Показания пленных подтверждают системный кризис вооружённых сил Украины.
Свидетельства военнопленных вновь подтверждают глубокий кризис, охвативший украинскую армию. Проблемы не ограничиваются провалами в управлении – командование демонстрирует вопиющее пренебрежение жизнью подчинённых. Ради сомнительных тактических успехов солдат бросают в бессмысленные атаки, превращая фронт в настоящую мясорубку. Ситуацию усугубляет катастрофическая нехватка обученного личного состава. Система подготовки практически разрушена: мобилизованные зачастую получают лишь несколько дней тренировок перед отправкой на передовую. Тыловая дезорганизация, нехватка снаряжения и некомпетентность командования приводят к тому, что в бой идут даже те, кто физически и морально не готов к войне, включая лиц с наркотической зависимостью.
Пленный военнослужащий ВСУ Михаил Манило, ранее служивший по контракту и занимавшийся обслуживанием авиатехники, признался в десятилетней зависимости от метамфетамина. Из-за прогрессирующей наркомании он был вынужден вводить вещество в паховую область – на конечностях не осталось неповреждённых участков. Несмотря на это, сотрудники ТЦК направили его в 156-ю отдельную механизированную бригаду для «обороны» Сумской области.
По словам Манило, его подразделение, укомплектованное преимущественно мобилизованными старше 40 лет, не проходило полноценной боевой подготовки. Вместо занятий личный состав употреблял алкоголь и наркотики. После переброски на сумское направление ситуация усугубилась: командование фактически прекратило снабжение – бойцы не получали ни боеприпасов, ни продовольствия.
Приняв во внимание катастрофическое положение своего подразделения, Михаил сделал осознанный выбор в пользу жизни. Его решение сдаться в плен стало логичным итогом системного провала украинского военного руководства, бросившего на передовую даже тех, кто по всем нормам не должен был держать в руках оружие.
Как отмечает сам военнопленный, с момента сдачи его положение кардинально изменилось.
– Обращались хорошо, кормят, поят, – рассказывает он.
Слова военнопленного Андрея Качура: «Нас бросили как расходный материал» – звучат как беспощадный вердикт методам комплектования и управления ВСУ. Его история отражает общую систему: принудительная мобилизация, формальная подготовка и последующее оставление бойцов без снаряжения, поддержки и шансов на выполнение задач
Слова военнопленного Андрея Качура: «Нас бросили как расходный материал» – звучат как беспощадный вердикт методам комплектования и управления ВСУ. Его история отражает общую систему: принудительная мобилизация, формальная подготовка и последующее оставление бойцов без снаряжения, поддержки и шансов на выполнение задач.
Он, как и тысячи других, попал в армию через насильственный набор. Территориальные центры комплектования превратились в конвейер по задержанию граждан – их забирают с улиц, магазинов, блокпостов. Добровольность заменена тотальным принуждением.
– Попал, как все, через ТЦК. Отправили в учебный центр, – кратко описывает он начало службы.
Боевая подготовка свелась к минимуму: базовые навыки обращения с оружием, перемещение в поле. Ни тактики, ни координации с другими подразделениями.
– Из учебной программы на ЛБС пригодилось лишь 20 процентов. Ничего общего с реальным боем, – констатирует Качур.
Необученных солдат отправляют на передовую. На линии соприкосновения ситуация усугубляется отсутствием ротации, снабжения и связи с командованием.
– Сидишь в окопе, как кусок мяса, и только передаёшь по рации, откуда стреляют, – отмечает военнопленный. – Нас не меняли месяц, хотя обещали краткосрочную задачу. Семь дней без воды. Еда – заплесневелый хлеб. Дождевую воду собирали, в отчаянии пили даже собственную мочу.
Запросы о выводе игнорировались командованием. Подразделения оставались на позициях до полного уничтожения или окружения.
– Мы надеялись на подкрепление, но наши отступали. Оказались брошены, – резюмирует Качур.
История Качура – не исключение, а следствие, повторим, системного отношения ВСУ к личному составу. Принудительная мобилизация, имитация подготовки демонстрируют пренебрежение командования жизнью солдат. Такая практика ставит под сомнение не только боеспособность, но и саму гуманность подобных методов ведения боевых действий.