Американские СМИ вспомнили о наследии Дуайта Эйзенхауэра
десантной дивизии 5 июня 1944 года – накануне высадки союзных войск
в Нормандии.
Этой осенью исполняется 130 лет со дня рождения 34-го президента США Дуайта Эйзенхауэра, ставшего 10-м (и пока последним) выходцем из военной элиты в главы этого государства. Айк, как его неформально называли в ближайшем окружении, в историю вошёл и как достаточно популярный президент, и как полководец и военный реформатор. Об Эйзенхауэре как военачальнике и политике мы беседуем с доктором военных наук генерал-майором запаса Сергеем Печуровым. Это тем более актуально, что в США приближаются выборы, где в случае ожидаемого оспаривания их результата одной из сторон решающее слово может оказаться за военными.
– Сергей Леонидович, Эйзенхауэр – не первый американский генерал, ставший президентом этого страны…
– За почти два с половиной века существования США в качестве независимого государства всего лишь 10 президентов из 45 являлись выходцами из высших слоёв национального военного истеблишмента, то есть в прошлом носили генеральские погоны. На первый взгляд это выглядит странным, памятуя о формально экспансионистском характере этого государства, особенно с учётом явно милитаристского характера внешней политики Вашингтона по крайней мере с начала XX века. Однако генералы не слишком часто становились хозяевами Белого дома. И для этого существуют свои причины, скрывающиеся в исторических особенностях формирования американского общества.
– И в чём же они?
– Сошлюсь на бесспорного авторитета в области американской истории профессора Сэмуэля Хантингтона, который подчёркивал, что либерализм всегда был доминирующей идеологией в США, а пацифистское течение в американской мысли имело весьма сильные позиции. И это неудивительно, поскольку, как указывает другой авторитет – Артур Экирх, «организованный пацифизм» «обычно является движением среднего класса, а США как типичная страна среднего класса не могла не разделять его ценностей».
В годы Войны за независимость – это, напомню, 1775-1783 годы – американцы однозначно ассоциировали людей в форме с британскими колонизаторами, что в последующем на долгие годы закрепилось в их исторической памяти как негативный образ профессионального угнетателя.
Ещё один авторитетный американский историк Диксон Уэктор подчёркивал, что далеко не случайно все великие национальные герои Америки, за исключением, может быть, первого президента Джорджа Вашингтона, были либералами, а профессиональные военные, соответственно, не вызывали симпатий. Обычно американцы, избиравшие профессию военного, осознавали, что тем самым они обрекали себя на безвестность и, за редким исключением, лишали себя возможности в дальнейшем служить обществу на выборных должностях.
Особенно это касалось морских офицеров, в силу специфики своей службы вынужденных существовать в ещё большем отрыве от общества, чем их сухопутные коллеги. Неслучайно, отмечалось в американском популярном военно-морском издании середины прошлого века, «за прошедшие полтора столетия [к тому периоду] всего лишь порядка дюжины бывших военно-морских офицеров были избраны в конгресс».
– Мы уходим в глубокое прошлое…
– Но без этого не понять образ мышления нынешних американских военных, их взгляд на свои место и роль в политической жизни страны. Поэтому всё же важен краткий экскурс в историю. Насущные задачи восстановления экономики страны после нескольких лет разрушительной гражданской войны (1861-1865 годы – Ред.), а также убеждённость американцев в том, что их стране никто не угрожает извне, вообще отодвинули военных на задний план. В обществе стала превалировать идеология так называемого бизнес-пацифизма, олицетворявшего бурную активность предпринимателей, напрочь отвергавших какие-либо «затратные идеи» относительно укрепления обороноспособности страны.
Военные в этих условиях ещё более отдалились от остального общества. Им претил дух коммерции, охвативший обывателей. Как указывал в своём исследовании Хантингтон, офицеры были по-настоящему разочарованы настроениями всеобtщей коммерциализации, царящими в конгрессе, что якобы в корне противоречило воинской дисциплине и офицерской этике. А руководство академии Уэст-Пойнт даже предприняло меры по изоляции кадет от превалирующей в стране «атмосферы торгашества». В этих условиях небольшие гарнизоны, разбросанные вдоль северной и южной границ страны, жили своей жизнью, периодически вовлекаясь лишь в стычки с индейцами или с доставлявшими им определённые «неудобства» мексиканцами. Таким образом, изоляция и отверженность стали типичными для офицерского корпуса сокращённых до самого минимума вооружённых сил США.
– Значит, культа полководцев-победителей у американцев не было?
– Нет, у них, как и у населения других стран, всё же существовал культ полководцев-победителей. Этим, кстати, воспользовался герой гражданской войны в США генерал армии победивших северян Улисс Грант, избранный президентом страны от республиканской партии (1869 -1877 годы – Ред.). Но он показал себя слабым руководителем государства, не сумевшим обуздать беспрецедентные воровство и коррупцию. Иными словами, гражданская должность национального лидера оказалась ему явно не по плечу. Ещё один полководец-победитель Джордж Дьюи, ставший первым в истории США «полным адмиралом» (в знак признательности его заслуг в американо-испанской войне 1898 года) и попытавшийся на этой волне выиграть президентские выборы, оказался малоубедительным для избирателей…
В аналогичной ситуации после Первой мировой войны оказался и претендент на президентство от республиканской партии генерал Леонард Вуд, занимавший в 1910 – 1914 годы должность начальника штаба сухопутных войск. Его тоже «прокатили», не оценив рвение по наращиванию военного потенциала страны. Примечательно, что «более заслуженный» генерал Джон Першинг, командовавший американскими экспедиционными силами в Европе в годы Великой войны, правильно уловил подъём антивоенных настроений в стране и не стал искушать судьбу, отказавшись от президентских амбиций.
Американцы, хотя и любят кичиться своей уникальностью, реально многие вещи без зазрения совести копировали у своих же бывших «угнетателей» – британцев
– Правда ли, что в Штатах с первых дней их независимого существования истеблишмент старался держать военных «в узде»?
– Отцы-основатели США, разрабатывавшие конституцию страны, исходили из того, что если президент будет единолично руководить национальными вооружёнными силами, то это сможет позволить ему сформировать угрозу конгрессу – законодательной власти. Поэтому полномочия главы государства в области руководства военной машиной были ограничены, что выразилось в известной формуле «гражданского контроля». При этом допускались ситуации, когда президент мог выступить в качестве полководца. Такое допущение было основано на успешном опыте руководства вооружённой милицией со стороны будущего президента Джорджа Вашингтона.
Правда, все последующие попытки главы государства вмешиваться в непосредственное управление войсками «в поле» были менее удачными. Пожалуй, последним примером непосредственного управления войсками на поле боя со стороны президента было личное участие Авраама Линкольна в выборе направления удара армии северян весной 1862 года, но после этого ему хватило ума доверить армию профессионалам. В последующем, даже если глава американского государства и имел определённый военный и даже боевой опыт, он никогда не позволял себе «опускаться» до уровня непосредственного руководства войсками. Вспомним хотя бы Джона Кеннеди и Джорджа Буша-старшего.
– И тем не менее американским законодательством предусматривается роль президента в качестве главнокомандующего…
– Да, но, по словам упоминавшегося Хантингтона, с известным «усложнением», формируемым отношениями в треугольнике: президент – министр обороны – председатель объединённого комитета начальников штабов. Если председатель ОКНШ – «чистый» военный, министр – гражданский, то президент как бы воплощает в себе две функции – военного и гражданского одновременно.
Американцы, хотя и любят кичиться своей уникальностью, реально многие вещи без зазрения совести копировали у своих же бывших «угнетателей» – британцев. Так, например, на Альбионе в период 1794–1870 годов военное ведомство, по сути министерство, занималось вопросами обеспечения жизнедеятельности вооружённых сил, не вмешиваясь в дела руководства ими в ходе войны. Этим первоначально от имени монарха занимался военный чиновник – главком. Но с 1870 года по настоянию премьер-министра и этот чиновник в погонах был подчинён государственному военному секретарю, то есть гражданскому министру. В 1895 году должность главкома вообще была упразднена, а взамен неё введён пост начальника имперского генерального штаба, замыкавшегося на главу правительства. Таким образом, хотя британский премьер формально и не имеет каких-либо обязанностей по руководству войсками, его контроль над вооружёнными силами реально даже более жёсткий, чем у американского президента.
– Победоносное завершение Первой мировой войны не выдвинуло американских военачальников на авансцену политической жизни…
– Генерал Джордж Маршалл, вспоминая обстановку в стране в конце 1920-х годов, отмечал, например, что мнение даже такого заслуженного генерала как Джон Першинг относительно развития национальных вооружённых сил открыто и демонстративно игнорировалось конгрессменами, что причиняло ему моральные страдания. Вновь стала доминировать идеология коммерциализации, окрашенная пацифизмом всех мастей. Ярким примером этому стала травля начальника штаба сухопутных войск США генерала Чарльза Саммерола, когда он в конце 20-х годов выступил с требованием наращивания оборонных приготовлений перед лицом казалось бы очевидной надвигающейся военной опасности, при этом наивно надеясь на поддержку общественности.
И даже уже осязаемое нарастание международной напряжённости в середине 30-х годов поначалу не находило должного ответа в предпринимательской среде и не побуждало её представителей делать бизнес на военных приготовлениях. Лишь осознание в самом конце десятилетия политическим истеблишментом в США весьма высокой вероятности втягивания страны в грядущие катаклизмы мирового масштаба побудило его к переоценке роли своих военных.
– И тогда взошла звезда Эзенхауэра…
– Своим восхождением он обязан президенту Рузвельту… Но вначале небольшое пояснение относительно организации военного управления в США. Созданный ещё в 1903 году так называемый объединённый совет, коллегиальный орган, включавший руководителей видов вооружённых сил, призванный управлять войсками, но под жёстким гражданским контролем, продолжал функционировать в конце 1930-х годов в прежнем режиме, как будто страна не перешла на рельсы подготовки к войне.
И лишь через некоторое время, опять же по образцу заокеанского англо-саксонского «брата», этот аморфный орган был преобразован в объединённый комитет начальников штабов (ОКНШ), включавший высших военных чинов сухопутных войск, ВМС и командующего ВВС, функционировавших в те годы в качестве рода сухопутных войск.
Почти сразу на должность руководителя (председателя) ОКНШ был поставлен начальник штаба верховного главнокомандующего, кем был по конституции президент Рузвельт. Функции этого начштаба всю войну исполнял «человек президента» адмирал Уильям Лихи, что недвусмысленно должно было подчёркивать зависимость данного органа управления войсками от воли главы государства и одновременно обозначать пресловутый «гражданский контроль» над военной машиной страны.
Президент Рузвельт, считая себя знатоком военного дела, первое время не раз давал понять, что разбирается в военной стратегии не хуже военачальников. И только после трагедии Пёрл-Харбора и ознакомления с мерами, принятыми военным руководством для наведения порядка в войсках, особенно с жёсткими методами начштаба сухопутных войск генерала Джорджа Маршалла, Рузвельт полностью доверился своему генералитету.
Для повышения эффективности и оперативности управления вооружёнными силами по его решению из цепочки руководства вооружёнными силами со временем были даже исключены «лишние инстанции», то есть высшие гражданские чиновники – министр армии Генри Стимсон и министр ВМС Франклин Нокс. Зато командующие на Европейском и Тихоокеанском театрах войны генералы Дуайт Эйзенхауэр и Дуглас Макартур были максимально приближены к президенту, формально приравнены по своему статусу к членам ОКНШ, а фактически даже превосходили их по своей значимости. И в связи с этим уместно рассказать о военных годах Эйзенхауэра и их роли для политической карьеры более подробно…