В следующем году мы отметим 210-летие одного из главных сражений в нашей истории.
Накануне Дня воинской славы России – Дня Бородинского сражения в подмосковном Можайском районе прошла XXV научная конференция «Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы», организованная и проведённая музеем-заповедником «Бородинское поле». В ней принимали участие как историки-профессионалы, так и любители, всерьёз занимающиеся историческими изысканиями. По известным «ковидным» причинам зарубежные гости в этом году не приехали, но прислали свои доклады для публикации в сборнике, что будет издан по итогам конференции. Зато регионы России были представлены довольно широко: Москва, Петербург, Смоленск, Уфа, Томск, Углич…
Признаем, что чем дальше по времени уходит от нас очередное историческое событие, тем меньший интерес оно вызывает в обществе. Время как бы сглаживает подробности, скрывает детали и даже уводит в небытие замечательных людей. В общем, постепенно исчезает всё то, что может действительно заинтересовать, увлечь, вызвать те или иные эмоции.
Так, описания военных событий сначала скукоживаются до знаменитого Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert…» [«Первая колонная марширует, вторая колонна марширует…». Л.Н. Толстой, «Война и мир»], а потом вообще остаются только название и даты, мало кому чего говорящие – типа как «война со Швецией 1741–1743 гг.» или «Турецкая война 1806–1812 гг.».
И кто сейчас скажет, почему генерал князь Василий Михайлович Долгоруков стал «Крымским», генерал Николай Николаевич Муравьёв – Карсским, а фельдмаршал Иван Фёдорович Паскевич – «графом Эриванским» и «светлейшим князем Варшавским»?
Да что говорить о полководцах – всё-таки тема несколько специфическая, в большей степени она касается любителей военной истории. Но недавно в одной очень хорошей школе Петербурга я назвал имя Дениса Васильевича Давыдова, легендарного поэта-партизана – так старшеклассники такого не знали! А это значит, они не знают не только историю Отечественной войны 1812 года, да и вообще Наполеоновских войн, но и русскую литературу XIX века, и, полагаю, даже Александра Сергеевича Пушкина, потому как Давыдов был его старшим другом, наставником и учителем нашего великого поэта. Хотя ещё пару десятков лет назад имя Дениса Давыдова всегда называлось среди героев двенадцатого года…
Однако теперь, по прошествии времени, история Отечественной войны, постепенно лишающаяся своих забытых подробностей и героев, становится всё скучнее и скучнее. А ведь достаточно обратиться к истории буквально любого из участвовавших в том сражении полков, чтобы найти массу интересного материала, который, воистину, заиграет яркими красками. Не будем голословны и обратимся к одной такой полковой истории.
В настоящее время готовится к изданию очередная, уже четырнадцатая, книга серии «Полки Русской Армии» – «Финляндцы», посвящённая истории лейб-гвардии Финляндского полка, переформированного в 1811 году в гвардейский полк из батальона Императорской милиции.
Ранним утром, 26 августа (7 сентября) 1812 года, л.-гв. Финляндский полк занял место у деревни Семёновской, несколько позади неё. Впереди его позиций находились Семёновские флеши, вошедшие в историю как «Багратионовы», обороняемые гренадерской дивизией отважного генерала графа Воронцова. Противник, 40-тысячный корпус маршала Нея, к тому времени снова готовился атаковать флеши; штурм укреплений французы предварили артиллерийским огнём из 120 орудий… Полк сразу понёс чувствительные потери: первым же ядром оторвало ногу поручику князя Шаховскому, был тяжело ранен подпоручик Соковнин; убиты подпоручик Великопольский и юнкер Иванов, стоявший в знамённых рядах. Сколько нижних чинов погибло почти сразу, этого мы сказать не можем. Огонь был жестокий и непрерывный.
В половине двенадцатого утра стало известно о смертельной ране главнокомандующего 2-й Западной армией князя Багратиона. Воспользовавшись некоторым замешательством, французы в четвёртый раз пошли на штурм флешей и, наконец-то, овладели ими. Генерал Коновницын, сменивший князя, отвёл за Семёновский овраг остатки войск, с утра защищавших укрепления, теперь уже почти сровнённых с землёй. Отход их прикрывали полки гвардии – Финляндский, Измайловский и Литовский. Линия оврага, охраняемого этими полками, в тот момент получила наибольшее значение: сюда устремилась атакующая масса французов – корпуса маршалов Нея и Даву. На полки, стоящие у деревни Семёновской, легла тогда вся тяжесть Бородинского сражения.
Но люди есть люди – они устали. В мемуарах участников Бородинского сражения рассказано: «После полудня неприятель и мы изнеможены были от усилий – и всё умолкло. День был прекрасный, солнце, так сказать, пекло нас. Цепи неприятельские и наши расположены были в близком одна от другой расстоянии. Французы стояли на возвышенной покатости, а мы – в лощине, в ореховом кустарнике. Егери наши с утра, кроме чарки вина, ничего не ели и не пили. Всех мучила нестерпимая жажда, при сильном полуденном жаре. Наконец, штыками вырыв ряд колодцев, егери с жадностью утоляли жажду. Увидев это, французский офицер просил позволения, чтобы мы одолжили воды и его солдат. Позволение дано. Французский барабанщик не замедлил явиться. Солдаты наливали ему в манерку воду, называя камрадом. Поступок этот до такой степени восхитил французского офицера, что он прямо со своего поста бросился к нашей цепи и, превознося русских, с восторгом обнимал и целовал офицера, командовавшего цепью. Но ненадолго остановилось прервавшееся сражение. Вдруг слышим выстрел. Все заняли свои места. Началась жесточайшая, упорнейшая и кровопролитнейшая битва».
Если память действительно живёт, то живёт она не только в голове, но и в сердце. История нашей страны, народа – это и наша с вами биография
Вот такие нравы были в те времена! Война 1812 года была последней – как точнее сказать? – благородной, рыцарской войной на нашей земле.
Однако отдых закончился и бой возобновился вновь. В рапорте корпусного командира говорится так:
«Подпоручик Шепинг ударил на цепь неприятельскую в штыки, а полковник Крыжановский, приближавшийся с 3-м и 2-м батальонами, приказал ударить в неприятельские колонны, также в штыки. Полковник Штевен со 2-м, а Жерве с 3-м батальонами, с отличной храбростью, закричав «ура», бросились в штыки, опрокинули неприятеля и гнали оного до опушки леса, где поставили стрелков.
Здесь, на противоположной опушке леса, обращённой на запад, финляндцы очутились против французской батареи, стоявшей под прикрытием кавалерии на весьма близком расстоянии и действовавшей картечью. Батареи наносили сильное поражение цепи Финляндского полка, но она не отходила и занимала указанное ей место, несмотря на то, что начальник её, капитан Огарёв, выбыл из строя, раненный картечной пулей в колено. Тогда командование стрелками принял штабс-капитан Байков. Видя усилившегося неприятеля на правом его фланге, полковник Крыжановский приказал командиру 1-го батальона капитану Ушакову выслать застрельщиков, оные высланы под командою штабс-капитана Ралля 4-го, который опрокинул неприятельскую цепь; таким образом в час времени очищен был весь лес».
Уточним, что Максим Константинович Крыжановский, впоследствии генерал-лейтенант, командовал Финляндским полком с 1811 по 1815 год.
Что весьма ценно, полковые истории сохранили описания подвигов и нижних чинов – достаточно подробные. Вот, рядовой Гаврилов, охраняя начальника стрелковой цепи батальона, стрелял очень редко. «Берегу патроны, ваше благородие, – отвечал он на вопрос офицера. – Как увижу, когда неприятель будет в вас прицеливаться, то пуля моя будет нужна, чтобы сразить врага!» Тут, словно бы в подтверждение, Гаврилов выстрелил и уложил француза: «Вот, ваше благородие, изволили видеть, он ведь на вас целил!». А вот портупей-юнкер Протопопов сумел подстрелить десять французов и был ранен в правую руку, когда целился в одиннадцатого.
Тем временем после пехоты финляндцев атаковала кавалерия – кирасиры, «железные люди» императора Наполеона.
Участник того боя подпоручик л.-гв. Финляндского полка Аполлон Марин, впоследствии генерал-лейтенант писал об этом: «Вдруг видим – несётся тяжёлая кавалерия, пробилась сквозь две линии и стремительно, на рысях, идёт прямо на наш полк. Сначала мы приняли её за своих кирасиров, но полковник Штевен скомандовал: «Каре против кавалерии!» и, подпустив неприятеля на ближнюю дистанцию, передним фасом сделал залп: кирасиры смешались и ни один из них не вернулся с поля; оставшихся в живых взяли в плен и, обезоружив, поставили в середину каре. То был первый опыт, опыт довольно удачный нашего юного полка. Подобные атаки повторялись французской кавалерией несколько раз и всегда были отбиваемы л.-гв. Финляндским полком».
Заметим, что эти страшные атаки наши пехотинцы считали за отдых, потому как тогда неприятельская артиллерия прекращала свой убийственный огонь.Боевые действия полка – и это тоже малоизвестно! – продолжались до позднего вечера. Генерал Марин вспоминал: «В 9 часов, в темноте, французы зашевелились около селения Семёновского, но были вытеснены штыками лейб-гвардии Финляндского полка».
В этот день полк потерял убитыми трёх, ранеными 12 и контуженными 3 офицеров; были убиты пять и ранено 22 унтер-офицера, ранено пять музыкантов; убит 51, ранены 398 и без вести пропало 55 рядовых. Таким образом общая убыль полка составила 554 человека – треть его наличного состава… Вот такая история – на примере одного гвардейского полка.
Всё это рассказано к тому, что именно исследования учёных и энтузиастов продолжают поддерживать у нас – вопреки времени и прочим обстоятельствам – интерес к отечественной истории, не давая событиям прошлого усохнуть до кратчайшей информации, типа: «Северная война. 1700–1721 гг.» или «Турецкая война. 1828–1829 гг.» – и ничего более. Ни зацепиться не за что, ни сердце ни от чего не забьётся сильнее – а ведь если память действительно живёт, то живёт она не только в голове, но и в сердце. История нашей страны, народа – это и наша с вами биография.
Выступления на конференции «Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы» были посвящены самым разным темам. В частности, заведующий отделом Бородинского музея-заповедника, кандидат исторических наук Дмитрий Целорунго рассказал о численном составе войск 2-й Западной армии накануне и после Бородинского сражения; доктор исторических наук, профессор Михаил Прохоров – о церкви Покрова в Филях в 1812 году; председатель Историко-патриотического объединения «Багратион» Григорий Бродский – о действиях 7-го пехотного корпуса от Бородина до Тарутина; кандидат исторических наук Сергей Малышкин – о Коломенском ополчении в 1812 году; кандидат исторических наук, доцент Рамиль Рахимов – об участии национальной конницы в арьергардных боях первого этапа Отечественной войны… Можно понять, что рассмотрению и обсуждению были подвергнуты самые разные события как Отечественной войны, так и многого с ней связанного.Александр Сергеевич Пушкин назвал 1812 год «временем славы и восторга». Так что, сколько бы ни прошло времени, не стоит, не стоит нам забывать о своей славе, не стоит безразлично оглядываться на своё прошлое, а то и просто забывать о том, что было.