Повествование о деятельности военных прокуроров и следователей в годы Великой Отечественной войны основано на эксклюзивных документах.
2 ранга Александровым (в центре).
«Перед вами книга «Прокуроры на войне»*, – напутствует читательскую аудиторию в предисловии заместитель Генерального прокурора Российской Федерации – Главный военный прокурор государственный советник юстиции 1 класса В.Г. Петров, – которая является данью уважения бессмертному и беспримерному подвигу десяти тысяч военных прокуроров и следователей, проходивших службу в годы Великой Отечественной войны. Около двух тысяч из них погибли и пропали без вести».
Чтобы наполнить книгу предметным содержанием, раскрыть для молодого поколения суть подвига служителей закона в экстремальных условиях войны, Главная военная прокуратура сняла гриф «Секретно» и «Совершенно секретно» с более чем десяти тысяч документов. Это обеспечило повествованию объёмность, достоверность и убедительность, позволит читателю мысленно окунуться в не такое уж далёкое прошлое своего Отечества, острее ощутить полную героизма и трагизма атмосферу военного лихолетья.
Дело корпусного комиссара Магера
Автор книги действительный государственный советник юстиции 2 класса, почётный работник Прокуратуры Российской Федерации Владимир Бобренёв счёл уместным подойти к теме с рассказа об одном из ещё довоенных уголовных дел, ставшем по воле сопутствующих обстоятельств знаковым.
Летом 1938 года органы НКВД предъявили обвинения по статьям 58-1 и 58-11 УК РСФСР члену Военного совета Ленинградского военного округа корпусному комиссару Максиму Магеру. Иными словами, уличили его в измене Родине, причислили к «врагам народа». А 17 ноября того же года ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР в совместном постановлении № П4387 «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» обратили внимание прокуратуры и судов на грубейшие искривления органами НКВД советских законов.
Постановление не могло не отразиться на рассмотрении дела Магера Военной коллегией Верховного суда СССР. Судьи не нашли в деле доказательств вины подсудимого и вернули его в военную прокуратуру на доследование.
А далее заместитель Главного военного прокурора Н.П. Афанасьев, изучив дело, не увидел в нём не только доказательств вины подозреваемого, но и оснований для доследования и постановил: «Магера Максима Петровича из-под стражи немедленно освободить».
Ночью Афанасьева вызвали к Л. Берии. В кабинете наркома внутренних дел заместитель Главного военного прокурора услышал: «Материала в деле Магера действительно нет, ваше постановление правильное, но вы всё равно должны были предварительно посоветоваться с нами».
Через несколько дней в Главную военную прокуратуру (как и в Военную коллегию Верховного суда СССР) поступила выписка из решения Политбюро ЦК ВКП(б): «Впредь установить, что по делам о контрреволюционных преступлениях, находящимся в производстве органов прокуратуры и суда, арестованные по ним могут быть освобождены только с согласия органов НКВД».
За первые шесть месяцев войны было сформировано 855 военных прокуратур. Кроме того, 185 территориальных прокуратур прифронтовой полосы были преобразованы в военные
«Только с согласия…» Это уточнение меняло суть предыдущего развёрнутого постановления, касающегося, в том числе, и прокурорского надзора. Оно на целых 13 лет ограничило процессуальные полномочия прокуратуры и суда.
Что же касается Максима Магера, освобождённого постановлением прокурора, то вскоре органы НКВД предъявили ему уже другие надуманные обвинения. Реабилитировали заслуженного политработника, получившего в боях за советскую власть одиннадцать ранений, только 15 октября 1955 года.
После Великой Отечественной войны было реабилитировано немало других осуждённых, в том числе в ранге военачальников. Некоторые из них обвинялись только по статье 58 УК РСФСР. Между тем доказательств измены Родине, предательства, вредительства известные правоведы, эксперты в их делах не нашли. Следовательно, осуждённые подлежали реабилитации. Это не значит, что с них снималась ответственность за проявленную ими преступную самонадеянность, потерю бдительности, управления подчинёнными войсками, бездействие в критической обстановке, неготовность к ведению обороны и за многое другое, что следовало квалифицировать по статье 293 УК РСФСР и других союзных республик – о воинских преступлениях.
Война по-своему, предельно жёстко испытывала на прочность и правовую систему государства. При применении закона от авторитета, профессионализма, принципиальности военных прокуроров и следователей зависело многое, но далеко не всё.
Легко ли отстоять справедливость?
Для деятельности военных трибуналов, военной прокуратуры, особых органов НКВД, а позже отделов контрразведки «Смерш» НКО в дни войны характерными были быстрота и упрощённый порядок расследования и рассмотрения уголовных дел. Всё это было узаконено в первые недели войны. По ряду самых значимых уголовных дел предварительное следствие проводили сотрудники Управления особых отделов НКВД СССР, обвинительные заключения утверждал заместитель наркома внутренних дел, дела рассматривались в закрытых судебных заседаниях без участия сторон: прокурора, защиты. Приговоры подлежали немедленному исполнению.
Но и в таких условиях, тесно взаимодействуя с командованием, политорганами, особыми отделами, военные прокуроры нередко доказывали, что скорый суд и обвинительный приговор будут несправедливыми. Владимир Бобренёв приводит в книге примеры таких действий. Коснёмся всего нескольких эпизодов.
…В июле 1941 года, после того, как 47-й танковой дивизии Юго-Западного фронта удалось выйти из окружения, начальник штаба этой дивизии подполковник П.П. Задорожный был арестован. Его обвиняли в потере автотранспорта, оставленного на командном пункте в Зятковском лесу, и в том, что он, находясь в окружении, пускал ракеты, демаскируя расположение штаба. Следователи военной прокуратуры 21-й армии, побеседовав со многими танкистами дивизии, выведенной на доукомплектование за Днепр, установили: эвакуировать автотранспорт из леса по раскисшим после длительного дождя дорогам было невозможно; ракеты Задорожный пускал с целью сбора рассеянных по лесу людей в присутствии представителей вышестоящего командования, которые против этого не возражали.
В итоге обвинения с начштаба были сняты. Пётр Задорожный достойно воевал вплоть до победы и встретил её в звании генерал-майора танковых войск.
…Военный совет того же Юго-Западного фронта в июле 1941 года направил военному прокурору фронта материалы о самовольном оставлении одного из укреплённых районов (УР) 3-й противотанковой артиллерийской бригадой, в результате чего УР был захвачен противником. Комбриг Герой Советского Союза полковник Д.И. Турбин подлежал суду.
Военная прокуратура ЮЗФ тщательно расследовала произошедшее. Были последовательно изучены все поступавшие в УР команды и распоряжения. Выяснилось, что полковник Турбин оставил укреплённый район, выполняя приказ. Обвинения с него сняли. В 1944 году Дмитрий Турбин погиб в звании генерал-лейтенанта артиллерии.
У военных прокуроров и следователей была общая с войсками судьба. Только за первые шесть месяцев войны 497 из них погибли и пропали без вести
в окружениях
…По приказу генерала армии Г.К. Жукова было возбуждено уголовное дело против командира стрелковой дивизии полковника Фурсова, не выполнившего приказ командующего. Согласно приказу, дивизия, форсировав реку, должна была закрепиться на плацдарме и ни в коем случае не преследовать противника. Однако комдив, увлёкшись успешной атакой за рекой, продолжил наступление, оторвался от соседей и попал в окружение. Приговор в отношении полковника Фурсова мог быть суровым.
Военный прокурор 43-й армии, куда входила дивизия, бригвоенюрист Б.И. Алексеев, изучив обстоятельства дела, пришёл к выводу: требуется оперативно-тактическая экспертиза. Исследовав оперативные штабные документы, эксперты усмотрели в действиях комдива на плацдарме грубое нарушение воинской дисциплины, которое считать преступным тем не менее нельзя.
Бригвоенюрист Борис Алексеев в представлении командующему предложил не привлекать Фурсова к суду, а наказать по командной линии. Г.К. Жуков, не задав военному прокурору ни одного вопроса, наложил на представление резолюцию: «Согласен». Документ подписали все члены Военного совета.
Полковник Фурсов был с понижением переведён в другую дивизию, а вскоре восстановлен
в должности.
…Прибыв в Южную группу войск Закавказского фронта для контроля за выполнением приказа НКО СССР «Ни шагу назад!», первый заместитель наркома внутренних дел СССР комиссар
1 ранга И.А. Серов потребовал показательно расстрелять красноармейцев, допустивших – согласно донесению в штаб корпуса – групповое членовредительство.
Следователь военной прокуратуры стрелкового корпуса капитан юстиции Леонид Попов, выехав на передовую, где случилось происшествие, установил: четыре осколочных и одно пулевое ранения имеют характер, исключающий членовредительство: нанести себе такие ранения было физически невозможно. Попов предъявил Серову соответствующее заключение, составленное военными хирургами. Скорый суд и расстрел перед строем были отменены.
У военных прокуроров и следователей была общая с войсками судьба. Только за первые шесть месяцев войны 497 из них погибли и пропали без вести в окружениях.
Образец служения закону
Заключительную, шестую главу своей книги Владимир Бобренёв, выпускник Военно-политической академии имени В.И. Ленина, посвятил Артёму Горному, фронтовику, прошедшему Великую Отечественную войну с первых её дней до победы. Автор считает Горного самым выдающимся среди военных прокуроров.
В книге описан жизненный путь Горного, начиная с учёбы в институте инженеров водного транспорта, студенческой подработки в Одесском порту и заканчивая достойной 30-летней службой на посту Главного военного прокурора.
Особый интерес представляют фрагменты из личного дневника генерал-полковника юстиции
А.Г. Горного, связанные с непростым процессом разработки и утверждения Положения о военной прокуратуре.
«При жизни Артём Григорьевич Горный, – пишет Бобренёв, – мечтал о создании книги о героической работе военных прокуроров и следователей в период Великой Отечественной войны». Такую книгу, способную заинтересовать, обогатить новыми знаниями, объективными представлениями о прошлом широкую читательскую аудиторию и особенно тех, кто избрал юриспруденцию судьбой, удалось издать только в год 75-летия Великой Победы.