Специалисты войск беспилотных систем группировки войск «Север» круглосуточно несут боевое дежурство на сумском направлении.
В прошлом темнота считалась лучшей маскировкой. Под её покровом проводили ротации, подвозили боекомплект, минировали подходы, перебрасывали подразделения на новые рубежи. Ночь давала тактическое преимущество, позволяя выполнять задачи скрытно и безопасно. Однако сегодня технический прогресс лишил её защитных свойств. Этим успешно пользуются специалисты войск беспилотных систем 34-й отдельной гвардейской мотострелковой горной бригады. Ночные вылеты дронов позволяют засекать скрытые перемещения техники, определять места сосредоточения живой силы и корректировать огонь артиллерии. Операторы беспилотников научились эффективно работать в условиях ночной мглы, превратив тёмное время в период активных боевых действий.
В углу блиндажа, обшитого досками от снарядных ящиков, монотонно гудит антенный блок. Пучки проводов змеятся по потолку, спускаются к пульту, усилителю, монитору. На экране мерцает чёрно-белая рябь, и зернистая картинка транслируется в режиме реального времени.
– Ночью видно в пять раз больше, чем днём, – рассказывает оператор БпЛА с позывным «Марс». – Летом тепловизор слепнет: земля нагрета, всё фонит. А сейчас любой источник тепла как на ладони. Прошёл противник от укрытия к укрытию, и мы видим следы. Каждый шаг оставляет тепловой отпечаток, который не остывает ещё несколько минут.
«Марс» в теме «малого воздуха» уже три года. О том, как прошло это время, лучше слов свидетельствует вручённая ему медаль Жукова. До мобилизации он жил на Ставрополье, занимался делами сугубо мирными. Теперь его временный дом – помещение в системе ротного опорного пункта. Военная специальность переписала даже его внешность. Вместо обветренного, грубого лица пехотинца – характерная «операторская» бледность. Тот самый оттенок кожи человека, месяцами живущего при искусственном свете.
Изменилась и моторика. Руки, привыкшие к ювелирной работе со стиками, всегда спокойны. А взгляд, даже когда «Марс» отрывается от экрана, остаётся сфокусированным где-то в одной точке, словно он продолжает вести невидимую цель.
На мониторе плывут призрачные силуэты лесопосадок и руин. Для неподготовленного глаза – хаос пятен на чёрном фоне. Для «Марса» – открытая книга.
– Часто светятся нагретые крыши, остывающий металл. Зверьё ходит, по сигнатуре похожее на человека. Но глаз уже намётан, – поясняет он.
За месяцы работы на этом направлении «Марс» изучил почерк противника досконально.
– Есть у них операторы-зазнайки, летают по шаблону, – делится наблюдениями военнослужащий. – Есть одна лесополоса. Они по ней периодически залетают к нам, и всегда после полуночи, когда думают, что мы потеряли бдительность.
Сверху, по затянутому плёнкой накату, кто-то требовательно скребётся. Блиндажные коты ведут свою бесконечную войну с мышами, игнорируя войну человеческую. Внизу же идёт охота иного порядка: «Марс» методично, сектор за сектором, прочёсывает темноту. Приоритетная цель на эту ночь – тяжёлые гексакоптеры ВСУ.
– Уничтожение «Бабы Яги» – процесс творческий, – признаётся он. – Я её обнаруживаю, но сам сбить не могу. Даю координаты расчётам FPV-дронов. Мы сидим в разных местах, но действуем как единый организм.
К разговору подключается напарник, оператор с позывным «Дикий», помечая точки на планшете. Недавно он вернулся из другого расчёта БпЛА.
«Марс» в теме «малого воздуха» уже три года.
О том, как прошли эти годы, красноречивее слов говорит медаль Жукова
– Ребята там – настоящие Кулибины, собрали из груды сбитых трофеев своего «франкенштейна», – рассказывает «Дикий». – Перебрали уцелевшие моторы с разных моделей, заменили повреждённые платы, полностью перепрошили полётные контроллеры, чтобы обойти вражеские средства РЭБ. И ведь полетела машина! Теперь этот гибрид успешно работает против своих бывших хозяев.
В подтверждение слов он разворачивает экран планшета, запуская видео из папки объективного контроля. На кадрах видно, как тяжёлый дрон зависает над блиндажом ВСУ. Оператор делает поправку на ветер и снайперски точно кладёт в накат ТМ-62. Экран на мгновение белеет от вспышки. Взрыв такой силы, что толстые брёвна перекрытия разлетаются как спички, а сам блиндаж складывается, словно карточный домик. Семи килограммов тротила в противотанковой мине с лихвой хватает, чтобы разобрать полевое укрепление до самого основания.
Смотришь на «Дикого» и искренне удивляешься этой перемене: на гражданке он был человеком, далёким от беспилотных систем. А сегодня рассуждает о диапазонах частот, телеметрии и авторских прошивках как заправский инженер-конструктор. Специальная военная операция превратила его в высококлассного военного профи. И весомое подтверждение тому – внушительная орденская планка: медали Суворова и Жукова соседствуют с медалью «За храбрость» II степени.
– Самое эффективное – работа в спайке, – говорит «Дикий», вспоминая недавнюю «свободную охоту». – Я работал «глазами», вёл наш дрон-камикадзе. Пилот FPV в очках не видит всей картины, кричит в эфир: «Дерево мешает, сигнал режет!» А я его веду буквально за руку: «Бери выше, заходи от солнца, там прогал в кроне!» И вижу со стороны, как «птичка» ныряет в эту щель прямо под перекрытие. Детонация БК. Красиво зашло.
Современная война стремительно ушла в две стихии: под землю и в небо. Пока пехота вгрызается в грунт, операторы ведут свою дуэль – технологичную и расчётливую.
– Мы стараемся не просто сбить дрон, а проследить его путь назад, до «гнезда». Так вскрываются пункты управления, – объясняет «Марс». – Фактически мы заходим к ним в тыл на десять километров, не вставая со стула.
…Я уходил от парней в пять утра, не дождавшись рассвета. Работа специалистов войск беспилотных систем здесь идёт посменно, без перерывов на сон. Уже днём другая смена «птичников» показала свежие кадры: горящий остов вражеского пикапа. Засёк его «Марс» ночью, а жирную точку поставили дроны на оптоволокне.