Предок современного российского писателя – легендарный русский кирасир из знаменитой композиции «Бой во ржи».
С интересом прочитал в вашей газете беседу с писателем Александром Бондаренко о Бородинском сражении. Особо привлекла оценка роли русской кавалерии в срыве наступательного замысла Наполеона. Объясню почему: упомянуто участие в сражении лейб-гвардии кирасирского полка… Это для меня очень личное, ибо связано с историей моей семьи, с судьбой одного из моих предков.
Дело в том, что для меня есть как минимум пять Бородинских сражений. Во-первых, бой с французской армией в 1812 году. Во-вторых, бой 32-й Краснознамённой стрелковой дивизии полковника Виктора Ивановича Полосухина против мотопехотной дивизии СС «Рейх» и «бригады Гауэншильда», куда входил 638-й пехотный полк (французы). В-третьих, стихотворение «Бородино» Михаила Лермонтова. В-четвёртых, «Война и мир» Льва Толстого. И, наконец, моё личное Бородино, какое есть, наверное, у всех нас.
Начну с личного. В масштабной исторической панораме Франца Рубо, которая расположена на Кутузовском проспекте в Москве, представлена композиция «Бой во ржи», где изображён русский кирасир, окружённый кирасирами саксонскими. Над ним занесены палаши, каска сбита, лицо залито кровью, но он бьётся, хотя смерть дышит ему в затылок.
В наградных списках лейб-гвардии кирасирского её императорского величества государыни-императрицы Александры Фёдоровны полка кирасирской дивизии генерала Бороздина сказано: «Вахмистр Игнатий Рыбас, будучи всё время под неприятельскими выстрелами и во время атаки врубившись в неприятеля, положил на месте двух и, несмотря на нанесённые ему тяжёлые раны, не переставал храбро отличаться, поощряя в эскадроне и протчих нижних чинов».
Вахмистр Рыбас был храбр в атаке и, несмотря на жестокую рану, продолжал быть в строю
В путеводителе «Бородинская панорама» приведён фрагмент наградного списка Игнатия Рыбаса и сказано, что его подвиг лежал в основе сюжета картины «Бой во ржи».
А вот «История лейб-гвардии кирасирского Её Величества полка. Санкт-Петербург. Государственная типография. 1884. Составил полковник Марков». Там тоже фигурирует мой предок.
Читаем: «Некоторые из нижних чинов удивили своей отвагой. Вахмистр лейб-эскадрона Терентий Рыбас, опередив эскадрон, один врубился в середину неприятельского фронта, метал смерть направо и налево, пока не был выручен подоспевшими товарищами».
Отважный вахмистр награждён знаком ордена Святого Георгия, произведён в офицерский чин. Здесь он назван Терентием…
Возглавив после Владимира Солоухина Фонд восстановления Храма Христа Спасителя (памятник Отечественной войне 1812 года), рассказал эту историю Патриарху Алексию. Он ответил: «Мой предок тоже участвовал в той войне». И рассказал о командире полка, георгиевском кавалере генерал-майоре Александре Карловиче Ридигере. Он узнал о нём, начав заниматься восстановлением Храма. В общем, мы с Патриархом поняли, что наши предки не случайно открылись именно тогда.
* * *
Вот донесение с Бородинского поля барона А.В. Розена цесаревичу и великому князю Константину Павловичу.
«27 августа 1812 года.
На марше
Лагерь при дер[евне] Бородино.
Сего августа 26 числа, находясь в сражении под личным начальством господина генерал-майора Бороздина, со вверенным мне Лейб-Кирасирским Её Императорского Величества полком с шести часов утра до четырёх по полудни под непрестанными выстрелами неприятеля; в четыре же часа по повелению ево, господина генерал-майора Бороздина, последовал я на правой фланг, в то самое время, когда превосходная кавалерия неприятельская прорвалась в центр нашей армии. Я, видев сие, атаковал сам с лейб-эскадроном и майора Кошембара неприятеля в тыл, где неприятельские кирасиры и уланы были вовсе разбиты и по двоекратной атаке на его пехоту опрокинуты. Сими атаками была спасена наша пехота и весь центр нашей армии.
Протчие же два эскадрона, командирской и майора Салогуба, оставались на левом фланге, где двоекратно брали батареи неприятельские, но не в силах были, не имев подкрепления, оных свести.
От самого же начала до конца я со вверенным мне полком находился в действительном сражении. И сколько в сие время убито, ранено и без вести пропало, а равно и отличившимся гг. штаб– и обер-офицерам, при сем ведомости Вашему Императорскому Высочеству представляю.
О себе же предоставляю на благоусмотрение вышнему начальству».
* * *
Приведу список воинов этого полка, отличившихся, по донесению барона Розена, «в сражении, бывшем августа 26 числа 1812 года». Он носит отпечаток той героической эпохи
Майор Кошембар – «с эскадроном подкрепил в атаке лейб-эскадрон, с левого фланга быстро атаковал и врубился в неприятеля».
Майор Салогуб, майор Вистергальте – «оказали во всё время сражения совершенную храбрость, сей последний получил две раны».
Ротмистр Гагин – «атаковал батареи, где и ранен картечею в плечо».
Штабс-ротмистр барон Шлиппенбах – «храбро врубился в неприятельскую кавалерию и опрокинул оную, истребя большую часть неприятельского кирасирского полка».
Штабс-ротмистр Гедеонов – «при прикрытии батареи получил рану ядром в ногу».
Порутчики Михайловский, Рудковской 2-й, Кошембар 2-й – «находились в атаке храбро и собой подавали пример нижним чинам».
Полковой адъютант порутчик Кирилов, шефской адъютант корнет Лахман – «во всё время сражения и в атаке находясь при мне, исправляли долг свой с отличною храбростию и усердием».
Вахмистр Рыбас – «отлично был храбр в атаке и, несмотря на жестокую рану, продолжал быть в строю».
Барон Розен также сообщает: «Некоторые из нижних чинов удивили своею отвагою. Вахмистр лейб-эскадрона Терентий Рыбас, опередив эскадрон, один врубился в середину неприятельского фронта и, несмотря на полученные тяжёлые раны, метал смерть направо и налево, пока не был выручен подоспевшими товарищами».
Как видим, этот фрагмент сообщения был без изменений включён в историю полка, изданную в 1884 году. А далее барон Розен упоминает других героев: «Из прочих нижних чинов отличились унтер-офицеры: Алексей Капустин, Емельян Фоменко, Иван Ясин, Александр Колесников, Степан Жепко, Иван Стовбенко, Григорий Галатенко, Семен Одноволочко и рядовые: Семен Кондратко и Роман Голота. Все они за Бородинское сражение удостоились получить знаки отличия Военного Ордена».
* * *
Теперь о знаменитом стихотворении. Оно было написано поэтом прежде всего потому, что в сражении участвовало семеро его родственников. «Скажи-ка, дядя, ведь недаром…».
«Дядя и вообще дядья и деды были реальными воинами», – об этом мне рассказал ныне здравствующий родственник поэта, тоже Михаил Лермонтов.
И только небо засветилось,
Всё шумно вдруг зашевелилось,
Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рождён был
хватом:
Слуга царю, отец солдатам…
Да, жаль его: сражён булатом,
Он спит в земле сырой.
И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте ж под Москвой,
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.
* * *
В Московском сражении 1941 года 32-я Краснознамённая дивизия шесть дней удерживала оборону на Можайском направлении. Штаб полковника Полосухина был в Бородине.
В мемуарах немцев сказано: «Четыре батальона французских добровольцев, действовавших в составе 4-й армии, оказались менее стойкими. У Бородина фельдмаршал фон Клюге обратился к ним с речью, напомнив о том, как во времена Наполеона французы и немцы сражались здесь бок о бок против общего врага – России. На следующий день французы смело пошли в бой, но, к несчастью, не выдержали ни мощной атаки противника, ни сильного мороза и метели. Таких испытаний им ещё никогда не приходилось переносить. Французский легион был разгромлен, понеся большие потери от огня противника. Через несколько дней он был отведён в тыл и отправлен на Запад».
* * *
О романе Льва Толстого скажу коротко. Один мой друг, фронтовик-доброволец, носил с собой в вещмешке эту книгу. Однажды, дочитав до конца, оставил её на бруствере окопа и пошёл в атаку. Оставил тем, кто шёл за ним.
Так и Бородино – за нами. И не только Бородино. Это ощущение должно быть вечным.