Военные историки защищают правду о Великой Отечественной войне.
22 июня – день памяти и скорби
Приближается 22 июня – День памяти и скорби. Дата напоминает о необходимости сбережения исторического знания, очистки его от шелухи ложных и конъюнктурных трактовок, а также сохранения памяти о трагических испытаниях, выпавших на долю наших предков. Лживые мифы помогают разрушать специалисты Центрального архива Минобороны России, а также историки с помощью фактов, документов и письменных свидетельств участников событий тех далёких дней.
Готовили убивать
Свои восточноевропейские цели и основу нацистского геноцида Адольф Гитлер изложил в 1928 году в «Моей борьбе» в отдельной главе о «восточной ориентации или восточной политике» (книга признана экстремистской, запрещена в России).
Историки отмечают – нацисты Германии к 1941-му в морально-психологическом отношении хорошо подготовили солдат, офицеров и генералов германских вооружённых сил к жестоким убийствам беззащитных людей на территории СССР.
2 мая 1941 года командующий 4-й танковой группой генерал-полковник Эрих Гёпнер в указаниях к выступлению и ведению боёв по плану «Барбаросса» заявил: «Война против России является важным отрезком в борьбе немецкого народа за существование. Это старая борьба германства против славянства, защита европейской культуры от московско-азиатского наводнения, защита от еврейского большевизма. Эта борьба должна иметь цель разрушения сегодняшней России, и поэтому будет вестись с неслыханной жестокостью. Любые боевые действия по замыслу и осуществлению должны руководствоваться железной волей к безжалостному полному уничтожению врага. В особенности нет никакой пощады для представителей сегодняшней русско-большевистской системы».
Таких воззрений придерживался и командир 56-го танкового корпуса генерал пехоты Эрих фон Манштейн, приказавший войскам принимать беспощадные меры против «большевистских подстрекателей, партизан, саботажников и евреев».
С немецкой педантичностью командование вермахта ещё до нападения на СССР спланировало геноцид в отношении советских граждан. Его спрятали за ширмой якобы юридических документов: указ «О применении военной подсудности в районе Барбаросса и об особых мерах войск» (13 мая 1941 г.), «Директива об обращении с политическими комиссарами» (6 июня 1941 г).
11 июня 1941 года на совещании в главном командовании сухопутных войск собравшимся юристам вермахта и офицерам разведки Генштаба объявили, что в будущей войне «при известных обстоятельствах» чувство права должно отступать перед военной необходимостью и представителей враждебных настроений надо «не консервировать, а уничтожать».
После первых успехов в боевых действиях нацисты и их западноевропейские пособники дополнили свою «законодательную базу» более откровенными документами, освобождавшими от уголовной ответственности за преступления против советских мирных граждан и военнопленных. В частности, в Финляндии – приказ маршала Маннергейма № 132 «О концлагерях для русского населения Карелии» (8 июля 1941 г.), в Германии – «О национал-социалистической оккупационной политике в России» (16 июля 1941 г.), «Распоряжение об обращении с советскими военнопленными» (8 сентября 1941 г.).
Дневники свидетельствуют
Унтер-офицер 2-й роты 36-го танкового полка Альберт Шмидт вёл дневник, который, как и многие такие свидетельства, попал в Центральный архив Минобороны.
«21.06.41г. Инструктаж о противнике. Получены деньги. Занятия по технической службе. Русский солдат жесток. Попавшего в плен к русским ожидает жестокое обращение и смерть. Русские нам двойной враг. Во-первых, как коммунисты, во-вторых, как государство. Вооружение русских хорошее и сражаются они до последнего. Командование плохое».
Записи унтер-офицера развеивают миф и о бездействии советской авиации в первые дни ВОВ.
«22.06.41г. …Около 20 неприятельских бомбардировщиков атакует нас. Бомба за бомбой падает на нас, мы прячемся под танками. <…> Мы продвинулись на несколько сотен метров от дороги. Бомбардировщики противника опять настигли нас. Наших истребителей не видно. Война с русскими будет тяжёлой.
23.06.41 г. В течение всего утра мы подвергались налётам бомбардировщиков. <…> До сих пор мы были на немецкой территории, теперь мы переходим границу. <…> Русские сражаются упорно, но им приходится отступать».
Победного шествия не состоялось, первые потери, пополнение личным составом – и в бой. Дневник свидетельствует:
«25.06.41 г. К нам назначен новый начальник – старший лейтенант Горреншютер. Я теперь командир танка, наступление продолжается. Через семь километров сильный огонь противника со всех сторон. <…> Трудно приходится нам воевать. <…> Никто из нас не участвовал в таких боях, как здесь, в России. Поле сражения имеет ужасный вид. Такое мы ещё не переживали. <…> Мы имеем двух убитых, двух тяжело раненных, а как обстоит с другими, я не знаю. Три танка целиком сгорели. Теперь нас также бомбит авиация. До сих пор ещё здесь не было видно наших пикирующих бомбардировщиков, всё мы должны сами делать».
Несмотря на имевшиеся военные успехи, летом 1941-го германские солдаты и офицеры в письмах домой не только давали высокую оценку храбрости и мужеству красноармейцев. В захваченной немецкой полевой почте, задержанной военной цензурой, обнаружено немало писем с негативными настроениями германских военнослужащих,
Летом 1941-го германские солдаты и офицеры в письмах домой давали высокую оценку храбрости и мужества красноармейцев
Русские – отчаянные смельчаки
Ефрейтор 8-й пехотной дивизии Конрад Думлер пишет старшему брату: «Четыре года я в армии, два года на войне, но мне начинает казаться, что настоящая война началась только сейчас. Всё, что было до сих пор, это учебные манёвры, не больше. Русские отчаянные смельчаки. Они дерутся как дьяволы.
В роте уже почти не осталось никого из старых товарищей. Кругом новички, но и они не задерживаются. Каждый день составляются длинные списки убитых и раненых. Командование убаюкивает нас, как маленьких детей, уверяя, что мы близки к победе. Эта самонадеянность опротивела, ибо собственными глазами солдаты видят, что делается».
На письме отметка цензора: «Странно, Думлер участвовал во многих кампаниях, всегда был на хорошем счету. По рекомендации командира роты, исполнительный и храбрый солдат. Всё же установить особый надзор. Завести карточку».
Солдат Карл Крафт сообщает отцу: «Раньше я старался ни о чём не думать и слепо исполнять все приказы. Я превратился в автомат, с которым можно сделать всё что угодно. Но больше нет сил продолжать все эти опустошения. Месяц на Восточном фронте для меня не прошёл даром. Я убедился в том, что война против России плохо для нас кончится. Мы наполовину её уже проиграли».
На письме краткая резолюция цензора: «Передать в суд. Улик вполне достаточно».
Однако тогда в вермахте преобладали другие настроения. Лейтенант Гельмут Ритген, в июне 1941-го служивший адъютантом 2-го батальона 11-го танкового полка 6-й танковой дивизии написал невесте: «Я попытался вычислить продолжительность данной кампании исходя из продолжительности предыдущих кампаний в Польше и во Франции, исходя из имеющихся у нас сил, а также расстояний и ряда других факторов. В результате получилось, что война должна завершиться к концу июля. Так что на 2 августа вполне можно назначать свадьбу».
Рядовой Эмиль Гольц, воевавший в составе 29-й моторизованной пехотной дивизии 2-й танковой группы, записал в дневнике: «28 июня. На рассвете мы проехали Барановичи. Город разгромлен. Но ещё не всё сделано. По дороге от Мира до Столбцов мы разговаривали с населением языком пулемётов. Крики, стоны, кровь, слёзы и много трупов. Никакого сострадания мы не ощущали. В каждом местечке, в каждой деревне при виде людей у меня чешутся руки. Хочется пострелять из пистолета по толпе. Надеюсь, что скоро сюда придут отряды СС и сделают всё, что не успели сделать мы».
Как тут сегодня не вспомнить зафиксированные в Курской области сотрудниками Следственного комитета России массовые зверства, изнасилования и убийства мирного населения, совершённые украинскими военными. Следователи установили 24 факта убийства душегубами ВСУ жителей села Русское Поречное. Кроме того, следственные действия проходят и в других близлежащих населённых пунктах. Одна нацистская идеология, одинаковые методы террора.
В 1941-м руководство СС буквально через неделю после начала войны в отчёте «О политической ситуации в стране» констатировало: «Согласно данным, полученным от многочисленных, в том числе и от неустановленных источников, нервозность и страх были характерны лишь для первых часов после объявления по радио о начале войны, да и то преимущественно для женской половины населения. Вследствие хорошо организованной информационной кампании негативные эмоции уступили место уверенности и оптимизму».
В это же время начальник Генштаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер признал: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека…» В дальнейшем генерал стал одним из создателей лживой легенды «О чистом вермахте», которая имела цель – замаскировать истинную роль вермахта в период нацистского господства, особенно действий его военнослужащих на Восточном фронте, участвовавших в уничтожении СССР и ничем не оправданных массовых убийствах населения.