О крупнейшем русском советском прозаике и поэте, публицисте и журналисте, переводчике и общественном деятеле Илье Эренбурге, чей стотридцатилетний юбилей со дня рождения приходится на последние числа января текущего года, написано много.
Складывается впечатление, что о нём известно практически всё. Может, оно и так, с учётом того, что на излёте жизни он и сам написал большое автобиографическое документальное повествование «Люди, годы, жизнь». Жизнь его действительно была необычайно богата на события. Даже сугубо пунктирно вчитываясь в строки его биографии, понимаешь: личностью он был масштабной и жизненный путь у него оказался по большому счёту счастливым.
Он, уроженец Киева, долгие годы прожил во Франции, участвовал в качестве корреспондента в гражданской войне в Испании, объездил весь мир, был у истоков создания послевоенного всемирного движения сторонников мира, долгие годы являлся членом бюро и заместителем председателя Всемирного Совета Мира, членом Комитета по Международным Ленинским премиям, президентом общества «СССР – Франция», депутатом Верховного Совета СССР многих созывов. Эренбург был награждён двумя орденами Ленина, орденами Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, французским орденом Почётного легиона. Ему дважды присуждали Сталинскую премию I степени за создание таких внушительных, имевших успех полотен, как «Падение Парижа» и «Буря». В 1952 году писателю была присуждена Международная Сталинская премия «За укрепление мира между народами». Он был в числе четырёх советских писателей, а помимо него это были Александр Фадеев, Николай Тихонов, Александр Корнейчук, которые на рубеже конца 40–60-х годов прошлого столетия входили в состав руководства Всемирного Совета Мира и пользовались огромным уважением среди крупнейших общественных деятелей зарубежья.
Эренбург был в товарищеских и дружеских отношениях с большим числом всемирно известных личностей. Всех и не перечислишь. Упомяну лишь такие имена, как Альберт Эйнштейн, Эрнест Хемингуэй, Поль Элюар, Луи Арагон, Эльза Триоле, Пабло Неруда, Анна Зегерс, Фредерик Жолио-Кюри, Джон Бернал, Хьюлетт Джонсон, Назым Хикмет, Жоржи Амаду, Поль Робсон, Пабло Пикассо. А Пикассо к тому же, как и великий армянский советский художник-живописец Мартирос Сарьян, запечатлел лик писателя на своих полотнах, ставших известными миру.
Однако, дабы не споткнуться на перечислении всех регалий писателя и знаковых фигур, с кем он был в прекрасных отношениях, перейду к тому главному, о чём хотелось бы рассказать, а именно о титанической работе писателя в качестве корреспондента, а по существу, главного рупора «Красной звезды» в годы Великой Отечественной войны.
Видный русский советский поэт, журналист и общественный деятель Герой Социалистического Труда Алексей Сурков в 1967 году вспоминал: «Мне посчастливилось на протяжении трёх военных лет работать рядом с Эренбургом в дружном, спаянном общим патриотическим порывом коллективе работников центральной военной газеты «Красная звезда». Этот коллектив включал в себя и Симонова, и Павленко, и писавшего из блокадного Ленинграда Тихонова, и Габриловича, и целую плеяду талантливых военных журналистов. Эренбург был среди нас самый старший по возрасту, литературному и жизненному опыту. Ему уже тогда перевалило за пятьдесят. Но никто из нас, работавших беззаветно и самозабвенно, кроме разве молодого Симонова, не мог сравниться по неиссякаемой энергии с этим старым газетным волком. Его гневные, зовущие к отмщению, борьбе и победе памфлеты появлялись на страницах газеты чаще, чем материалы других сотрудников, и сразу же находили горячий отклик в сердцах защитников Родины и в окопах фронта, и в голодном, самоотверженно работающем на оборону и победу трудовом тылу.
«Имя Ильи Эренбурга было одним из самых популярных писательских имён в те трудные годы. Недаром это имя вызывало оголтелый вой на пропагандистской псарне Геббельса»
Имя а было одним из самых популярных писательских имён в те трудные годы. Недаром это имя вызывало оголтелый вой на пропагандистской псарне Геббельса».
Как известно, Эренбург из эмиграции возвратился лишь в 1940 году. И вот с началом Великой Отечественной войны – новое испытание. Конечно, в силу возраста, а ему исполнилось пятьдесят, он мог рассчитывать на эвакуацию и прожить те военные годы где-нибудь в Средней Азии. Но такой поворот событий его не устраивал. Он не представлял себе иного пути, как идти и сражаться. А оружием его было перо, отточенное, разящее в цель. Потому-то, как и большинство писателей, правда, значительно моложе его по возрасту, он становится военным корреспондентом. Об этом жизненном эпизоде у писателя остались такие воспоминания: «…За мною приехали – повезли в «Труд», в «Красную звезду», на радио. Я написал первую военную статью. Позвонили из ПУРа, просили зайти в понедельник, в восемь часов утра, спросили: «У вас есть воинское звание?» Я ответил, что звания нет, но есть призвание: поеду, куда пошлют, буду делать, что прикажут».
Впервые Эренбург появился в редакции «Красной звезды» на Малой Дмитровке 25 июня 1941 года. Редактор газеты Давид Ортенберг позже вспоминал: «Сутуловатый, с взлохмаченной чёрной головой, подсинённой сединами, он выглядел старше своих лет. Лицо его показалось мне очень усталым, в нём была хмурая сосредоточенность, серые глаза смотрели прямо, я бы сказал, сурово… Вечером Илья Григорьевич принёс мне первую свою статью для газеты. Она называлась «Гитлеровская орда». Прочёл я его статью и отправил в набор».
26 июня эта статья была напечатана. С неё начиналось необычайно плодотворное сотрудничество писателя, всегда тяготевшего к публицистике, и главной военной газеты «Красная звезда». Практически до конца войны большинство из написанных в то время порядка 1500 статей публиковались именно в «Красной звезде», или первоначально в «Красной звезде», а уж потом перепечатывались в других периодических изданиях, в том числе и зарубежных, с которыми Эренбург также активно сотрудничал.
Помимо «Красной звезды», где у писателя было основное рабочее место и куда он приглашал на беседы посетителей, он писал для «Правды», «Известий», «Сталинского сокола», «Комсомольской правды», «Труда», «Учительской газеты», «Огонька», «Знамени», «Нового мира» и других изданий.
С самой первой своей статьи в «Красной звезде» Эренбург вступил в бой. Его статьи не комментировали бои, не повторяли известные факты, а давали анализ происходящих событий и звали к новым сражениям. Они же и вселяли, не уменьшая опасности со стороны врага, уверенность бойцов в неминуемой победе над ненавистным врагом. Так, только в одном июле 1941 года в «Красной звезде» статьи, заметки и фельетоны писателя печатались в номерах за 4, 5, 6, 9, 11, 15, 16, 17, 18, 19, 20-е числа и далее почти с такой же периодичностью. В августе газета опубликовала 19 статей Эренбурга.
Практически в каждой своей публикации в газете писатель приводил фактический материал, взятый как из советских источников, так и из писем убитых, пленённых немцев, из фашистских газет. Полученную им информацию из вражеских каналов он умел оперативно обрабатывать, анализировать и доводить как до читателя, так и до слушателя, поскольку успевал регулярно выступать и на радио.
Что самое интересное, выступая в газете практически ежедневно, Эренбург не терял остроты своего слова. Оно неизменно выполняло возложенную на него задачу. Более того, статьи его не утрачивали и новизны.
Бойцы на передовой, получая «Красную звезду», или «Звёздочку», как ласково называли газету, жадно читавшуюся от корки до корки, как правило, вопрошали: «А статья Эренбурга есть?» И статьи его порою читались бойцами даже ранее сводок Информбюро, поскольку сводки солдаты узнавали раньше, до прихода «Красной звезды», из дивизионной и армейской печати. А вот прочесть статью Эренбурга в этих газетах получалось не всегда. Посему и ждали «Красную звезду», ждали Эренбурга, его вдохновляющее, поучительное, мудрое слово.
Сергей Наровчатов вспоминал, что статьи, заметки, фельетоны писателя «проглатывались залпом, как знаменитый «наркомовский паёк», и действие их было примерно однозначно».
Сложилось так, что читатели, не находя в «Красной звезде» очередной статьи Эренбурга, не просто расстраивались и тосковали, но и высказывали своё недовольство. А ведь и ему с его неуёмной натурой не сиделось в редакции, его тянуло на фронт, ему были необходимы живые впечатления. Собственно, такие же чувства питали и в самой газете. Ещё в конце ноября 1941 года редактор «Красной звезды» Ортенберг писал Эренбургу: «Тот день, когда мы вынуждены выпускать газету без ваших материалов, мы считаем для себя унылым днём и, наоборот, тот номер, в котором имеем возможность напечатать вашу статью, мы, без преувеличения, считаем для себя праздником». Кстати, в редакции газеты в те дни побаивались и того, что Илья Григорьевич может заняться любимым писательством как таковым, понимая, что написание художественных вещей может отвлекать его от работы редакционной и отнимать много времени. Но этого не случилось. В годы Отечественной войны Эренбург работал, за редким исключением, только как публицист.
На сей счёт Константин Симонов впоследствии писал: «Работая в нашей центральной военной газете «Красная звезда», Эренбург, стремясь чаще и больше выезжать на фронт, в действующую армию, и настаивая на этих поездках, порою ставил редакцию в сложное положение. С одной стороны, в редакции хорошо понимали, как необходимо ему для очередных статей, корреспонденций, фельетонов непосредственное общение со своими фронтовыми читателями. А с другой стороны – газета есть газета, и как только в ней неделю-полторы, а уж тем более две не появлялось статей и корреспонденций Эренбурга, начинали сыпаться письма с фронта: где Эренбург, почему его не видно на страницах газеты, когда будут его статьи?»
Рабочий день Эренбурга в «Красной звезде» не был лимитирован. За печатной машинкой он засиживался допоздна, ведь готовил он информацию и для Совинформбюро, и для «Правды» вкупе с иностранными информационными агентствами и газетами, с которыми с 1942 года писатель начал вплотную по их многочисленным просьбам сотрудничать.
Большое внимание уделял Эренбург работе с читательскими письмами. И как бы много их ни приходило, читал их все и на каждое хотя бы коротко, но отвечал. Эту миссию по разбору читательской почты он считал важной и необходимой. А писали ему по всем знакомому адресу: «Москва, «Красная звезда», Илье Эренбургу».
Практически в каждой своей публикации в газете писатель приводил фактический материал, взятый как из советских источников, так и из писем убитых, пленённых немцев, из фашистских газет
и Илья Эренбург. Крайний справа – контрразведчик Дмитрий Кудрявцев.
Следует сказать и о том, что вместе с письмами Эренбургу направляли ценные документы, содержавшие важную информацию оперативного характера, без которой его публикации в газете могли бы быть пресными и не выполняющими той пропагандистско-воспитательной функции, какую они и призваны были осуществлять.
Удавалось Эренбургу, хоть и нечасто, бывать и на различных фронтах, встречаться с крупными военачальниками и рядовыми солдатами, всегда встречавшими писателя тепло и с радостью. О таких вылазках в действующую армию интересные воспоминания оставил и редактор «Красной звезды» Ортенберг, бывавший с писателем в совместных поездках и подписывавший ему командировочные предписания. Итогом же командировок, естественно, становились публикации в газете.
Для понимания того, какие глубокие мысли высказывал Илья Григорьевич в своих публикациях, приведу, пускай и объёмную, но важную по содержанию выдержку из одной из самых известных, что называется, хрестоматийных его статей «Душа России», опубликованной в «Красной звезде» 11 ноября 1943 года: «Иностранцы часто рассуждают, почему наше государство устояло в трагические дни сорок первого и сорок второго. Все знают теперь, как сильна была германская армия, как тщательно готовилась Германия к своим разбойным походам. Судьба Франции с её боевыми традициями, с неоспоримым мужеством её свободолюбивого и воинственного народа у всех в памяти. Гитлер покорил Европу. Я не говорю об английских островах. Но мы не были отделены от Германии морем, не было у нас и гор. Мы задержали захватчика своей грудью, и вот иностранцы спорят: в чём разгадка? Одни говорят: в природе русского мужества, в традиционной выносливости русского солдата, в величине и естественных богатствах России, в том, что России никто никогда не завоёвывал. Другие возражают: изменились времена. Штык, даже русский, бессилен против «тигров». В эпоху моторов одно пространство не может спасти народ. Они говорят: если Россия выстояла, то в этом заслуга её структуры, особенно патриотизма её народов, кровной заинтересованности каждого гражданина в судьбе государства. Они прибавляют к слову «Россия» другое слово: «Советская». <…>
Почему армянин Петросян, пойманный немцами, обливаясь кровью, нашёл в себе силы, чтобы перебить палачей и дойти до своих? Что помогло грузину Гахокидзе уничтожить врагов на последнем клочке севастопольской земли? Отчего узбек Каюм Рахманов не пожалел своей жизни, защищая Ленинград? Отчего погиб еврей Паперник на подступах к Москве? Был Октябрь. В его очистительной буре родилась новая Россия, мать для всех народов. Вчерашние «инородцы» стали гражданами, строителями государства, и когда на их Родину напали немцы, они пошли в бой, разноязычные, разноликие, с единым чувством в сердце…
Казалось, испепелены идеи братства, но нет, они восстанут с новой силой. Я осмеливаюсь это говорить в дни, когда немецкие полчища творят своё чёрное дело. Немцы провозгласили себя «народом господ». В ответ поднялось национальное достоинство всех народов мира. Оно должно не погубить идею братства, а оживить её, дать ей плоть. Своими преступлениями немцы выключили себя из семьи народов. Их ждёт суровое возмездие. Мы знаем, что не единицы, а миллионы повинны в совершённых германской армией злодеяниях. Мы не будем сентиментальными с гитлеровцами, мы не станем учить гадюк лобызать птичек. Но в наших страданиях мы увидели страдания других народов. Сибиряк понимает горе Греции, украинец знает, что переживает Франция, белорусскому крестьянину близки муки норвежского рыбака. Идея братства стала телесней, ощутимей. Красная Армия в глазах всех народов стала армией свободы. О её подвигах с надеждой говорят и в порабощённой Франции, и в далёкой Америке. Отразив удары хищной Германии, она спасла не только свободу нашей Родины, она спасла свободу мира. В этом залог торжества идей братства и гуманности, и мне видится вдалеке мир, просветлённый горем, в котором воссияет добро. Наш народ показал свои воинские добродетели, и теперь все народы знают, что Советский Союз, его армия несут измученному миру мир. Мы говорим об этом с израненным сердцем среди пепелищ Украины и Белоруссии: кто не потерял брата, сына, друга? Мы говорим это, приподнятые сознанием нашей силы и нашей правды».
Думается, смысл этих слов не потерял актуальности и сегодня, их вновь можно брать на вооружение.
По мере того, как Красная Армия всё дальше продвигалась в глубь Европы, статьи Эренбурга в «Красной звезде» становились более ориентированными на международные темы. Не раз в них ему приходилось отвечать зарубежным корреспондентам, не всегда понимавшим ту освободительную миссию, которую выполняли наши воины.
Для соотечественников же публикации писателя в «Красной звезде» продолжали оставаться жизненно необходимыми. Доходило даже до того, что в газету писали отдельные бойцы и просили представить писателя к высшей правительственной награде. А награждён Илья Григорьевич был всего лишь орденом Красной Звезды да золотыми часами…
* * *
«Красная звезда» и главный её глашатай, истинно великий писатель, непревзойдённый мастер публицистического жанра Илья Эренбург сыграли в годы Великой Отечественной войны выдающуюся роль. И в констатации данного факта нет ни грана преувеличения. Они совместно – газета и писатель – сражались с врагом неистово, самозабвенно, не жалея ни сил, ни времени. Собственно, а могли ли они поступить иначе? Давайте же не забывать их совместный подвиг.
Симферополь