110 лет назад, 22 марта 1915 года, русские войска Юго-Западного фронта вынудили капитулировать гарнизон считавшегося неприступным укреплённого района.
Первая мировая война у нас нередко именуется забытой, а как известно, люди, забывающие своё прошлое, обречены на повторение ошибок. Автор широко известной «Истории Русской армии» Антон Антонович Керсновский писал применительно к событиям Первой мировой войны: «Переходя к оценке русского полководчества, будем кратки: его не существовало. Русской армии не хватало головы».
Сказано всё же чересчур резко – в императорской армии к 1916 году в ходе боевых действий выдвинулось немало талантливых военачальников, да и в высоких штабах светлых голов заметно прибавилось, но в то же время, признаем, и не совсем безосновательно. Действительно, целый ряд наших побед в Мировой войне в итоге представляется как бы работой над ошибками, совершёнными ранее.
Получалось так, что впоследствии за счёт героической боевой работы войск и немалых потерь удавалось сделать то, чего раньше можно было достичь сразу, одним решительным ударом и ценой гораздо меньшей крови. Взятие Перемышля – один из пунктов этого длинного списка.
10 (23) августа 1914 года, согласно директиве штаба Юго-Западного фронта, 4-я армия генерала от инфантерии Антона Егоровича Зальца начала наступление в направлении Перемышля – некогда русского, затем польского, а в конце XVIII столетия отошедшего к Австрийской империи города на реке Сан. Однако в тот же день корпуса этой армии были встречены австро-венгерскими войсками, имевшими двух- и даже трёхкратное преимущество в живой силе, и после трёхдневных боёв отошли к Люблину…
Между тем произошедшее явилось лишь фрагментом трёхнедельной грандиозной по масштабам Галицийской битвы, в результате которой нашими войсками была занята почти вся Восточная Галиция. В подробности вдаваться не будем – достаточно сказать, что вместо того, чтобы продолжать преследование бегущего неприятеля, штаб Юго-Западного фронта решил остановить войска на реке Сан. И вот тут-то особый интерес штаба и вызвал тот самый город Перемышль.
«Перемышль, подобно магниту, притянул к себе русские армии. Начиная с 6 сентября штаб Юго-Западного фронта был всецело поглощён организацией осады этой крепости. Операция возлагалась на 3-ю армию, которой… командовал генерал Радко-Дмитриев…» – писал тот же Керсновский.
Вот только нужна ли была эта осада?
В годы Первой мировой войны у нашей армии было немало блистательных, но сейчас почти забытых побед
Ставший впоследствии знаменитым генерал от кавалерии Алексей Алексеевич Брусилов, в то время – командующий 8-й армией, в книге «Мои воспоминания» пишет о генерале от инфантерии Радко Дмитриевиче Радко-Дмитриеве так:
«Когда он был командиром VIII армейского корпуса (номера корпусов Русской императорской армии традиционно писались римскими цифрами. – Прим. авт.) во вверенной мне армии… я составил себе о нём представление как о человеке чрезвычайно решительном, сообразительном и очень талантливом; ни малейшим образом я не сомневался, что он и в данном случае развернёт присущие ему боевые качества и попробует взять Перемышль сразу, что развязало бы нам руки, закрепило бы за нами Восточную Галицию и дало бы возможность невозбранно двигаться дальше, не оставляя за собой неприятельской крепости и осадной армии. Действительно, после ряда поражений и громадных потерь австрийская армия была настолько потрясена, а Перемышль был настолько мало подготовлен к осаде, гарнизон же крепости, состоявший из части разбитых войск, был настолько расстроен, что, по моему глубокому убеждению, была возможность в половине сентября взять эту крепость штурмом при небольшой артиллерийской подготовке. Но время проходило, а никаких поползновений на захват Перемышля не предпринималось. Это дело меня не касалось, и потому я считал себя не вправе вмешиваться в предначертания моего соседа…»
Время шло, и вот уже во второй половине сентября было принято решение о формировании специальной армии под номером 11, которая бы осаждала крепость. Впрочем, осада длилась недолго – утром 24 сентября был предпринят штурм, завершившийся неудачей, а так как ожидался подход крупных австрийских сил, блокада крепости вообще была снята…
Впрочем, так получилось, что ненадолго. После ряда неудачных сражений австрийская армия стала не только отступать, но и частично перебазироваться, в том числе поездами, на польскую территорию, для поддержки сражавшихся там войск. Это отступление по всему фронту было начато 22 октября. Однако неприятельское командование допустило роковую, как оказалось, ошибку, оставив резерв на территории Галиции на случай своего возвращения. Поэтому гарнизон Перемышля был увеличен до 150 тысяч штыков и снабжён основательными запасами продовольствия и боеприпасов. Ещё с довоенных времён комендантом этой крепости был генерал-полковник Герман Кусманек фон Бургнойштедтен…
Между тем австрийские войска были отброшены достаточно далеко и продолжали отступать, их возвращение стало более чем сомнительным, так что соединения с основными силами противнику, находившемуся в Перемышле, ждать уже не приходилось. Зато крепость была окружена плотным кольцом русской пехоты. Поначалу силы русских были даже малочисленнее осаждённых, но вскоре к ним подошли подкрепления, были подвезены крупнокалиберные осадные орудия начавшие методичные обстрелы крепости…
Время шло, попытки вырваться из Перемышля не приносили успеха, зато те обширные запасы, которые были свезены в крепость, постепенно уменьшались. Австрийские солдаты переходили на голодный паёк, что начинало вызывать ропот и неудовольствие в гарнизоне.
Понимая, что прорыв из крепости невозможен, австрийское командование начало наступление в направлении Перемышля силами до пятидесяти шести дивизий. Им противостояли тридцать три русских соединения.
Керсновский пишет:
«20 февраля 9 австро-германских дивизий обрушились на наш VIII корпус… 5 других дивизий яростно атаковали VII корпус и ещё 5 набросились на XXII. Так началось сражение у Балигрода – Лиски или Вторая Карпатская битва 2-й австро-венгерской армии генерала Бем Ермоли и Южной германской армии генерала Линзенгена с 8-й армией генерала Брусилова. Тяжёлые и славные дни, где 8 русских дивизий, брошенные на произвол судьбы штабом фронта («Брусилов выкрутится!»), отразили и поразили 19 отборных австро-германских, нанеся им громадный урон и прикрыв своей грудью Перемышль и Галицию. Наступление было сорвано, и армия Кусманека предоставлена собственной судьбе. Потери австро-германцев превысили 100 000 убитыми и ранеными, 4-й австро-венгерский корпус лёг буквально до последнего человека. Трофеями 8-й армии, кроме того, были 450 офицеров, 30 000 человек пленными, 10 орудий и 100 пулемётов. Наш урон – свыше 50 000 человек».
Противник был разгромлен и отброшен, последняя попытка деблокады Перемышля оказалась сорвана.
Русским, однако, противостоял достойный противник. Получив по радио известие о провале наступления, генерал Кусманек решил предпринять последнюю – отважную и отчаянную – попытку вырваться из окружения своими силами. 7 (20) марта австрийский гарнизон в полном составе выступил из крепости и устремился на прорыв. Первыми, в голове колонн, наступали венгерские части – вояки лихие и безжалостные… Вот только эта попытка прорыва не была для русского командования неожиданностью, хотя всё и делалось втайне.
Можно было перекрыть все входы и выходы из крепости так, чтобы не только лазутчик, но и мышь не сумела бы проскочить, однако в боях Первой мировой
войны уже активно участвовал новый вид вооружённых сил – авиация. Дальше – как в той песне: «Мне сверху видно всё, ты так и знай!» Подготовку к выступлению гарнизона из крепости скрыть от воздушной разведки было невозможно…
Между тем русские давно готовились к подобному развитию событий, а потому были определены и пристреляны наиболее уязвимые для прохода войск участки местности. Плотный артиллерийский и дружный ружейно-пулемётный огонь встретил передовые подразделения, отошедшие на некоторое расстояние от укреплений, и одновременно накрыл выходящих из крепости у самых ворот. Азарт обречённой атаки сменился паникой. В результате ожесточённого скоротечного огневого боя в плен было взято 107 офицеров, до четырёх тысяч нижних чинов, захвачено шестнадцать пулемётов, многие сотни винтовок, холодное оружие…
После всего произошедшего австрийский комендант доложил по радио в Вену о невозможности дальше сопротивляться, распорядился взорвать часть укреплений и остававшиеся боеприпасы, а затем подписал капитуляцию без всяких условий. По капитуляции сдались девять генералов, 2300 офицеров и порядка 122 800 нижних чинов.
Происходило это ровно сто десять лет тому назад.
Русские умели ценить воинскую отвагу, поэтому офицерам было оставлено оружие – символ воинской чести. Однако летом, когда стало известно, как австро-венгры издевались над нашими ранеными, оказавшимися в их руках, всё оружие – повторим, как символ воинской чести – было изъято…
Генерал Брусилов, участник и очевидец тех событий, писал:
«9 <22> марта Перемышль сдался, сразу наше положение на фронте в Карпатах стало легче… Австро-венгерцы были лишены главного стимула, заставлявшего их так яро бросаться на нас. По справедливости должен сказать, что сдача Перемышля произошла исключительно благодаря бесконечной стойкости и самоотверженности войск 8-й армии, в особенности – VIII армейского корпуса… Нужно помнить, что эти войска в горах зимой по горло в снегу при сильных морозах ожесточённо дрались беспрерывно день за днём, да ещё при условии, что приходилось беречь всемерно ружейные патроны и в особенности артиллерийские снаряды. Отбиваться приходилось штыками, контратаки производились почти исключительно по ночам, без артиллерийской подготовки и с наименьшей затратою ружейных патронов, дабы возможно более беречь наши огнестрельные припасы».
Впечатляющая картина! Какой блистательный героизм – и какое воистину ледяное равнодушие тех, кто по своим обязанностям должен был обеспечивать армию всем необходимым.
…Мы не случайно начали наш рассказ с той самой цитаты Антона Антоновича Керсновского – о «полководчестве». В годы Первой мировой войны, подчеркнём, у нашей армии было немало блистательных, но сейчас почти забытых побед. Однако, к сожалению, оказалось и очень много возможностей, упущенных по тем или иным причинам…