Российская армия предоставляет военнослужащим ВСУ возможность добровольно сложить оружие и таким образом сохранить себе жизнь.
Украинские солдаты уже давно сетуют на крайне низкую подготовку перед отправкой на линию боевого соприкосновения, из-за чего терпят поражение уже в первом бою. На переднем крае очень быстро приходит понимание этой истины. Среди граждан Украины разных возрастов, которых забрили против их воли в солдаты, всё больше тех, кто не хочет противостоять Российской армии. Таких военнослужащих заботит одно: сохранить жизнь и вернуться домой. Именно поэтому при первой возможности они сдаются в плен.
Пленный военнослужащий ВСУ Евгений Шаповал был «мобилизован» – по его словам, «взят под белы рученьки» – сотрудниками ТЦК по дороге на работу. Медицинскую комиссию он прошёл в течение двух часов. При этом никто из врачей даже не поинтересовался его заболеваниями. Обучение в учебном подразделении, по словам пленного, было организовано плохо. «Слишком редко проводились такие занятия, которые необходимы, – говорит пленный. – Такмед, инженерка… всё было слишком поверхностно». В подразделении Шаповалу с сослуживцами было приказано копать наблюдательные пункты, в которых они должны были находиться и передавать информацию. «О том, что мы будем вступать в бой, нам никто не говорил, – рассказывает пленный. – Говорили, всё будет спокойно». В итоге никто в его подразделении не был готов вступать в бой. Кроме того, большинство сослуживцев, вышедших на передовую, составляли люди с явными проблемами со здоровьем.
В плен Шаповал был взят военнослужащими группировки войск «Север» на позиции, где он с сослуживцами находился без ротации в течение двух месяцев. И, несмотря на предупреждения о возможном прорыве русских, «не среагировал и был застигнут врасплох». По словам пленного, больше всего его удивило отношение российских военнослужащих к пленным. «Сказки о том, что бьют, насилуют, убивают, уши отрезают, – это всё отсутствует», – говорит Шаповал. По его словам, русские дали пленным тёплые вещи, включили обогреватель, подогрели тушёнку и накормили.
Ещё один пленный военнослужащий ВСУ Виктор Левков был мобилизован в апреле 2025 года. По его словам, он очень долго скрывался, но в один прекрасный день, находясь в состоянии алкогольного опьянения, попался сотрудникам ТЦК. «Они меня забрали, домой не отпустили. Сразу привезли в областной ТЦК на медкомиссию. Проходил я её или не проходил, не помню, похоже, прошёл. Потом меня отправили на Ровинский полигон», – рассказал пленный.
Единственный выход – покинуть ряды ВСУ живым. Принять спасительное решение – сложить оружие и сдаться в плен российским военнослужащим
После прохождения учебки он был отправлен на фронт, где его пытались убедить, что в штурмах участвовать не будет. Но как оказалось, всё было совсем наоборот. После прибытия в Сумскую область отправлен копать окопы. Откопав одну позицию, после недельного отдыха его команда отправлялась выкапывать другую, где Виктор и был взят в плен военнослужащими группировки войск «Север». В плену его согрели, накормили и переодели. Теперь он жив и здоров, передаёт привет родственникам. «Даже могу спасибо сказать. Так что, ребята, если есть возможность, сдавайтесь и живы хотя бы останетесь», – добавил он.
Все пленные рассказывают о благородном отношении к ним российских военнослужащих, поясняют, что в плену проходят лечение. Стоит отметить, что в России, как правило, отношение к военнопленным во все времена было гуманным. Вот что, например, Константин Симонов в мае 1942 года писал в «Красной звезде» в одном из своих материалов: «Франц Майер – артиллерист-наблюдатель. Он заблудился сегодня утром, пробираясь на свой наблюдательный пункт, и его взяли наши разведчики. Он сдался, не пытаясь драться, а попав в плен, не лгал, что он перебежчик.
Он не перебежчик, он просто бесконечно намёрзшийся и уставший от войны солдат, к тому же ещё австриец, человек, родине которого Гитлер не принёс ничего, кроме рабства и горя… Тепло палатки, кружка чаю, кусок хлеба и человеческий разговор – казалось бы, немногое, но это немногое вдруг потрясло Франца Майера, потрясло по контрасту с тем, что он ждал от плена… Русские, говорившие с Францем Майером, ничего ему не обещали, но он по тону их слов и по выражению их лиц вдруг почувствовал, что здесь его не убьют и не будут над ним издеваться.
Что-то очень лёгкое, забытое, задавленное страхом и муштрой проснулось в нём. В эту минуту страх не играл роли в его решении. Он просто вдруг почувствовал желание чем-то отплатить людям, отнёсшимся к нему по-человечески. Волнуясь, он сказал переводчику, что хочет объяснить всё, что он знает. Волнуясь, тыкал пальцем в захваченную вместе с ним немецкую карту и только на наблюдательном пункте, вдруг успокоившись, взялся за стереотрубу твёрдым движением решившегося идти до конца человека…»