, будучи императором?.. Всё же нельзя назвать его идеальным героем. В историческом процессе подобных определений, наверное, вообще нет.
Экштут: К тому же, что происходит дальше? Николай Александрович любит Алису Гессенскую…
Рыбас: Она была четырьмя годами моложе - родилась в 1872 году в семье герцога Людвига IV Гессен-Дармштадского и принцессы Алисы, второй дочери английской королевы Виктории. В 1878 году от дифтерита умерли мать и сестра Алисы-младшей, надолго оставив у девочки чувство душевного одиночества. Весёлый жизнерадостный ребёнок превратился в замкнутого, задумчивого, недоверчивого. Её воспитание проходило под присмотром английской королевы в духе пуританской морали, преимущественно на английском языке. Алиса много читала, прослушала курс философии в Оксфорде, знала литературу, искусство, говорила на нескольких языках. И была очень хороша собой – стройная, высокая, с большими тёмно-голубыми глазами. Все, кто близко знал её, говорили, что главная черта её характера - доброта.
Бондаренко: Что интересно, нашему читателю императрица представляется совершенно в ином свете! Такая жуткая холодная и злая немка…
Экштут: Кстати, Алиса Гессенская знала, что она может передать своим детям гемофилию от королевы Виктории – она это знает и долго не даёт согласия на брак! Она также не хочет принимать православия, а опять-таки по закону Павла I российская императрица может быть только православной. Вариантов нет! Между тем, Николая пытаются познакомить с Еленой Парижской – орлеанская ветвь династии Валуа – девушка считается из королевского дома, очень хороших «голубых кровей»; то, что её папа не царствует – это не важно. Красивая барышня, масса претендентов на её руку, но главное – родословная очень хорошая!
Бондаренко: В общем, породистая девушка с родословной и с хорошим экстерьером...
Экштут: Но Елена Парижская отказывается: «Чтобы я, католичка, перешла в православие – да никогда!». Брак невозможен. Всё очень непросто. Но мы, сто – сто пятьдесят лет спустя, не понимаем тех условностей, что были в то время…
Бондаренко: У Николая с Алисой Гессенской с самого начала плохо всё происходит, не по-божески, как в народе говорят. Император Александр III умирает 20 октября 1894 года, 7 ноября прах его погребают в Петропавловском соборе, а ровно через неделю, 14 ноября (даже известных 40 дней не прошло!), празднуется свадьба Николая II и благочестивой государыни Александры Фёдоровны. По окончании благодарственного молебна над траурным Петербургом - народ любил покойного государя – прогремел 301 пушечный залп праздничного салюта. А по городу опавшими листьями шелестела фраза: «Пришла вслед за гробом…» Добра от этой свадьбы в народе не ждали.
Экштут: Николай II считал, что у императора есть право на частную жизнь, и за это он поплатился. Потому что император – фигура круглосуточная, это как у Булгакова: «ненормированный рабочий день, молоко за вредность надо давать». Император – фигура не человеческая. Император – это функция… И вот у них подряд рождаются четыре девочки – престол может уйти! Затем рождается Алексей, он болен гемофилией, что сегодня общеизвестно, а в то время это была величайшая государственная тайна, и окружающие не могут понять, с какого перепугу при дворе появляется какой-то дурнопахнущий Митя Козельский, который обещает вылечить ребёнка, какой-то месье Филипп, французский шарлатан, и, наконец, Распутин. Можно как угодно к нему относиться, но всё-таки он умел делать так, чтобы кровь прекращала идти… А родители готовы чёрту душу заложить, лишь бы вылечить ребёнка, ещё и потому что перед ними долг перед домом Романовых, потому как нет наследника! Доживёт ли Алексей до того, чтобы взойти на престол? А даже если он взойдёт, то будут ли у него дети?


Россия стояла на пороге новой Смуты уже в начале ХХ столетия


Рыбас: О несчастье семьи никто не должен был знать, чтобы не волновать государственной жизни и не будоражить династические проблемы среди многочисленной романовской родни.

Экштут: Действительно, кому тут было передать престол? Следующий по праву престолонаследия – Михаил. Но как только родился наследник, он посчитал, что его долг выполнен и женится на разведённой женщине, Вульферт. Дважды разведённой! Это как бы его личное дело, но дети его от госпожи Вульферт не могут наследовать российский престол. Ещё один тупик эволюции! Дальше мы переходим к Владимировичам. Есть Владимир Александрович, командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа. Всё замечательно, у него есть сын Кирилл и жена Мария Павловна. То, что про её развратное, мягко говоря, поведение знали все в высшем свете – это ещё ничего! Но то, что она при выходе замуж не приняла православие… Так что у её сына Кирилла…
Бондаренко: У того, который потом с красным бантом на груди привёл Гвардейский флотский экипаж на защиту Учредительного собрания…
Экштут: …Мама не была православной. По всё тому же закону Павла I это являлось непреодолимым препятствием к занятию Всероссийского престола. Однако Мария Павловна была умной бабой, а потому поспешила перейти в православие, обеспечивая тем самым сыну дорогу к трону. И всё бы ничего, да Кирилл Владимирович тоже хочет вступить в брак. В качестве невесты он выбирает… законную жену старшего брата императрицы Александры Фёдоровны! Отбивает её у мужа, та разводится, и где-то за границей они венчаются. А ведь они считаются двоюродными братом и сестрой, то есть близкими родственниками, и по канонам православной церкви такой брак является недействительным. Николай II в гневе, императрица взбешена! В итоге Кирилла Владимировича лишают великокняжеского титула, звания флигель-адъютанта, но через некоторое время его прощают. Даже его супруге дают титул великой княгини. Но, опять же, по канонам православной церкви их дети не могут наследовать Всероссийский престол.
Бондаренко: Насколько помнится, Кирилл Владимирович, по-наполеоновски, не стал заморачиваться на разного рода условности, и потому в 1924 году провозгласил себя «императором в изгнании»…
Экштут: Подвожу черту. Даже если бы у нас была одна только эта проблема, минуя рабочее движение, бомбистов-террористов и всё такое прочее то рано или поздно она бы выскочила. В начале ХХ столетия Россия стояла на пороге новой Смуты. При всём богатстве выбора легитимного претендента на престол, который мог бы обеспечить полноценное потомство, такого человека не было. При том, что в России жили по совести, а не по закону, такова особенность национальной ментальности, рано или поздно несовпадение с законом «Об императорской фамилии» - выявилось бы так или иначе.
Бондаренко: Позволю себе наивный вопрос. Всё-таки Романовы были единой семьёй… Откровенных дураков там, вроде бы, не было - зато все получили соответствующее воспитание и образование, обладали достаточно высоким культурным уровнем. Все, как кажется, понимали роль своего клана как в истории России, так и в её будущем. Могли бы они вот так, по-семейному, мужская часть, разумеется, собраться, посидеть и обсудить, говоря советским языком, перспективы дальнейшего развития государства?
Рыбас: Мы помним, что родители тогда ещё цесаревича Николая далеко не сразу согласились на его брак, словно предчувствуя ужасные его последствия… Именно холодные отношения между молодой императрицей и императрицей-матерью расколют Романовский клан. В узкий круг царской семьи мало кто мог свободно входить. Почему? Потому, что нравственно очень требовательная Александра Фёдоровна, оказавшись перед лицом Романовского клана, многочисленных великих князей, их жён, детей, внуков, друзей и всей клиентелы, ничего не сделала, чтобы стать для них своей.
Бондаренко: Она желала счастья своим близким…
Рыбас: …И защищала свой мир с неожиданной силой новообращённой православной христианки, принявшей старогреческую веру своего мужа как спасительную. Мне кажется, Николай II был счастлив только в семье и не далее семейного круга. Дальше начинались обширные владения многочисленной родни – великих князей, их жён, сыновей, внуков, у которых были личные интересы и обязательства. Дядья, которые привыкли видеть в нём мальчика, пытались навязать ему свои решения, не стеснялись приводить без разрешения в его семейное застолье незнакомых людей, что вообще выглядело верхом неприличия. А он – один, у него обязательства только перед Россией…

 

(Окончание следует)

На снимке:заседание Военного совета в Ставке 1 апреля 1916 года.
Сидят вокруг стола (в порядке против часовой стрелки):

генерал от инфантерии Н.И. Иванов, начальник штаба Юго-Западного фронта В.Н. Клембовский, главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта А.А. Брусилов, император Николай II, главнокомандующий армиями Северного фронта А.Н. Куропаткин, и.д.
начальника штаба Северного фронта Н.Н. Сиверс, генерал-квартирмейстер Ставки М.С. Пустовойтенко, военный министр Д.С. Шуваев, генерал-инспектор артиллерии великий князь Сергей Михайлович, начальник штаба Верховного Главнокомандующего М.В. Алексеев,
главнокомандующий армиями Западного фронта А.Е. Эверт,
начальник штаба Западного фронта М.Ф. Квецинский.

 

Другие материалы в этой категории: « Звенящая земля

Оставить комментарий

Поля, обозначенные звездочкой (*) обязательны для заполнения

«Красная звезда» © 1924-2017. Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства.

Логин или Регистрация

Авторизация

Регистрация

Вы зарегистрированы!
или Отмена
Яндекс.Метрика