Европейские государства Североатлантического альянса демонстративно увеличивают военные бюджеты и усиливают информационно-пропагандистскую подготовку к вооружённой конфронтации с Россией.
В то время как Российская Федерация последовательно выступает за мирное разрешение украинского конфликта и восстановление конструктивного диалога с западным сообществом, Североатлантический альянс, напротив, ускоряет подготовку к эскалации вооружённого противостояния на нашем континенте. Это проявляется в проведении учений, таких как «Восточный страж», и попытках милитаризации Черноморского региона. Однако что стоит за этой деятельностью и заявлением генсека НАТО Марка Рютте о переходе европейских стран «к мышлению военного времени»? На эти и другие вопросы в интервью «Красной звезде» дал ответы эксперт по международным отношениям в регионе Балтийского моря главный научный сотрудник Института Европы РАН Николай МЕЖЕВИЧ.
– Николай Маратович, Североатлантический альянс начал операцию под названием «Восточный страж». Что вы можете сказать про неё?
– Операция «Восточный страж», как и многие предыдущие военные развёртывания альянса, направлена на формирование определённого внешнеполитического сигнала и оказание влияния на ход международных событий в Европе. С точки зрения масштаба операции речь идёт об относительно скромной концентрации средств ПВО Североатлантического альянса у его восточных границ для якобы защиты воздушного пространства. Территориально операция распространяется как минимум на Финляндию, страны Прибалтики (Эстонию, Латвию, Литву) и Польшу. Максимальный же охват может простираться вплоть до Румынии. Точный состав задействованных подразделений официально пока не объявлен. Есть сообщения о выделении Данией двух истребителей F-16, Великобританией – двух истребителей Typhoon, Францией – трёх истребителей Rafale, Чехией – трёх вертолётов Ми-171Ш, способных бороться с дронами. Германия ещё в августе, до сентябрьского инцидента в польском небе, решила направить пять истребителей Typhoon для поддержки операций на восточном фланге НАТО на 23-ю тактическую авиабазу в Минске-Мазовецком.
Если рассматривать прагматическую цель, касающуюся БпЛА, то развёртывание принципиально ничего не меняет. Альянс уже располагает существенным потенциалом ПВО: истребительная авиация, зенитные ракетные комплексы… И дополнительный десяток истребителей не вносит изменений. Так что абсурдно делать громкие заявления, подобные тому, которое произнёс министр национальной обороны Польши Владислав Косиняк-Камыш, утверждающий, что «это очень серьёзная операция, вероятно, одна из крупнейших в истории НАТО».
Но с политической точки зрения подобные шаги можно интерпретировать как действия, направленные на формирование и управление общественным мнением Запада, нагнетание антироссийских настроений. Они призваны продемонстрировать решимость и готовность к реагированию, создавая своего рода «заявку на действие», которая затем будет транслироваться в политическом и информационном пространстве. Идёт нагнетание милитаристских настроений, влиятельные круги западных элит продолжают настраивать население своих стран против России. Замечу также, что для непредвзятых аналитиков очевидно, что дроны, оказавшиеся в польском воздушном пространстве, лишь повод для антироссийских кругов Запада. Кстати, как признал министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский в интервью британской газете «Гардиан», дроны, оказавшиеся в воздушном пространстве его страны, не были оснащены взрывчаткой.
– Наряду с «Восточным стражем» проходят и другие учения стран НАТО, например в Литве. Как вы оцениваете текущее военное присутствие Европы в странах Прибалтики?
– Масштабные учения проходят в эти дни и в Польше. На полигоне учебного центра сухопутных войск около городка Ожише (Варминьско-Мазурское воеводство), расположенного в 60 километрах от границы с Калининградской областью, началась активная фаза учения «Железные врата» (Zelazna Brama), к которому привлечены танковые, механизированные и артиллерийские подразделения, а также боевая авиация. В числе участников – многонациональная боевая тактическая группа НАТО, в состав которой входит около 800 военнослужащих США, Великобритании, Румынии и Хорватии. Это учение проводится в рамках очередных манёвров НАТО «Железный защитник» (Iron Defender), к участию в которых привлечено порядка 30 тысяч военнослужащих Польши и её союзников по НАТО.
Что касается военного присутствия НАТО в Прибалтике, включая развёртывание 45-й танковой бригады бундесвера в Литве, то следует отметить два аспекта. С точки зрения военной прагматики и моделирования потенциальных сценариев одна бригада, даже танковая, принципиально не меняет баланс сил в регионе. Однако, с другой стороны, это присутствие выполняет важную функцию в области политической коммуникации и формирования общественного мнения. Подчеркну: сегодня мы всё чаще наблюдаем феномен, который можно охарактеризовать как «ожидание PR-эффекта». Это означает, что, помимо чисто оперативных и стратегических военных расчётов, значительное внимание уделяется публичному восприятию предпринимаемых шагов в контексте домыслов об «угрозе с востока».
Идёт нагнетание милитаристских настроений, влиятельные круги западных элит продолжают ориентировать население своих стран против России
– Безусловно, наращивание военных сил Запада на границах Союзного государства имеет место. Нельзя не заметить, что оно проявляется и на северном фланге. Так, Норвегия становится учебно-тренировочным полигоном НАТО…
– Это так. Здесь важно сделать акцент на историческом контексте. Норвегия, будучи одной из стран – основательниц Североатлантического альянса, традиционно интегрирована в его оборонительные структуры. Учения, в том числе и морские, на её территории проводились на протяжении десятилетий. Долгое время Осло придерживался прагматичной линии, направленной на минимизацию провокаций в отношении Советского Союза, а затем и Российской Федерации.
Однако геополитическая ситуация претерпела существенные изменения. Мы наблюдаем трансформацию подхода правящих кругов Норвегии: значительные инвестиции в национальный военно-промышленный комплекс, существенная доля доходов от экспорта энергоресурсов, направляемая на нужды армии, свидетельствуют о явной переориентации, возобладании конфронтационных настроений у политических элит этого скандинавского королевства.
– В планах НАТО не раз озвучивалась милитаризация Чёрного моря…
– На фоне заявлений о милитаризации Чёрного моря важно отметить, что в стратегическом планировании НАТО это намерение тесно переплетается с аналогичными планами в Балтийском море. С точки зрения военно-политического анализа и географического расположения оба эти моря представляют собой своего рода тупиковые акватории Атлантического бассейна, к которым имеет выход Российская Федерация. Именно через эти морские пути осуществляется значительная часть наших ключевых экспортно-импортных операций, в отличие от значительно более отдалённых северных направлений. Предложения, звучащие на площадках НАТО, относительно ограничения российского торгового судоходства и усиления военного присутствия в обоих регионах следует рассматривать как единый комплекс мер, направленных на сдерживание и ограничение российского влияния.
Однако амбициозные планы НАТО сталкиваются с рядом существенных ограничений. Ключевым фактором является режим международных конвенций. В случае с Чёрным морем основополагающим документом выступает конвенция Монтрё, которая налагает обязательства по регулированию прохода военных судов государств, не имеющих выхода в Чёрное море. Это создаёт объективные препятствия для свободного перемещения, например, крупных боевых кораблей, таких как американские авианосцы, которые могут не пройти по проливам. Аналогичная ситуация складывается и на Балтике. Балтийские проливы не могут рассматриваться как внутренние воды какого-либо одного государства – это международные проливы.
Следовательно, заявления альянса о превращении Балтийского и Чёрного морей в «моря НАТО» не могут игнорировать наличие у Российской Федерации законных прав и интересов на этих морских пространствах. Наличие выхода к морю вне зависимости от его протяжённости закрепляет за государством определённые права.
– Ещё в начале 2025 года генсек альянса Марк Рютте призвал страны НАТО «переключить мышление на военное время» и готовиться к войне с Россией. Именно это мы и наблюдаем в последнее время…
– Заявления высшего руководства НАТО и его предшественников сигнализируют о фундаментальном изменении парадигмы европейской оборонной политики. Нынешняя политическая риторика в европейских столицах открыто демонстрирует подготовку к вооружённому противостоянию. Европейские государства, включая Германию, заявляют о своей роли как активных игроков на международной арене. Мы наблюдаем публичное признание необходимости дальнейшего наращивания военных расходов до пяти процентов от ВВП, ускоренного реформирования структур вооружённых сил и, что особенно тревожно, «движение на восток» рассматривается как ключевое стратегическое направление. Эти аспекты, ранее часто скрываемые за осторожными дипломатическими формулировками, теперь выходят на первый план.