Два тральщика швартуются к причалу соединения кораблей охраны водного района Балтийской военно-морской базы…
Экипажи «Александра Обухова» и «Леонида Соболева» на берегу встречает духовой оркестр: моряки вернулись с боевой службы. Причём «боевая» в данном случае – не преувеличение…
В годы войны Финский залив был нашпигован нашими, немецкими и финскими минами: более 67 тысяч мин разных типов, помноженные на малую глубину и активное судоходство, стали главной угрозой для военных кораблей и гражданских судов. После снятия блокады Ленинграда минно-тральные силы Балтийского флота начали грандиозную операцию, известную как «послевоенное боевое траление», продолжавшуюся с 1944 по 1957 год и очистившую Финский залив и советское побережье Балтийского моря от «рогатой смерти».
Но несмотря на качество проведённой дедами работы, дно Балтики хранит ещё немалое количество взрывоопасных сюрпризов: технические средства тральщиков 1940–1950-х годов не давали стопроцентной гарантии избавления от минной угрозы. Современная техника позволяет находить и уничтожать те объекты, которые остались на морском дне со времён войны.
За время боевой службы тральщики «Леонид Соболев» и «Александр Обухов» прошли более 2800 морских миль, обнаружили и уничтожили 17 мин времён войны
– В ходе боевой службы мы устраняли остаточную минную опасность – уничтожали мины Второй мировой войны, – рассказывает командир корабля противоминной обороны проекта 12700 «Александрит» «Александр Обухов» капитан 3 ранга Сергей Пожидаев. – Во время войны было выставлено гогландское минное заграждение. Послевоенное боевое траление, несомненно, было проведено качественно, но все мины уничтожены не были, до сих пор они находятся в достаточно больших количествах. За время похода нами было обнаружено и уничтожено 16 якорных и одна донная мина. Как это происходит?
Сначала мы гидроакустикой находим на дне миноподобный объект, после чего опускаем самоходный подводный аппарат и визуально идентифицируем его – мина это или просто кусок железа, например бочка или канистра. Я в этот момент нахожусь рядом с операторами аппарата, наблюдаю визуальную картинку и принимаю окончательное решение – мина это или нет. После чего получаю разрешение на её уничтожение, уничтожаю и заново дообследую место, подтверждая уничтожение мины.
На боевом посту гидроакустиков несут вахту те, кто реально ищет и распознаёт в миноподобных объектах эхо войны. Старший матрос Юрий Горчаков – старший гидроакустик «Александра Обухова»:
– На кораблях этого проекта гидроакустик занят в первую очередь поиском мин как якорных, так и донных. Здесь всё зависит от того, как настроена аппаратура: мы можем обнаруживать мины как на малой, так и на большой глубине – и на пяти метрах, и на 60–70 метрах. В прошедшем походе глубины варьировались от 10 до 15 метров. Мины времён Второй мировой войны. На мониторах мы видим общие очертания объекта. После 80 лет под водой мины не выглядят как новенькие, но понять, какой объект может оказаться миной, можно. Понятно, что не все мины, пролежав 80 лет под водой, остаются опасны, некоторые из них не детонируют, но есть и те, что взрываются, поэтому действуем осторожно, ближе нескольких сотен метров к мине не подходим. Личный счёт обнаруженным и уничтоженным минам я не веду: мы – одна команда, работаем вместе, не бывает такого, что один человек сел и всё понаходил. На «Александре Обухове» у меня вторая боевая служба, до этого служил на базовых тральщиках других проектов – проекта 1265 «Яхонт». «Обухов» гораздо новее, и служба на нём гораздо интереснее. Вопрос даже не в бытовых условиях, а в том, что он очень многое умеет!
Гидроакустик сержант Нику Бразгин управляет самоходным подводным аппаратом, который осуществляет визуальную идентификацию обнаруженного гидро-акустическими средствами объекта.
– Мы находимся на гидроакустическом посту, с которого осматривается акватория, ведётся поиск миноподобных объектов, осуществляется их первичная классификация и впоследствии осмотр подводными аппаратами. После доклада о том, что обнаружен миноподобный объект, на месте его обнаружения ставится точка, после чего мы спускаем аппараты, чтобы подтвердить классификацию визуально – железная бочка и мина гидроакустикой показывается одинаково, даже колоссальный опыт гидроакустика не поможет их точно различить без применения подводного робота. Самый опасный эпизод – подрыв мины, мало того, что сама мина может сдетонировать, так и «полезная нагрузка» аппарата имеет достаточно серьёзную мощность, так что в совокупности взрыв немаленький! Мины, уничтоженные в ходе боевой службы, было достаточно сложно классифицировать: какие-то из них были расстреляны в ходе послевоенного боевого траления и не сдетонировали, а затонули, некоторые затонули, потому что проржавели. Понять сейчас, чьи это мины – наши, немецкие или финские, очень сложно… Раньше не было такой аппаратуры, что есть у нас – район просто тралили старыми тралами, всплывшие мины расстреливали, после чего они либо взрывались, либо тонули. Возможности увидеть, где лежат на дне затонувшие мины, не было. Наш корабль уникальный и не раз это подтверждал. Гидроакустические станции кораблей предыдущего проекта не видят и четверти объектов, которые видим мы. А подводных аппаратов на старых тральщиках просто нет. Мы можем работать и днём, и ночью – на аппаратах стоят прожекторы, а для гидроакустики свет вообще не нужен. Есть ограничения по погоде: волнение создаёт сильные помехи, но плохую погоду можно переждать и продолжить работу…
Экипажи кораблей противоминной обороны «Леонид Соболев» и «Александр Обухов» вернулись в родную гавань. За время похода кораблями было пройдено 2800 морских миль, все поставленные задачи выполнены с высоким качеством. В сложных погодных условиях моряки-балтийцы показали высокое мастерство и прекрасные морские качества. Впереди у них недолгий отдых и новые походы, новые задачи – эхо войны на Балтике ещё долго не оставит без работы экипажи минно-тральных сил…
Калининград – Балтийск