Западноафриканские страны выходят из-под военно-политического контроля Парижа.
Со времён деколонизации в 1960-х годах Франция сохраняла сильное влияние в своих бывших африканских колониях, выстроив сложную систему неформальных политических, экономических и военных отношений. Однако за последние несколько лет она значительно утратила своё влияние в западной части Чёрного континента. Недавний вывод войск из Сенегала, радикализация настроений в ряде стран и появление новых геополитических игроков знаменуют собой начало новой эпохи в этом регионе. Каково истинное влияние Пятой республики на Африку сегодня и как ей удавалось сохранять свои позиции на протяжении десятилетий? Ответы на эти и другие вопросы дал ведущий научный сотрудник отдела социальных и политических исследований Института Европы РАН Сергей ФЁДОРОВ.
– Сергей Матвеевич, не так давно Франция вывела из Сенегала весь свой военный контингент после 65 лет присутствия. Чем это вызвано?
– Вывод французского военного контингента из Сенегала символизирует собой фундаментальные трансформации в геополитической архитектуре Африканского континента, прежде всего в Западноафриканском регионе, включая Сахель, и в Центральной Африке. Традиционная модель французской политики в Африке, известная как «Франсафрик», стремительно утрачивает свою актуальность. Данная тенденция обусловлена комплексом взаимосвязанных факторов. Во-первых, многие африканские государства продемонстрировали возросшую способность к самостоятельному обеспечению собственной безопасности и начали активно искать альтернативные модели международного партнёрства. Во-вторых, появление на континенте новых влиятельных игроков, в частности России и ряда других стран, предлагает африканским государствам более широкий спектр вариантов сотрудничества, в том числе в сфере военной безопасности.
Нельзя не отметить и переосмысление французской стратегии в отношении Африки. Нынешнее руководство Франции, включая президента Макрона, предпринимало попытки реформировать свою африканскую политику. Заявленные цели обновления стратегии, озвученные в марте 2023 года, пока не привели к ощутимым результатам, что, по мнению многих экспертов, свидетельствует о наличии системных проблем в адаптации Парижа к новым геополитическим реалиям. Таким образом, вывод французских войск из Сенегала выступает частью более широкого процесса утраты Парижем доминирующих позиций в традиционно «франкофонной» Африке. Это, безусловно, наносит ощутимый удар по престижу Пятой республики и приводит к ослаблению её геополитического влияния в регионе, где Париж на протяжении десятилетий играл ключевую роль.
Сахель в переводе с арабского означает «берег», «побережье». Это саванный регион в Африке, который включает 12 стран и более 300 миллионов жителей. В 2014 году для координации действий государств Сахеля возникло международное региональное объединение «Сахельская пятёрка», в которую входили Буркина-Фасо, Мавритания, Мали, Нигер и Чад. В 2024 году Буркина-Фасо, Мали и Нигер вошли в Конфедерацию государств Сахеля.
«Вывод французских войск из Сенегала выступает частью более широкого процесса утраты Парижем доминирующих позиций в традиционно «франкофонной» Африке»
– Где же ещё Франция сохраняет своё военное присутствие в Африке?
– На сегодняшний день единственной крупной французской военной базой, располагающей значительными авиационными силами, является объект в Джибути в Восточной Африке. Его статус регулируется договорённостями с принимающей стороной – Республикой Джибути. В ряде других африканских стран, где ранее были развёрнуты французские воинские контингенты, передислокация войск уже завершилась. Особо показательным и, безусловно, сложным для Парижа оказался вывод контингента из Нигера. Этот процесс потребовал значительных временных и ресурсных затрат, учитывая масштаб прежнего присутствия и объём имевшейся там военной техники.
– С утратой контроля над Нигером и другими франкоязычными республиками Западной Африки Париж теряет и доступ к природным богатствам этих стран…
– Новые власти западноафриканских стран уже дали понять, что прекратят или по крайней мере ограничат поставки во Францию полезных ископаемых. Особенно болезненной для Парижа является утрата Нигера, из которого они получали уран по цене в несколько раз раза ниже мировой. Нигер был основным поставщиком урана для французской энергетики, примерно половина которой представлена именно атомными станциями. Теперь французам придётся делать ставку на Казахстан и Узбекистан, используя Срединный коридор – международный транспортный маршрут через Азербайджан, минуя Россию.
– Сергей Матвеевич, как Парижу удавалось столько лет сохранять влияние в Африке? Что для этого предпринимается?
– Влияние Франции в Африке, сохраняющееся на протяжении многих лет, многогранно и опирается в первую очередь на механизмы мягкой силы. Ключевыми элементами этой стратегии выступают образование, французский язык и культура. Предоставление возможности детям африканской элиты проходить обучение во Франции способствует формированию прочных личных и профессиональных связей, а также лояльности к французской системе. Продвижение французского языка и франкофонии выступает как мощный инструмент культурной гегемонии, поддерживающий определённый уровень связей и преференций. Усилиями Парижа сохраняется неформальное сообщество стран и народов, использующих французский язык в качестве официального языка.
Эти факторы являются продолжением постколониальной политики Франции, получившей название «неоколониализм», активно проводившейся после Второй мировой войны. Изначально эта политика была направлена на сохранение влияния даже после обретения бывшими колониями формальной независимости. Однако в последние десятилетия наблюдается растущее недовольство существующим положением вещей в ряде африканских стран. Усиливается стремление к большей самостоятельности и суверенитету, что и привело к пересмотру отношений с Францией.
Ярким примером этого является вывод французских военных контингентов из стран Сахеля. Важно отметить, что французское военное присутствие в этом регионе (включая такие страны, как Мали, Нигер и Буркино-Фасо) имело место по просьбе самих правительств африканских государств, столкнувшихся с необходимостью борьбы с сепаратизмом и радикальным исламизмом фактически в условиях гражданской войны. Несмотря на длительную операцию (включая «Бархан» и предшествующие ей), продолжавшуюся более 10 лет, существенных успехов в борьбе с исламскими радикальными группировками французской армией достигнуто не было. Это стало одной из причин, по которой правительства этих стран приняли решение о прекращении французского военного присутствия.
Хотя Франция не потерпела полного поражения, мы наблюдаем значительное ослабление её прежнего влияния. Нынешний уровень французского присутствия и его эффективность нельзя сравнивать с тем, что было в предыдущие десятилетия.
– Выше вы упоминали, что в 2023 году президент Франции Макрон заявил о новой эре в отношениях с Африкой: представил некую новую стратегию в отношении со страной…
– Данным заявлением Макрон фактически признал исчерпанность предыдущей модели сотрудничества. Поэтому он попытался переформатировать внешнеполитический курс Франции в отношении Африканского континента. Новая парадигма предполагает существенный отход от доминировавшего ранее подхода.
Традиционная политика Франции в Африке, особенно в условиях нестабильности и частых переворотов в ряде стран, зачастую предполагала роль «жандарма». Париж активно вмешивался во внутренние дела, поддерживая одни политические режимы и противодействуя другим, что воспринималось как попытка сохранения французской сферы влияния и прямое вмешательство во внутренние процессы в бывших колониях.
Нынешний курс Парижа, декларируемый как новая стратегия, направлен на формирование более партнёрских и взаимовыгодных отношений. Франция признаёт, что прежняя политика, несмотря на свои исторические корни, утратила эффективность и привела к накоплению негатива. Поэтому акцент смещается на поиск новых точек соприкосновения, в первую очередь связанных с экономическим развитием, стимулированием местного бизнеса и образовательными инициативами. Ключевым является стремление перейти от навязывания собственной повестки и эксплуатации к построению диалога и реального партнёрства, где интересы африканских стран будут учитываться в большей степени.
– Народные протесты последних лет выявили сильную радикализацию настроений среди африканцев, которая выражалась в ярких антифранцузских акциях…
– Эти проявления, на мой взгляд, являются скорее симптомом глубоко укоренившихся проблем, нежели исключительно результатом внешнего влияния. Париж в лице руководства, включая президента Макрона, склонен объяснять усиление антифранцузских настроений, особенно в странах Сахеля, действиями враждебной пропаганды и гибридной войной, направленной на вытеснение Франции из региона. Такая интерпретация, безусловно, имеет место в публичной дискуссии.
Однако с политологической точки зрения подобная трактовка представляется излишне упрощённой и, возможно, уводящей от сути. Ключевым фактором, способствующим радикализации, является прежде всего исчерпанность французской политики в регионе. Неудача масштабной контртеррористической операции, известной как «Бархан», в достижении заявленных целей в сочетании с ощущением навязанного внешнего вмешательства создала переполненную чашу недовольства среди африканцев, в том числе в военных кругах. Молодое поколение, составляющее значительную часть населения этих стран, особенно активно выражает своё несогласие с французским присутствием, демонстрируя ярко выраженные антифранцузские настроения.
– Как вы оцениваете роль новых игроков и возвращение старых в изменении баланса «сахельской тройки»?
– В контексте динамики баланса сил в «сахельской тройке» и изменения военного присутствия роль как «новых игроков», так и «возвращающихся старых», в частности России, является определяющей. Регионы Сахеля, такие как Мали, Нигер и Буркина-Фасо, приняли суверенное решение о смене основного партнёра. Это не является результатом внешнего принуждения или чьей-либо гибридной войны против Франции. Речь идёт об осознанном выборе африканских лидеров, которые, очевидно, пришли к выводу о неэффективности прежнего формата своей внешней политики. Важным отличием России от бывших колониальных держав, таких как Франция, является отсутствие груза прошлого – тяжёлого колониального наследия. Советский Союз, напомню, был одним из пионеров борьбы за независимость африканских стран.
– Африка, несмотря на существующие сложности, является континентом с огромным потенциалом…
– Быстрый рост населения, наличие богатых природных ресурсов и амбиции к развитию делают её объектом пристального внимания со стороны многих крупных государств. Мы наблюдаем активное стремление к закреплению своих позиций со стороны Китая, Турции и Соединённых Штатов. Перспективы Африканского континента, несмотря на проблемы бедности, климатических изменений и дефицита воды, остаются весьма значительными. В XXI веке Африка, вероятно, станет одним из ключевых полюсов мирового экономического роста, и формирование партнёрских отношений с ней является стратегически важным для всех акторов на международной арене.