Расчёты БпЛА соединения специального назначения активно уничтожают натовскую технику в Курской области.
У них на вооружении состоят разведывательные дроны ZALA и барражирующие «Ланцеты» – современные и уже проверенные на СВО беспилотники. Именно с такими «птицами» работает наша элита – спецназ. Они «вырезали» «Ланцетами» десятки единиц бронетехники ВСУ. Ещё больше целей было поражено ударами авиации и огнём артиллерии по данным, полученным от воздушных разведчиков.
Полночь, окрестности Рыльска, точка встречи. Сопровождающий офицер просит водителя «Патриота» выключить свет и заглушить двигатель. Ночью небо в курском приграничье неспокойно даже здесь, на достаточном удалении от постоянно меняющейся ЛБС…
Ребята, с которыми предстоит общаться, – скрытные, немногословные и редко становятся героями СМИ.
«Сумрак», командир расчёта, появляется внезапно из полумрака, словно оправдывая свой позывной. Его «Нива» резко тормозит на обочине, из машины выходит немолодой крепкий мужчина с внимательным, чуть уставшим взглядом из-под густых бровей.
– Порядок работы такой: вы с моими разведчиками встретитесь и поедете за ними на запуск «птицы», а потом уже ко мне, на работу операторов, – определяет последовательность нашей работы «Сумрак».
Далее по дороге нас опять ждут – у припаркованной машины стоят трое спецов.
– Значит, так, мужики, работа предстоит боевая, – инструктирует нас «Берлин», старший разведчик-оператор. – Едете за нами след в след. Как только свернём с дороги на грунтовку – свет сразу выключаете. Будем проезжать по «открытке» к точке запуска. Если что не так – будем менять позицию.
Вслед за спецназом едем в сторону ЛБС. Вэсэушников в этом районе нет, но понятие «передовая» здесь весьма условно – ночью активность дронов противника лишь увеличивается…
Петляя, движемся в сторону ничем не примечательной лесополки. На землю окончательно опустилась ночь, и любой свет здесь может стать демаскирующим признаком. Проскочили, останавливаемся у кромки леса. Спецы выходят из машины, но выгружать оборудование не спешат, прислушиваются.
Издалека раздаётся характерное тарахтение бензинового движка, словно звук приближающегося мопеда. А в небе уже можно разглядеть здоровенное «крыло». Это дрон ВСУ – с помощью таких они по ночам наводят свою арту.
– Так, сворачиваемся, – командует «Берлин». – У них всегда дежурная РСЗО стоит в готовности. Чаще всего бьют кассетными снарядами из HIMARS. Едем на запасную точку.
Залетаем в УАЗ в последний момент. Где-то неподалёку отчётливо слышны хлопки разрывов вражеских кассет. В полной темноте выскакиваем с «открытки» и куда-то мчимся по дороге за спецназом. Связь в этом районе отсутствует наглухо, спасает радиостанция.
– Тормозите, приехали, готовьтесь к работе, – раздаётся в эфире.
Из машины ребята извлекают здоровенные ящики, и на свет появляется приличных размеров крыло.
– ZALA Z-16, – удовлетворяют наше любопытство операторы. – Главные задачи этой «птицы» – наблюдение, разведка, корректировка огня.
Ведём контрбатарейную борьбу, бьём боевые бронированные машины, БМП, танки. Летаем по тылам противника: ищем артиллерию, РСЗО, средства ПВО
Сказать, что подготовка к пуску проходит быстро, – не сказать ничего. Парни за какие-то минуты собрали и развернули в поле пневматическую пусковую, установили на неё дрон. Проверка давления, запуск – и ZALA с тихим пшиком взлетает в ночное небо.
Теперь можно и пообщаться.
– Обычно «птицы» запускаете поближе к линии фронта? – задаю свой первый вопрос.
– По необходимости, – отвечает «Берлин». – В активные фазы подъезжаем максимально близко к ЛБС, чтобы сократить время от обнаружения цели до её поражения. В основном работаем на средних дистанциях. В том числе «Ланцетами».
Этот расчёт ведёт боевую работу с начала вторжения ВСУ в Глушковский район. За это время сжёг немало техники противника.
Спецназовцы и сейчас удивляются, насколько нагло и в то же время глупо действовал противник.
– Изначально они хотели лёгкой прогулки, думали, будто на сафари приехали, поэтому двигались большим количеством техники, живой силы, не ожидали, видимо, сопротивления, – говорят наши парни. – Чуть ли не каждая единица техники, которая нами обнаруживалась, моментально поражалась.
– По каким целям обычно работаете, что выискиваете? – снова спрашиваю «Берлина».
– Ведём контрбатарейную борьбу, бьём боевые бронированные машины, БМП, танки, – отвечает он. – Летаем по тылам противника: ищем артиллерию, РСЗО, средства ПВО – всё, что можно поразить.
По словам спецназовцев, на курском направлении им часто встречались западные образцы бронетехники: американские «Брэдли», «Страйкеры» и MaхxPro, европейские машины разминирования. Впрочем, для расчёта нет разницы, по кому бить, будь то украинский танк или натовский. Одного «Ланцета» гарантированно хватает, чтобы сжечь или как минимум полностью вывести из строя любую технику.
– А есть мечта подбить какой-то конкретный образец? – опять спрашиваю моего собеседника.
– Да это не мечта, это, наверное, как данность… Если появится какой-нибудь «Абрамс», «Челленджер», которые они всё рекламируют, которые всё где-то по тылам у них ездят и не выезжают вперёд, я думаю, как только мы их обнаружим, они будут уничтожены, – отвечает военнослужащий.
Своих «птичек» наши бойцы любят и считают лучшими БпЛА на вооружении Российской армии. На передовой хорошо известно: порой один вид пролетающего «Ланцета» устрашает врага и мотивирует наших «штурмов». В свою очередь, разведывательные ZALA, прекрасно проявившие себя в полевых условиях, круглосуточно мониторят районы, отслеживая передвижения ВСУ.
– Мы постоянно перемещаемся, чтобы быть непредсказуемыми для врага, – говорит «Берлин». – Запустились в одном месте, сели в другом, переехали. Это всё происходит довольно быстро, очень сложно нас обнаружить.
Вот и сейчас опять покидаем место работы. Спецназовы сопровождают нас до какого-то населённого пункта из нескольких домов. В одном из них царит кромешная тьма: по крайней мере, так кажется после звёздного неба. Лишь немного светят экраны мониторов, освещающие напряжённые лица операторов БпЛА.
– Запуск в ночное время вообще характерен для вашей работы? – спрашиваю я.
– Ведём работу постоянно, круглые сутки, – говорит уже знакомый нам «Сумрак». – И днём и ночью обнаруживаем, уничтожаем противника своими средствами либо с помощью корректировки огня артиллерии, авиации. Цель обнаруживается, выдаются координаты, далее ведётся корректировка.
– Работаете в паре – ZALA плюс «Ланцет»? – уточняю я.
– Да, совершенно верно. «Птица» обнаруживает, «Ланцет» уничтожает. В Курской области в первые дни было поражено и уничтожено девять единиц техники, а также станция радиоэлектронной разведки «Пластун». Помимо того, что уничтожили нашими средствами, много целей было выявлено и уничтожено с помощью артиллерии и авиации, наведённых с нашей помощью.
По словам «Сумрака», сейчас интенсивность работы на их участке снизилась. Тем не менее противник иногда пытается прорваться. Результаты таких действий спецназовцы показывают коллегам на мониторе – разбитые вражеские машины, сгоревшие остовы…
– За всё время СВО где было больше боевой работы? – интересуюсь у парней.
– Для нас работы везде хватает. На всех участках, куда бы мы ни прибыли, – отвечают они.
– Глубоко в тыл залетаете? – снова задаю вопрос.
– В зависимости от задачи, – отвечает «Сумрак». – Можно заходить и очень глубоко. У противника часто ротации ночью. Кстати, резервы их мы наблюдаем, но их уже не так много, как было в начале вторжения. Сейчас стараемся выявить, вскрыть скопление личного состава и техники, позиции, с которых противник пытается вести огневое поражение наших подразделений. И оперативно их подавить или уничтожить.
Забегая вперёд, скажу, что в ту ночь расчёту «Сумрака» удалось выявить цель и навести на неё артиллерию: своё существование прекратила самоходка, которую ВСУ пытались подтянуть к границе из Сумской области.
– Насколько изменилось поведение противника за эти два месяца? Действует более скрытно, бережёт силы? – задаю заключительный вопрос собеседникам.
– Враг пытается зацепиться, удержаться на занятых рубежах, – следует ответ. – Но у него это не особо получается, потому что уже иссякли резервы, чтобы сдерживать наше наступление. Поэтому противник осторожничает, прячется. Враг хитёр и коварен, но мы хитрее и умнее его.
Группировка войск (сил) «Север»