К 80-летию начала Международного военного трибунала над нацистскими военными преступниками.
Минобороны России запускает мультимедийный проект «Вердикт Нюрнберга пересмотру не подлежит» с уникальными документами из фондов Центрального архива Минобороны, повествующими о ходе и итогах Международного военного трибунала над главными нацистскими преступниками. На сайте военного ведомства опубликованы донесения, докладные записки, информационные сводки, вырезки из газет за 1945 год, акты о зверствах фашистских захватчиков на оккупированных территориях, фотографии и работы советских художников-карикатуристов, а также другие документы, которые ранее не были представлены широкой общественности.
Вехи трибунала
В октябре 1942 года советское правительство выступило с инициативой о привлечении к ответственности руководителей Третьего рейха и официально заявило о необходимости наказания немецко-фашистских преступников. В ноябре 1943 года этот вопрос согласовали на уровне министров иностранных дел СССР, США и Великобритании. В феврале 1945 года – на Ялтинской конференции – лидеры стран антигитлеровской коалиции договорились о создании Международного военного трибунала. Устав и процедуры Нюрнбергского трибунала выработали на Лондонской конференции 1945 года при активном участии советской делегации.
Нюрнбергский процесс, проходивший с 20 ноября 1945 по 1 октября 1946 года, стал беспрецедентным событием в мировой истории. Впервые на международном уровне перед судом предстали государственный режим, его идеология, руководители и преступные организации.
Именно СССР настоял на включении в Устав понятия «преступления против человечности». Оно позволило квалифицировать геноцид славян, цыган, евреев, уничтожение инвалидов и политических противников как отдельный вид международного преступления.
Советский Союз добился признания агрессивной войны как тягчайшего уголовного преступления. До Нюрнберга в истории не существовало прецедента, когда главы государств и высшие государственные деятели несли личную ответственность за развязывание войны. Благодаря усилиям СССР эту норму закрепили в международном праве.
На скамье подсудимых Нюрнбергского трибунала оказалось 24 высших нацистских руководителя, включая Гесса, Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Йодля. Ни один из них не признавал своей личной вины в полном объёме.
Стратегия защиты каждого из подсудимых при всей их разобщённости сводилась к нескольким общим заранее согласованным тезисам. Главным «оправданием» стала ссылка на «приказ свыше». Подсудимые, особенно военные преступники фельдмаршал Кейтель и генерал Йодль, утверждали, что они были всего лишь солдатами, исполнявшими приказы своего фюрера.
С первых дней работы Нюрнбергского трибунала советская делегация с тревогой фиксировала, что процесс рискует превратиться не только в суд над нацизмом, но и в платформу для ревизии истории. В зале суда обвиняемые и их адвокаты, пользуясь определённым попустительством западных стран, начали активно продвигать тезис о «превентивном» характере нападения на СССР в 1941 году.
Эта позиция, представлявшая агрессора жертвой, нашла отклик в реакционных кругах английской и американской прессы, ухватившихся за возможность провести ложную аналогию между нацистской Германией и Советским Союзом. Так Нюрнбергский процесс стал ареной не только правосудия, но и нового витка информационной войны, где историческая правда становилась разменной монетой в идеологическом противостоянии, предвещавшем грядущую холодную войну.
«Поведение американских властей в Нюрнберге указывает на то, что они имеют какие-то особые инструкции, касающиеся представителей Советского Союза. Вообще американцы ведут себя весьма надменно. Один иностранный журналист в беседе со мной сказал: «Американцы ведут себя как представители новой расы господ, появившейся на сцену взамен потерпевшей поражение немецкой расы господ. Всем своим поведением они подчёркивают, что они являются обладателями атомной энергии», – докладывал заместитель начальника Бюро информации советской военной администрации в Германии Г. Беспалов начальнику Главного политического управления Красной Армии генерал-полковнику И. Шикину.
Бремя доказательств
С начала подготовки процесса СССР занял принципиальную позицию, выступая за проведение открытого и справедливого суда, а не внесудебных расправ. Именно советская сторона настаивала на том, чтобы процесс был глубоко документальным и основывался не на голословных обвинениях, а на неопровержимых доказательствах, многие из которых представила советская прокуратура.
Нюрнбергский процесс вошёл в историю не только как первый в мире международный суд над военными преступниками, но и как беспрецедентное по своему масштабу следственное действие. Его уникальность заключалась не в голословных обвинениях, а в гигантском, тщательно систематизированном массиве доказательств, который не оставлял камня на камне от стратегии защиты.
Трибунал столкнулся с неординарной и сложнейшей задачей: дать юридическую оценку преступлениям, масштабы и жестокость которых не имели аналогов в истории. Главным обвинителем здесь выступили не столько представители следствия, сколько тысячи и тысячи официальных документов – приказов, секретных директив, штабных донесений и личных дневников, которые нацистский режим оставил после себя. Все эти документы вкупе с шокирующими показаниями выживших и кадрами кинохроники свидетельствовали о продуманной системе преступлений.
Именно эта стена доказательств, возведённая усилиями всех стран-обвинителей, и в первую очередь Советского Союза, как главной жертвы агрессии, превратила Нюрнберг из акта возмездия в акт правосудия, основанного на фактах, которые невозможно оспорить.
Главным обвинителем от Советского Союза был назначен Роман Руденко, занимавший пост генерального прокурора Украинской ССР, который в своей вступительной речи твёрдо заявил, что процесс призван «осудить всю преступную систему немецко-фашистского государства».
8 февраля 1946 года Руденко выступил с одной из самых значимых речей на процессе. Он подробно изложил систему преступлений нацистов на оккупированных территориях Советского Союза: уничтожение 27 миллионов советских граждан, сожжение более 70 тысяч деревень, расстрелы в Бабьем Яре, Хатыни и сотнях других мест, установление режима рабского труда, угон на принудительные работы, разграбление промышленности и культуры. Он представил документы, фотоматериалы и свидетельские показания, подтверждающие, что нацизм вёл не просто войну, а войну на уничтожение. «Они убивали не только людей, – сказал Руденко. – Они убивали саму идею человечности».
«Систематическое уничтожение советских людей в немецко-фашистских концлагерях на захваченных немецкими оккупантами территориях СССР и других стран проводилось под видом «фильтрации», «очистительных мероприятий», «чистки», «особых мер», «особого режима», «ликвидации», «экзекуции» и т.д. <…> Осуществление этих преступлений возлагалось на специально сформированные «зондеркоманды», создававшиеся по договорённости между начальником полиции и СД и верховным командованием германскими вооружёнными силами. <…> Уже назывались здесь лагеря Майданек и Освенцим с газовыми камерами, где было убито свыше 5,5 млн ни в чём не повинных людей – граждан Польши, Чехословакии, Советского Союза, Соединённых Штатов Америки, Великобритании, Франции и других демократических стран. Я должен назвать концлагеря в Смоленске, Ставрополе, Харькове, Киеве, Львове, Полтаве, Новгороде, Орле, Ровно, Днепропетровске, Одессе, Каменец-Подольске, Гомеле, Керчи, Сталинградской области, Каунасе, Риге, Мариамполе (Литовская ССР), Клоога (Эстонская ССР) и многие другие, где гитлеровцами были замучены сотни тысяч советских людей из гражданского населения, а также бойцов и командиров Красной Армии», – сказал Руденко.
«Нацистские преступники убивали не только людей, они убивали саму идею человечности»
Лагерь смерти Зонненбург
В первые годы своего существования Зонненбург входил в систему ранних нацистских концлагерей, находясь под контролем прусской политической полиции и позже – под надзором СС.
Во время Второй мировой войны, с 1939 года, лагерь стал использоваться для содержания иностранных политических заключённых, в том числе граждан Польши, Франции, Бельгии, Нидерландов, Чехословакии и других оккупированных стран. Условия содержания были крайне тяжёлыми: заключённые подвергались изнурительному труду, голоду, пыткам и произвольным казням.
Наиболее трагическим эпизодом в истории лагеря стала массовая расправа 31 января 1945 года: в последние месяцы войны, когда Красная Армия приближалась к границам Германии, нацистские власти начали эвакуацию лагерей и уничтожение свидетелей своих преступлений. В ночь на 31 января 1945 года по приказу гестапо в Зонненбурге были расстреляны более 800 политических заключённых. Среди жертв – поляки, французы, бельгийцы, нидерландцы, чехи, словаки, югославы, датчане, норвежцы и другие.
«С приближением частей Красной Армии к городу, на рассвете 1 февраля 1945 года, гитлеровские палачи вывели всех заключённых во двор, загнали их в узкий промежуток между корпусом тюрьмы и стеной и расстреляли их. С целью скрыть следы кровавых преступлений, гитлеровцы подожгли тюрьму и трупы расстрелянных. На месте расстрела было обнаружено свыше 800 полуобгоревших трупов, среди которых были старики и подростки», – задокументировано в акте от 10 февраля 1945 года о расстреле и сожжении более 800 человек заключённых тюрьмы в Зоненбурге.
* * *
Процесс, длившийся 11 месяцев, превратился в гигантскую машину по сбору и систематизации доказательств. В ходе проведённых 403 открытых заседаний заслушаны 240 свидетелей, а стенограммы заняли 16 тысяч страниц. Проделанная титаническая работа, как констатировалось в отчётах, принесла результаты.
С 30 сентября по 1 октября 1946 года военным преступникам вынесли приговор. 12 подсудимых, включая Мартина Бормана (заочно), приговорили к смертной казни. Трое получили пожизненное заключение, четверо – тюремные сроки от 10 до 20 лет. Трое – Шахт, Фриче и фон Папен – оправданы. Кроме того, СС, СД и гестапо, а также руководящий состав НСДАП признаны виновными в преступной деятельности.
Сегодня, когда в ряде стран предпринимаются попытки пересмотреть вердикт Нюрнберга, героизировать пособников нацизма и возродить идеи расового и национального превосходства, историческая память становится полем битвы. Реабилитация таких формирований, как дивизия СС «Галичина», чьи преступления документировались на процессе, или использование нацистской символики современными радикальными группировками – это прямое попрание принципов, за которые сражались и гибли наши предки.
Память о Нюрнберге – это не только дань уважения жертвам, но и суровое предупреждение. Он учит, что зло вновь поднимает голову, когда его преступления забываются, замалчиваются или оправдываются под лозунгами ложного патриотизма и национализма.
Спустя десятилетия после того, как в зале суда № 600 провозгласили приговор, наша общая ответственность – решительно противостоять любым попыткам обелить нацизм и не допустить, чтобы ужасы, доказанные в Нюрнберге, когда-либо повторились.