обычный страх отступает, и на его место приходит мужество.
19 НОЯБРЯ – ДЕНЬ РАКЕТНЫХ ВОЙСК
Мы познакомились с Евгением буквально накануне его 33-летия. Высокий, статный десантник с чуть приплюснутым по-боксёрски носом и искорками любопытства в голубых глазах, он представлял собой мощный сгусток воинской энергии, готовой реализоваться в любой момент. Я был наслышан о боевых делах Евгения на полях сражений специальной военной операции, и поэтому хотелось расспросить офицера-артиллериста, как говорится, «о доблестях, о подвигах, о славе».
Но мой новый знакомый как-то сразу перевёл наш разговор с возвышенных понятий на прозу боевых реалий.
– В Боевом уставе артиллерии и в Руководстве по боевой работе огневых подразделений артиллерии «о доблестях, о подвигах, о славе» речь не идёт. Там подробно изложены обязанности артиллеристов и прописаны действия личного состава при выборе, подготовке, занятии и оставлении огневой позиции, правила подачи и исполнения команд при ведении огня, порядок обращения с орудиями как в учёбе, так и в бою, – высказался по этому поводу старший лейтенант, полтора года воевавший на разных участках спецоперации командиром взвода и старшим офицером батареи 122-мм гаубиц. – Есть боевая задача – её надо непременно выполнить. Есть твои орудия и твои бойцы в расчётах этих орудий – их надо сберечь. Такая вот у тебя командирская обязанность, а вовсе не доблесть.
– А как же смертельный риск, блестящее выполнение задачи? – не унимался я в поисках героической составляющей ратного дела в бою.
– Бой, риск – это сама профессия военного предусматривает, – рассудительно пояснял свою позицию Евгений. – А задачу по-другому выполнять чревато тем, что если ты врага не накроешь, значит, он – тебя. Таков закон артиллерии на войне.
Точка зрения молодого артиллериста складывалась в своей основе не из теории, а в огне боёв за Новороссию. В первый же день спецоперации лейтенант с позывным «011» ощутил огромную разницу между вчерашними учениями и боевой обстановкой. На марше ему, как командиру взвода управления, пришлось взаимодействовать с разведчиками. Они с боями обеспечивали бросок артиллеристов к гостомельскому аэродрому, где стойко сражался наш десант.
Камазы с боекомплектом и гаубицами Д-30 зашли на территорию антоновского аэродрома относительно спокойно. Артиллеристы рассредоточились, заняли боевые порядки, отработали по наводке наших штурмовых командиров шесть огневых налётов. Но вражья сила тоже была не лыком шита. Позиции гаубиц быстро выявили, распознали, и незамедлительно прилетели сначала пристрелочные снаряды, а потом обрушился и массированный огонь разных калибров. В общем, началась артиллерийская «дискотека»: на один залп десантников с открытых огневых позиций противник отвечал тремя, добавляя «быстрый танец» беглого огня с позиций закрытых. Артиллеристам пришлось сняться с позиций и откатиться в аэродромную техзону, чтобы укрыть технику и личный состав в местных строениях. Позиция взвода управления располагалась на небольшой высотке, поэтому Евгений видел, что его батарея отходила под постоянным миномётным обстрелом. Когда Камазы притормозили у ангара, расчёты орудий поспешили на поиски укрытий. Краем уха взводный услышал со стороны врага грохот солидного калибра и тут же засёк разрыв неподалёку от обезлюдевшей батарейной колонны. «Пристрелочный. Следующие лягут по гаубицам», – мгновенно сообразил лейтенант и бросился к машинам. Когда до цели оставалось метров 20, справа метрах в семи поднялся султан разрыва, взрывная волна бросила десантника наземь. Вместе с морозящим страхом пришло острое ощущение стихии реального боя. Лейтенант встал и снова побежал. Он запрыгнул в кабину первого тягача и двинул его к замеченному ещё во время бега перелеску. «Куда ты, чертяка? Там позиции укров, – прокричал запрыгнувший на подножку штурмовик-десантник. – Мы же их сейчас оттуда выбиваем…» Евгений, не замечая цоконья пуль по капоту машины и миномётных разрывов, направил машину между длинным строением и опушкой перелеска. Потом он бросился за второй, третьей машинами. Обычный человеческий страх конвертировался в боевой азарт. И остальные орудия он выводил в относительно безопасное место уже с пристальной оценкой ситуации.
Уточнить обстановку по рации было трудно. Противник постоянно выходил на наши частоты и добавлял неразбериху с ориентированием и постановкой задач. Евгений оказался единственным офицером на батарее, и ему пришлось собирать бойцов в одно обнаруженное им бомбоубежище. Солдаты, в большинстве своём молодые контрактники, были заметно оглушены вражеским обстрелом. Но орудия должны стрелять, а без номеров расчётов эта задача невыполнима. И Евгений, который к концу первого боевого дня был назначен исполнять обязанности старшего офицера батареи, стал объяснять бойцам их место в бою, кому-то пришлось надавить на самолюбие, кого-то иронично подначивать, кого-то поставить рядом и личным примером показать, как можно переступить через собственный страх. Достучаться до каждого солдата лейтенанту было несложно: срочную службу он проходил в бригаде спецназа, там же потом остался контрактником. Выполнял боевые задачи на Северном Кавказе, в Сирии, после чего с отличием окончил в Михайловскую военную артиллерийскую академию. Трудно сперва было выходить ребятам из бункера, но постепенно они осмелели, освоились. И через неделю это уже были настоящие бойцы-артиллеристы. К этому времени почти ко всем пришло понимание, что воевать придётся по-взрослому, с хорошо подготовленным и очень озлобленным врагом. Отходили артиллеристы с аэродрома чуть ли не последними, прикрывая отход разведчиков. Хорошо, что в тот день лёг туман и украинские БпЛА не доставляли лишних хлопот. За решительные действия по спасению материальной части и личного состава, умелое руководство подразделением при выполнении боевых задач молодой артиллерист был награждён орденом Мужества.
Достучаться до каждого солдата лейтенанту было несложно: службу по призыву он проходил в бригаде спецназа, там же потом остался контрактником
Позже Евгению и его боевым соратникам пришлось повоевать на изюмском направлении, под Каменкой, в боях за Бахмут и Авдеевку. И там его бойцы уже были другими, они приобрели особый закал, сродни стальным стволам их Д-30. С динамичной боевой практикой приходило более выверенное понимание применения «арты», отметались некоторые стереотипы былой полигонной учёбы. Артиллеристы поняли цену секунд, для того чтобы «закопать» орудия, отдельно – боеприпасы, соорудить укрытия для людей, подготовить запасные позиции. Гаубичники десанта научились действовать без прикрытия. Практически освоили науку одним орудием накрывать цель. Прониклись значимостью взаимодействия с корректировщиками из подразделений пехоты. Всё это позволило артиллеристам под командованием «011» умело громить врага. Так, эффективным артналётом под Бахмутом одной гаубицей они выбили две американские боевые машины «Брэдли».
Сегодня старший лейтенант Евгений командует гаубичной батареей в одной из частей ВДВ на территории Южного военного округа. Учит своих артиллеристов тому, что необходимо в реальном бою. И он полон уверенности, что в современное артиллерийское дело надо безотлагательно внедрять достижения прогресса. Комбат сам умело применяет войсковой персональный навигатор «Орион», но считает, что у него сложноватая закачка данных. А вот, к примеру, весьма популярная программа «Альпин Квест» вполне применима для работы артиллеристов с картами и координатами, для измерения расстояний, углов, обозначения зон с их размерами, высот, что значительно может сократить время подготовки данных для стрельбы. И подобный «постбоевой синдром» комбата наверняка скажется отличной выучкой его артиллеристов. А то, что свои подвиги в боях спецоперации он считает обязанностями по предназначению, то это, скорее всего, от присущей ему скромности. Что же касается славы, которой Евгений не ищет всё по той же причине, то он её наверняка заслужит.