Североатлантический альянс стремится к наращиванию военного присутствия в его акватории.
Саммит НАТО, состоявшийся 3–4 декабря в Лондоне, подтвердил диагноз президента Франции Эммануэля Макрона о «смерти мозга» Североатлантического альянса. Судя по всему, штаб-квартира созданного 70 лет назад блока продолжит реализацию взятого в 2014 году курса на усиление своего военного присутствия у границ Российской Федерации. Это касается и Черноморского региона. Что следует ожидать от деятельности альянса на его юго-восточном фланге? Об этом «Красной звезде» рассказал ведущий научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России, кандидат исторических наук Сергей МАРКЕДОНОВ.
– Сергей Мирославович, НАТО уже давно проявляет повышенный интерес к Черноморскому региону. Чем это вызвано?
– В руководящих кругах НАТО не скрывают, что Черноморский регион имеет важнейшее значение для альянса: через него пролегают основные пути, соединяющие запад и восток, север и юг. По мнению западных экспертов, тот, кто контролирует Чёрное море или господствует на нём, может без труда спроецировать свою мощь на всё европейское пространство, и прежде всего на Балканы и Центральную Европу. Кроме того, на восточный район Средиземноморья, Южный Кавказ и север Ближнего Востока. А посему альянс уже длительное время стремится наращивать своё военное присутствие в нём.
Нынешнее же повышенное внимание к региону вызвано ещё и тем, что с одной из своих стран-членов – Турцией – у НАТО возникли определённые разногласия. Дело в том, что с того момента, как партия справедливости и развития во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом пришла к власти, Турция стала понемногу дистанцироваться и от НАТО, и от США. Она пытается позиционировать себя как самостоятельного политического игрока, у которого есть геополитические интересы как на Кавказе, так и на Ближнем Востоке и в районе восточного Средиземноморья.
– Покупка С-400 в России…
– Да, а также военная операция на севере Сирии в октябре этого года. И то и другое не получило одобрения ни у США, ни у некоторых европейских партнёров по НАТО. В этом же ряду несогласованные с Вашингтоном шаги в Ливии, поддержка Катара, заметное охлаждение отношений с Израилем…
– Но, несмотря на имеющиеся разногласия, разрыва отношений не происходит.
– Важно понимать, что Турция и США пока заинтересованы друг в друге. На территории Турции находится военная база Инджирлик, имеющая большое значение для всей военно-политической логистики США и НАТО в районе Ближнего Востока. Там, кстати, американцы до сих пор хранят несколько десятков своих ядерных авиабомб. Турция – мощный региональный игрок, обладающий сильными сухопутными войсками, вторыми по численности в альянсе после США, относительно современными ВМС. Поэтому вопросы прагматизма будут способствовать поиску путей для компромисса во имя сохранения сотрудничества.
– А Турции какая выгода от альянса?
– В Анкаре, я полагаю, не строят иллюзий из отношений с теми же США. Попытка военного переворота 2016 года, укрывательство бывшего имама Фетхуллаха Гюлена… Но доминирующе сказываются налаженные десятилетиями политические и экономические связи, вопросы новых военных технологий, запчастей к имеющимся вооружениям, обмен разведданными, прочее. Чем заменить всё это в случае утраты?
Так что надо признать: отношения Турции и США сложные, но это не отношения разрыва. Союзники пытаются вступать в определённый торг и находить какое-то взаимодействие. Это же касается отношений Анкары с ключевыми европейскими странами, с бюрократией НАТО в Брюсселе. Подтверждением тому стал саммит НАТО в Лондоне, который продемонстрировал эти разногласия, но дальше этого дело не пошло. Более того, Турция поддержала решения, которые были приняты на саммите.
– Сегодняшний интерес НАТО к региону продиктован не одной Турцией. Есть ещё Грузия и Украина, которых в альянсе рассматривают как своих перспективных будущих членов – перспективных в плане противостояния с Российской Федерацией.
– Вы совершенно правы, эти бывшие советские республики нужны штаб-квартире НАТО прежде всего под углом зрения военно-политического давления на Российскую Федерацию. Ещё на бухарестском саммите 2008 года этим странам было обещано членство в НАТО. Правда, без конкретики, но перспектива была обозначена.
Грузия рассматривается экспертами альянса как важный геостратегический плацдарм для сдерживания России. Но пока в НАТО есть довольно разные взгляды на перспективу принятия Грузии в свои ряды: США, страны Восточной Европы выступают за скорейший приём Грузии в блок, тогда как старая Европа – Франция, Германия – осторожно относится к этому, осознавая, что такой шаг чреват дальнейшей эскалацией отношений с Россией. Экономически ни Париж, ни Берлин не заинтересованы в таком развитии событий.
На бывшие советские республики в штаб-квартире НАТО смотрят прежде всего под углом зрения военно-политического давления на Российскую Федерацию
– Так что, Грузия в НАТО в ближайшей перспективе не вступит?
– Не вступит. Тем не менее её отношения с альянсом активно развиваются: в Грузии постоянно проводятся совместные учения, совершенствуется инфраструктура в интересах объединённых вооружённых сил НАТО, последовательно идёт строительство грузинской армии по натовским стандартам. После известных событий 2008 года грузины восстановили свой военный потенциал, обкатали значительную часть офицерского состава в Афганистане, где офицеры приобрели практический опыт взаимодействия с натовцами в боевой обстановке.
Замечу также: у Вашингтона накопился значительный опыт взаимодействия с различными странами на политической или военной основе без членства этих стран в военном блоке НАТО по разным причинам (географическим, политическим). Тому примером служат отношения США с Японией, Южной Кореей, Австралией, Израилем, Испанией во времена Франко. Думается, так и будут укрепляться взаимоотношения США и Грузии.
– А что с Украиной?
– В Киеве новый президент, перед которым встала необходимость решения целого комплекса крайне сложных внутри- и внешнеполитических проблем. Донбасс, необходимость определиться в отношениях с Трампом: топить или нет семейство Байдена… Вместе с тем стратегическая линия на партнёрство с НАТО была заложена ещё при Порошенко и даже значительно раньше. И по этой колее военно-политические отношения с альянсом будут развиваться пока, так сказать, в автономном режиме.
У Дональда Трампа отношения с Киевом тоже далеко не на первом плане. По сути, здесь складывается та же ситуация с членством в НАТО, что и в Грузии. То есть мы наблюдаем «дилемму союза» – выстраивание таких союзнических отношений, при которых обязательства более сильного союзника лимитированы. Он, с одной стороны, демонстрирует готовность сотрудничать и делает это, с другой – проводит некую красную линию.
Несмотря на то что представители Киева на лондонском саммите говорили, что Украина защищает восточный фланг НАТО, что вооружённые силы страны переходят на стандарты альянса, дальше этого на натовской встрече не пошли. В итоговой декларации саммита лишь говорится, что альянс будет стремиться обеспечить безопасность своих союзников и продолжит политику открытых дверей.
– Черноморский регион – это и такие члены альянса, как Болгария и Румыния…
– Эти бывшие члены Организации Варшавского договора зачастую сами инициируют рост военного присутствия альянса в регионе. Так, Болгария готова принять на своей территории координационный центр НАТО в Чёрном море в поддержку программы «адаптированного присутствия» альянса. Об этом сообщил премьер-министр Бойко Борисов по итогам состоявшихся в ноябре переговоров с Трампом. Стороны также договорились разработать «дорожную карту» для противостояния угрозам безопасности в Черноморском регионе. По расчётам, она позволит поддержать усилия Болгарии по модернизации за счёт оказания помощи в сфере безопасности, облегчения доступа к оборонным технологиям США, а также увеличения масштаба военных учений, обучения и взаимодействия.
Со своей стороны Румыния собирается потратить 2,5 млрд евро на модернизацию военной базы на Чёрном море. Авиабаза имени Михаила Когэлничану, расположенная примерно в 200 км к востоку от Бухареста, будет приведена в соответствие со стандартами НАТО. Там смогут разместиться до 10 тысяч военнослужащих и истребители пятого поколения F-35. Эта база, как отмечают эксперты, уже превратилась в центр возрастающей активности НАТО на Чёрном море.
– Каков же прогноз?
– Североатлантический альянс вполне жизнеспособен, несмотря на наличие в нём разногласий между входящими в него странами. Он к тому же уже перестал быть строго Североатлантическим военно-политическим блоком и вышел на глобальный уровень. В сфере интересов штаб-квартиры НАТО далеко не только Северная Африка и Ближний Восток. Заговорили и о западной части Азиатско-Тихоокеанского региона. Не случайно на саммите в Лондоне прозвучала китайская тема. Международный терроризм не тянет на ту угрозу, которой можно было бы оправдать военные расходы в сотни миллиардов долларов, льющиеся золотым дождём на корпорации ВПК.
В Брюсселе в штаб-квартире НАТО будут искать нового врага, чтобы оправдать своё безбедное и бессмысленное с точки зрения подлинной безопасности европейских народов существование. Что же касается антироссийского вектора натовской политики, то здесь я перемен, увы, не предвижу – ни в Черноморском регионе, ни на северо-востоке Европы.