В регионе нарастает недоверие к политике Вашингтона.
Поспешный уход США из Афганистана не мог не породить вопрос, что будет дальше с Ближним Востоком, на вестернизацию которого американцы затратили гораздо больше усилий, чем на брошенную ими центральноазиатскую страну? Как поведёт себя Вашингтон, пересматривающий внешнеполитические приоритеты, в число которых входит теперь прежде всего Индо-Тихоокеанский регион? И как страны Ближнего Востока станут относиться к США, понимая, что доверять нынешней администрации в Вашингтоне полностью нельзя? Эти и другие вопросы стали темой беседы нашего обозревателя с известными арабистами – ведущим научным сотрудником Института мировой экономики и международных отношений РАН доктором политических наук Александром ФРОЛОВЫМ и старшим научным сотрудником этого же института кандидатом философских наук Виктором НАДЕИН-РАЕВСКИМ.
– Президент США Джо Байден в речи на 76-й Генассамблее ООН заявил, что выводом войск из Афганистана США прекратили период войн и начали «эру неустанной дипломатии». По его словам, США не хотят новой холодной войны и разделения стран на противоборствующие лагеря и намерены использовать свои вооружённые силы за пределами Америки только в крайних случаях. Как вы прокомментируете эти слова и как к ним отнеслись на Ближнем Востоке?
Ф.: Последние 35 лет именно США занимались переустройством других стран и сегодня, очевидно, подошли к лимиту на предмет продолжения такой политики. Все их проекты в сфере демократизации, включая «арабские цветные революции», даже в благоприятном для них случае буксуют, а обычно приносят нулевой результат.
Н-Р.: Добавлю, что на начальных этапах вмешательства Соединённым Штатам вроде бы сопутствовала удача – удавалось сместить неугодных им лидеров, ставить марионеточных управленцев. Но дальше образовывалось болото, которое их же и затягивало. В Ираке, испытавшем прямое американское вмешательство в 2003 году, были сформированы новые управленческие структуры, но они оказались малоэффективными, непопулярными у населения, подверженными коррупции.
Мало что дало США и их западным союзникам и содействие «арабским революциям», дестабилизировавшим ситуацию в Тунисе, Ливии, Египте, Сирии. Курс на скрытное вмешательство во внутренние дела арабских стран, ослабление их традиционного государственного устройства с использованием идей радикального ислама также только породил новые проблемы в регионе. Подорвать национальную государственность в арабском мире в общем-то не удалось, за исключением Ливии. В Египте выступление военных остановило победное шествие местных радикальных исламистов. В Тунисе национальные элиты также сумели стабилизировать ситуацию после отстранения от власти откровенно мафиозного клана. В Сирии поддержка России и Ирана по просьбе правительства этой республики не позволило утвердиться экстремистским группировкам, прибегавшим к откровенно террористическим методам борьбы.
– Значит ли это, что в Вашингтоне теперь решили отказаться от попыток влиять на ход развития исламского мира?
Ф.: Лично я не верю в этот отказ. Скорее всего, поменяются методы воздействия, но они всё равно будут направлены на обеспечение американского доминирования. Акцент будет делаться на финансово-экономических рычагах, технологических, информационных и, конечно, на ресурсах разведывательного сообщества. Да и войска с Ближнего Востока они окончательно не выведут. Развернут их там, где удобнее, где меньше риска быть подверженными нападениям со стороны местных экстремистов. Американцы останутся в виде разного рода советников, экспертов, частных военных компаний. США имеют в регионе базы или опорные пункты в 14 странах, включая Турцию, Иорданию, ОАЭ, Катар, Бахрейн, Кувейт.
Н-Р.: Согласен, не следует торопиться с выводами и тем более как догму воспринимать публичные заявления президентов США. Можно ожидать продолжения активности разведывательного сообщества США – менее дорогостоящей, чем прямое задействование американской армии. Это будет происходить на фоне усиления роли региональных «гегемонов» – Турции, Саудовской Аравии, Ирана. Соответственно, Вашингтону придётся учитывать их интересы в выстраивании американской политики в регионе. Но способен ли госдеп США приспособить свой аппарат к новым задачам и новому стилю работы?..
– Американская военная газета Stars and Stripes не так давно сообщила, что центральное командование вооружённых сил США закрыло три военные базы в Катаре и перебросило оборудование и военнослужащих в Иорданию. Чем это вызвано? Является ли это сигналом Тегерану о готовности к разрядке напряжённости в американо-иранских отношениях или продиктовано какими-то другими соображениями?
Ф.: Я бы не стал придавать этому сообщению большого значения, так как Пентагон регулярно проводит перегруппировку американских войск в регионе. В Катаре американцы сохраняют крупнейшую военную базу Аль-Удейд. Она была введена в строй в 1996 году, на ней можно разместить 11 тысяч военнослужащих. Это 24 гектара земли, аэродром на 100 самолётов. США перебрасывают туда авиацию в периоды обострения отношений с Ираном. А с прошлого года на этой базе размещается первая эскадрилья американских космических сил, в число задач которой входят управление спутниками, наблюдение за движением морских судов в районе Персидского залива и действиями Ирана.
Н-Р.: В расстановке сил в регионе, особенно в зоне Персидского залива, происходят заметные подвижки. Афганский кризис увеличил вес Катара, эта аравийская монархия стала для США полезным и желанным другом. В этом сентябре её посетили госсекретарь Энтони Блинкен и глава Пентагона Ллойд Остин, которые пообещали катарским коллегам значительное расширение партнёрских отношений.
Кстати, Саудовская Аравия, ОАЭ и Бахрейн ещё в начале этого года прекратили дипломатическую блокаду Катара, которую они объявили в 2017 году, обвинив в связях с рядом группировок радикальных исламистов. В то же время произошло снижение уровня взаимодействия между США и Саудовской Аравией. Саудовская сторона отказалась принять в Эр-Рияде Ллойда Остина, когда он в начале сентября совершал вояж по государствам Персидского залива.
– На ситуацию в арабском мире, во всяком случае на Ближнем Востоке, немалое влияние оказывает Иран. После вступления в должность нового президента ИРИ следует ли ждать перемен во внешней политике этой страны?
Н-Р.: На своей первой после избрания президентом ИРИ пресс-конференции Эбрахим Раиси уже сделал ряд заявлений, по которым можно судить, что следует ожидать некоторых изменений внешнеполитического курса Ирана. Но насколько они будут радикальными, сказать пока трудно. Касаясь известной ядерной сделки 2015 года [Совместный всеобъемлющий план действий], Раиси подчеркнул, что возвращение за стол переговоров с Вашингтоном возможно при условии отмены США всех санкций, принятых в отношении Ирана.
На это Вашингтон вряд ли пойдёт. Байден в речи на Генассамблее ООН заявил, что США вернутся к ядерной сделке, если так же поступит Тегеран. Соединённые Штаты, как отметил Байден, стремятся дипломатическим путём вернуть Иран к сделке, из которой сами же США вышли при Трампе в 2018 году.
Ф.: Известно, что Вашингтон попросил израильтян не атаковать ливанское шиитское движение «Хезболла» после его недавних ударов по территории Израиля. Как считается, эта просьба продиктована опасением США, что новая война в Ливане может сорвать ведущиеся в Вене за закрытыми дверями переговоры с Ираном относительно его ядерной программы.
Что касается Тегерана, он давно уже определил себе роль авангарда исламского мира в противостоянии с Израилем и в этом находит поддержку среди радикальной арабской улицы. Но эта позиция уже мало соответствует настроениям умеренных арабских элит, которые по экономическим соображениям выступают за налаживание связей с Израилем.
– И ещё одна больная точка арабского мира – Палестина. Палестинский вопрос поддаётся решению в обозримом будущем?
Ф.: Эта проблема, на мой взгляд, находится в глубоком тупике, и выхода из него не видно. Израиль считает, что сделал все возможные уступки, а радикальным кругам палестинцев этого недостаточно. Конечно, важно, что проблема обсуждается, возникают какие-то варианты. Но не более того. Палестинцы сами неоднородны, среди них есть и радикалы, и умеренные.
Израильские руководители восприняли уход США из Афганистана без паники – он мало что поменял в стратегической ситуации в регионе. Думаю, они не пойдут ни на какие уступки по вопросам арабских территорий, занятых ими 54 года назад, в 1967 году. Сейчас их беспокоит, помимо активности радикалов в Газе, иранское присутствие в непосредственной близости от северных границ и ощутимый рост возможностей Тегерана в области современных военных технологий.
Н-Р.: Во время встречи Джо Байдена с новым премьер-министром Израиля Нафтали Беннетом, состоявшейся в конце августа, хозяин Белого дома традиционно заявил об «историческом партнёрстве Соединённых Штатов и Израиля» и готовности сотрудничать в области обороны и безопасности. Белый дом выделит до миллиарда долларов для закупок противоракет для израильской системы ПРО «Железный купол». В период майского обострения – израильской операции «Страж стен» против Газы – ЦАХАЛ был вынужден израсходовать многие сотни противоракет «Тамир», чтобы защитить населённые пункты страны от ракет ХАМАС.
По палестинскому вопросу администрация Байдена считает, что только решение на основе сосуществования двух государств может положить конец затянувшемуся палестино-израильскому конфликту. Однако для такого решения вопроса – о нём говорят не одно десятилетие – не хватает не только согласия Израиля, но и чёткой позиции палестинской стороны, расколотой на враждующие фракции.
– В Ираке 10 октября пройдут досрочные выборы в парламент. Ждать ли от их результатов неожиданностей?
Ф.: Ирак – вторая страна, откуда Пентагон запланировал уйти к концу 2021 года. И существуют большие опасения, что их уход из этой страны может быть похож на уход из Кабула. Правда, в Ираке у американцев нет такого противника, как талибы*. Тем не менее уход из Ирака был бы ещё одним подтверждением слабости Соединённых Штатов. Именно так будет он воспринят на Востоке, где принято уважать силу. И Байдена предостерегают на этот счёт, в том числе союзники. В частности Эммануэль Макрон заявил, что если даже США уйдут из Ирака, французы там останутся. Правда, Париж, как и Берлин, интересует прежде всего Иракский Курдистан, где европейцы благосклонны к курдам с их стремлением к максимальной автономии.
Н-Р.: Подготовка к выборам в Ираке выявила традиционный глубокий раскол в отношениях между религиозными общинами – шиитами, составляющими большинство населения страны, и суннитами. Есть сообщения, что часть политических сил уже отказалась от участия в выборах, сомневаясь в их честности. Всё это происходит в условиях протестов населения – и шиитов, и суннитов – против коррупции в столице и на местах, за проведение долгожданных экономических реформ, обуздание неправительственных военизированных группировок. По утверждению ряда экспертов, с приходом американцев в 2003 году в Ираке пропало более 400 миллиардов долларов США государственных средств, весьма непрозрачно распределение доходов от экспорта нефти… Ожидать переломного момента в развитии после выборов вряд ли возможно. Уместно будет также отметить, что военное присутствие США в Ираке фактически сохраняется. Ведь объявлено лишь о свёртывании боевой части операции, полностью выводить своих военнослужащих из Ирака Пентагон не намерен под предлогом опасности со стороны сохранившихся ячеек «Исламского государства»*. Уйдут лишь немногочисленные боевые части. Остаются большие группы военных советников и инструкторов, подразделения сил специальных операций, резидентура ЦРУ с её региональными центрами.
* Террористическая группировка, запрещённая в РФ.