Подлинное имя к фронтовой регулировщице вернулось только после войны.
Ещё их, военных регулировщиц, фронтовики называли балеринами, одна из них – Ахшийна – Анна (девушка из Северной Осетии) – дошла до Берлина и там получила ранение уже после Победы…
Её в батальоне называли Анечкой, и лишь после войны комбат узнал, что настоящее, по метрической записи имя его бывшей подчинённой – Ахшийна, что означает «голубка». Не знали однополчане и о возрасте девушки из Северной Осетии. А ей в 1945-м исполнилось только 18. После войны её разыскивали ветераны, их очень волновала дальнейшая судьба Ахшийны. Увы, многие из них не знали её настоящую фамилию…
***
Ахшийна родилась во Владикавказе (Орджоникидзе) в 1927 году в семье рабочего. Отец трудился на предприятии «Кавцинк» («Электроцинк»), строил Гизельдонскую ГЭС. В семье, кроме неё, было два старших брата и младшая сестра.
Отец ушёл воевать летом 1941 года в числе первых добровольцев, и уже осенью в дом пришла похоронка. Сразу после этого, не дожидаясь повесток, оба старших брата друг за другом ушли на фронт. Перед отъездом они дали клятву отомстить за отца и своих земляков, а после победы встретиться в логове поверженного врага. Договорились ожидать друг друга возле руин самого главного вражеского дома каждый день, с утра до позднего вечера, чтобы потом вместе вернуться домой. Непременно жениться и завести много детей. Широко отмечать праздник Покровителя Устырджи, приносить богатую жертву Творцу, готовить разнообразные мясные блюда, печь пироги, приглашать за стол соседей и всех друзей, с кем вместе сведёт их военная судьба.
Сёстры остались дома, присматривали за больной матерью, принимали участие в рытье окопов и создании оборонительных сооружений. Когда враг подошёл к самому городу, Ахшийна уговорила знакомых, уезжавших в эвакуацию, забрать с собой её маму и младшую сестрёнку. А сама записалась в ополчение, сказав, что зовут её Анной и ей уже исполнилось восемнадцать лет. За время военного лихолетья Анна сменила несколько военных специальностей, а потом её направили на курсы регулировщиц. После их окончания девушка прибыла к новому месту службы – в 87-й отдельный дорожно-эксплуатационный батальон 62-й армии под командованием генерал-лейтенанта В.И. Чуйкова.
Красная Армия с тяжёлыми боями упорно наступала. Колонны техники и войска непрерывным потоком следовали на запад. Регулировщиц в войсках остро не хватало. Это только на первый взгляд их ратный труд казался лёгким. Хрупким девчонкам, обутым в тяжёлые, на несколько размеров больше кирзовые сапоги и с карабином за спиной приходилось сутками стоять под открытым небом, несмотря на погоду. А ещё ограждать воронки, перекрывать опасные участки и указывать объездные пути. По первому требованию водитель обязан был предъявить регулировщице путевой лист и показать перевозимый груз. Были разные ситуации. В случае подозрений или опасности регулировщица нажимала тангенту телефонного аппарата. По этому сигналу на помощь должен был прибыть усиленный комендантский патруль. Но так было не всегда…
Случалось, перегруженные машины увязали в грязи. И как только на дороге образовывалась пробка, сразу следовал артобстрел или авианалёт противника. Регулировщицы в это время были обязаны как можно быстрее разрулить затор и вывести технику из опасного района. Сами же они при этом не имели права покинуть пост, поэтому часто попадали под вражеские удары, могли угодить и под гусеницы танка или самоходки.
Кабины полуторок продувались всеми ветрами, водители работали по многу дней, что называется, на износ, случалось, засыпали прямо за рулём. Известно много случаев гибели регулировщиц под колёсами машин, особенно в ночное время.
Каждые сутки регулировщицы трудились по восемь, десять и более часов, без устали вертелись на месте волчком, управляя транспортными потоками
Нередко девушки-регулировщицы, знавшие графики воинских перевозок, становились жертвами немецких диверсантов. Кроме того, во многих уже освобождённых районах скрывались не желавшие сдаваться гитлеровцы, просто дезертиры и другие преступники, а девушка с флажками, одиноко стоящая на дороге в ожидании воинских колонн, оказывалась для них лёгкой добычей.
Анна была немногословной, тихой и скромной. О ней известно совсем немного, только со слов сослуживцев. В отличие от знаменитых, попавших сначала в объектив фотокорреспондента Евгения Халдея, а затем и на обложки европейских журналов сержанта Лидии Спивак и ефрейтора Марии Шальневой, Анна так и оставалась неизвестной. Её фронтовые товарищи вспоминали, что она никогда не отказывалась подменить заболевшую подругу, как бы ни было плохо ей самой, и всегда делилась скудным пайком. Ахшийна мало о себе рассказывала. Сменившись с боевого поста, она часто выглядела печальной, но, заступив на пост опять, всегда улыбалась проезжавшим на запад машинам и взмахом руки благословляла сидевших в них солдат.
Бойцы и командиры очень её любили, называли голубкой, или ласково – нашей Анечкой. Всe знали, что она ищет своих старших братьев и мечтает оказаться в Берлине у Рейхстага, чтобы встретиться там с ними. Как-то раз у палатки регулировщиц остановился на короткий отдых стрелковый взвод. Один седой боец, почти старик, оказался земляком Анны. Он рассказал, что пошёл на фронт добровольцем, чтобы отплатить врагу за гибель своего сына – советского офицера. Они ещё долго о чём-то разговаривали на родном языке. Потом боец попросил у старшины топор, кисть и немного краски. Он смастерил дорожный указатель и прикрепил на него две таблички. Одна с надписью «Берлин ЦЕНТР» указывала в ту сторону, где продолжал упорно огрызаться враг и куда рвались наши войска, чтобы добить фашистскую нечисть. Вторая табличка указывала в сторону родного дома Анны, на ней было выведено ровными буквами «Дзауджикау» – так в те годы назывался Владикавказ. «Теперь, – сказал ей старик, – все будут знать о тебе и твоей семье. Братья тоже обязательно узнают, поймут, что это их родная голубка, и непременно сами тебя разыщут…»
Когда советские войска штурмом взяли Берлин, Анну назначили на пост в районе площади Шлоссфрайхайт, недалеко от памятника кайзеру Вильгельму. Товарищи помогли перенести ей ставший уже легендарным дорожный указатель. Анна, узнав у командира точное расстояние до своего дома, аккуратно исправила табличку, теперь она выглядела так: «Дзауджикау – 2980 км». Каждые сутки регулировщицы трудились по восемь, десять и более часов, без устали вертелись на месте волчком, управляя транспортными потоками. Недаром их в войсках прозвали балеринами. Во время коротких передышек Анна отправлялась к Рейхстагу, надеясь встретить там своих братьев. Каждый раз её кто-нибудь сопровождал. В городе было небезопасно, в развалинах и подземных коммуникациях ещё прятались фашистские недобитки. Специальные мобильные группы войсковых разведчиков и инженеров зачищали город, непрерывно выискивали, выкуривали и уничтожали не желавших сдаваться врагов. Во время одного из таких боестолкновений Анна оказалась рядом, получила ранение, а сопровождавший её боец погиб. Девушку немедленно доставили в полевой лазарет. О происшествии сообщили в воинскую часть только через несколько дней. К тому времени Анну вместе с другими ранеными солдатами уже эвакуировали санитарным эшелоном домой.
После войны подруги и сослуживцы пытались разыскать свою Анечку, да так и не смогли. Осталось неизвестным, вернулись ли с войны её родные братья, что стало с её мамой и где теперь была сама Анечка. Командир батальона, в котором служила Ахшийна, после войны уехал к себе на родину в Днепропетровскую область. Восстанавливал промышленность Украинской ССР. Вёл переписку с сослуживцами, разыскивал своих бойцов. Бережно хранил не вручённые им награды, в том числе Анину медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». К началу тяжёлых девяностых годов прошлого столетия осталось в живых совсем мало фронтовиков – участников и очевидцев военных событий. Ушёл из жизни и замечательный офицер-комбат, и затерялась память о нём в чужой уже стране – Украине. Ему удалось всего лишь разузнать, что Анечку на самом деле звали Ахшийна. Оказывается, она была в семье не старшей, а младшей. Отправив маму в эвакуацию, девушка взяла метрику умершей старшей сестры и, назвавшись её именем, ушла добровольцем на войну. В мае победного 1945 года, как уже говорилось выше, ей едва исполнилось восемнадцать лет.
Поэт-фронтовик Евгений Долматовский написал в 1944 году стихотворение «Регулировщица»:
На перекрёсток из-за рощицы
Колонна выползет большая.
Мадонна и регулировщица
Стоят, друг другу не мешая.
Шофёр грузовика тяжёлого,
Не спавший пять ночей,
быть может,
Усталую поднимет голову
И руку к козырьку приложит.
И вдруг навек ему запомнится,
Как сон, как взмах флажка
короткий,
Автодорожная законница
С кудряшками из-под пилотки.
И, затаив тоску заветную,
Не женщине каменнолицей –
Той загорелой, той
обветренной,
Наверно, будет он молиться.
Прекрасные строки замечательного поэта. В своём стихотворении Евгений Долматовский сравнивает военных регулировщиц с Мадонной, и они точно были мадоннами фронтовых дорог, а ещё – балеринами, а Ахшийна – голубкой, предвещавшей Победу и долгожданный мир.
Вклад в Великую Победу скромных девушек-регулировщиц, таких как Ахшийна – Анечка, переоценить невозможно. Он исчислялся не количеством уничтоженных танков и сбитых самолётов врага, а числом улыбок на посту усталым, пропахшим порохом, гарью и пылью фронтовых дорог шофёрам, танкистам, разведчикам и пехотинцам. И эти улыбки даже в самые тяжёлые дни войны поддерживали наших бойцов и командиров, напоминали им о мирной жизни, о том, что Победа обязательно будет за нами, а дома их ждут родные и любимые.