Триста лет назад простой российский мастеровой создал прообраз современных подводных лодок.
«Будешь в Сестрорецке, обязательно посети храм Петра и Павла, – напутствовал меня перед отпуском старый друг, отдавший два десятка лет службе «на железе» подплава. – Это примечательное памятное место для наших подводников». Дружеский совет открыл для меня любопытную страницу истории подводного флота России.
Небольшой городок Сестрорецк на берегу Финского залива действительно в последние годы стал местом паломничества российских подводников. И тому есть несколько причин. Во-первых, шестнадцать лет назад здесь прозвучала первая литургия в православном храме Петра и Павла, построенном в честь российских моряков-подводников. Во-вторых, на храмовом подворье по инициативе ветеранов подплава и настоятеля храма флотского офицера запаса протоиерея Михаила Петропавловского установлена Стена Памяти, на мраморных мемориальных досках которой размещены имена или боевые номера всех погибших российских и советских подводных лодок. Сюда, как к последнему приюту душ моряков, погостом которых стали глубины морей и океанов, приезжают их родственники.
А ещё, согласно легенде, в Сестрорецке на водах озера Разлив по указу Петра прошли испытания модели первой российской подводной лодки, вошедшей в историю как потаённое судно Ефима Никонова. Теперь на озёрном берегу у стен храма Петра и Павла можно увидеть копию этого исторического чуда человеческой мысли и мастеровитости.
«Будет ходить в воде потаённо»
А начиналось всё с того, что в 1718 году 29-летний крестьянин из подмосковного села Покровское-Рубцово Ефим Прокопьевич Никонов, направленный для работы на государевы верфи, подал челобитную на имя Петра I. В ней он сообщал царю, что «сделает к военному случаю на неприятелей угодное судно, которым на море в тихое время будет из снаряду забивать корабли, хоты бы десять или двадцать, и для пробы тому судну учинит образец, сколько на нём будет пушек, под потерянием своего живота, ежели будет неугодно». В том же письме было сказано, что это судно «будет ходить в воде потаённо». В 1719 году Никонова вызвали в Адмиралтейскую контору, где Пётр I лично беседовал с ним и ознакомился с проектом. Уверовав в реальность идеи, царь приказал, «таясь чужого глаза», немедленно приступить к делу. 31 января того же года Адмиралтейств-коллегия оформила указ: «Крестьянина Ефима Никонова отослать в контору генерал-майора Головина велеть образцовое судно делать…» Никонов, которому Пётр I присвоил звание «мастера потаённых судов», официально приступил к делу на Галерном дворе.
Три столетия назад не было необходимых знаний и опыта подводного судостроения. Первая попытка создания движущегося под водой обитаемого и управляемого человеком боевого средства относится именно к авторству русского плотника Ефима Никонова
Эффект русской смекалки
Точного описания потаённого судна нет. Не сохранилось и достоверное его изображение. По всей видимости, строительство осуществлялось по упрощённым эскизам самого мастера. Впрочем, благодаря вниманию флотских историков и судостроителей к результату работ Ефима Никонова не раз принимались попытки восстановить облик потаённого судна. Экспозиция при храме Петра и Павла в Сестрорецке – пример одной из таких реконструкций. Авторами её стали контр-адмирал Виктор Дыгало и художник Михаил Аверьянов.
Судя по архивным документам, длина первого русского подводного судна, которое назвали «Морель», была не более шести метров, а высота около двух. Судя по тому, что для строительства мастеру Никонову выделили значительное количество сосновых досок, металлические полосы, медную проволоку, канаты, холст, смолу, а в работах участвовали плотники и бондари, правдоподобной выглядит версия, что корпус потаённого судна был выполнен в виде большой бочки. Ефим Никонов придумал и оригинальную систему балласта. Известно, что главным её элементом был своеобразный водяной ящик в виде кожаных мешков в деревянном обрамлении. Для приёма забортной воды судно использовало устройство в виде нескольких оловянных пластин с большим количеством мельчайших отверстий. Для сброса балласта мог использоваться медный ручной поршневой насос. В качестве движителя, очевидно, использовались вёсла, выведенные наружу при помощи гибких герметичных соединений.
Сначала Никонов предлагал оснастить судно артиллерией небольшого калибра. Затем он сделал акцент на скрытность: водолаз через шлюзовую камеру должен был покидать судно и при помощи инструментов наносить повреждения вражескому кораблю. В проекте представлено и первое в мире индивидуальное подводное снаряжение: «костюм из юхотной кожи с бочонком на голове, в котором должны быть сделаны против глаз окошки». К спине прикреплялся груз со свинцом или песком. Для работ «по провертке» и «зажиганию» кораблей водолаз имел инструменты, опись которых прилагалась к проекту. Был и вариант применения огнемётно-зажигательного вооружения в виде медных труб с пиротехническим составом. В таком случае потаённое судно могло бы скрытно подходить к кораблю неприятеля и поджигать его.
Испытания глубиной
Испытания состоялись летом 1721 года на левом берегу Невы при впадении в неё реки Мойки в присутствии царя. Управляемая самим Никоновым, «Морель» несколько раз погружалась, всплывала, перемещалась по поверхности воды. Но, к сожалению, первую версию потаённого судна в итоге пришлось поднимать на поверхность страховочным канатом. Как оказалось, подвела герметичность корпуса. Но царь Пётр за мастером Никоновым вины не обозначил, испытания признал убедительными и повелел строить судно «полного корпуса». И весной 1724 года первое в мире потаённое судно «Морель» в присутствии Петра I, «адмиралов, капитанов, чиновных людей и людишек простого звания» было спущено на воду и вновь прошло испытания под управлением самого судостроителя. При одном из погружений, по-видимому, не был учтён увеличенный вес «полного корпуса», и от удара о грунт повредилось его днище. Пётр I приказал мастеру укрепить корпус для последующих испытаний и повелел, чтобы ему «никто конфуза в вину не ставил».
В январе 1725 года Пётр I скончался. Никонов лишился своего покровителя. Адмиралтейские чиновники стали притеснять мастера. Весной 1725 года потаённое судно всё же было спущено на воду, но в его корпусе опять обнаружилась течь. После этого у Адмиралтейств-коллегии интерес к продолжению опытов Никонова угас. А вскоре его разжаловали из мастеров в простые «адмиралтейские работники» и сослали на Астраханскую верфь.
10 лет Ефим Никонов упорно трудился над созданием подводного судна, способного истреблять неприятельские корабли. Три столетия назад не было необходимых знаний и опыта подводного судостроения. Первая попытка создания движущегося под водой обитаемого и управляемого человеком боевого средства относится именно к авторству русского плотника Ефима Никонова.