Новые системы российских вооружений сохранят в мире стратегический паритет.
Среди обилия вопросов, поступивших на вчерашнюю «Прямую линию с Владимиром Путиным», разумеется, преобладали социальные, связанные с качеством жизни, демографией, здравоохранением. Президент ответил на них откровенно, с полным пониманием проблем, волнующих большинство россиян. И всё же в силу специфики нашего издания из выступления главы государства мы хотим выделить военную и военно-политическую составляющие.
Благородная миссия
в Сирии
Во-первых, применение наших Вооружённых Сил в боевых условиях – это уникальный опыт и уникальный инструмент их совершенствования. Никакие учения не идут в сравнение с применением армии в боевых условиях. Это бесценный опыт: и применение Вооружённых Сил, и использование новейших систем вооружения.
Хочу сразу же оговориться. Когда говорю о новейших системах вооружения, это не полигон. Сирия – это не полигон для испытания российского оружия, но всё-таки мы его там применяем, это новое оружие.
Это привело к совершенствованию современных ударных, в том числе ракетных, систем. Одно дело – иметь их формально, а другое – смотреть, как они работают в боевых обстоятельствах.
Ведь я уже говорил и хочу повторить: когда мы начали использовать это современное, в том числе ракетное, оружие, в Сирийскую Арабскую Республику выехали целые бригады с наших предприятий оборонно-промышленного комплекса, которые на месте доводили это вооружение (чрезвычайно важно для нас!), чтобы понять, на что мы можем рассчитывать, применяя его в боевых условиях.
Второе – наши военачальники. Мы провели через Сирию и через участие в этих боевых действиях значительное количество офицеров и генералов. Начали понимать, что такое современный вооружённый конфликт, насколько важна связь, разведка, взаимодействие между разнородными частями и соединениями, как важно обеспечить эффективную работу космической группировки, авиации, наземных сил, в том числе Сил спецопераций. Это позволило нам сделать ещё один очень серьёзный шаг в совершенствовании наших Вооружённых Сил.
Да, мы знаем, что применение Вооружённых Сил в боевых условиях связано с потерями. Мы никогда не забудем об этих потерях и никогда не оставим в беде семьи наших товарищей, которые к нам не вернулись с сирийской земли.
Но это была важная, благородная миссия, направленная на защиту интересов Российской Федерации и наших граждан. Напомню, что тысячи боевиков, выходцев из Российской Федерации, стран Средней Азии, с которыми у нас нет контролируемых границ, скопились на территории Сирии. Лучше было «работать» с ними и уничтожать их там, чем принимать их здесь с оружием в руках.
Наша боевая работа способствовала стабилизации ситуации в самой Сирии. Сегодня сирийская армия и сирийское правительство контролируют территории, на которых проживают свыше 90 процентов населения этой страны.
Крупномасштабные боевые действия, особенно с применением российских Вооружённых Сил, прекратились, в них даже нет никакой необходимости. На повестке дня – урегулирование мирными средствами, над чем мы тоже работаем.
Применение Вооружённых Сил в боевых условиях – это уникальный опыт и уникальный инструмент их совершенствования
Что касается пребывания там наших военных. Это не просто воинский контингент, это два пункта базирования, один – в морском порту Тартус, второй – авиационный, на Хмеймиме, он там находится в соответствии с договором с сирийским правительством на полных основаниях, предусмотренных международным правом.
Наши военные находятся там для того, чтобы обеспечить интересы России в этом жизненно важном регионе мира, очень близком от нас, и они будут там находиться до тех пор, пока это выгодно России и во исполнение наших международных обязательств.
Мы пока не планируем вывода этих подразделений, но обращаю внимание на то, что я не назвал эти пункты базирования по-другому, не назвал их базами. Мы там не строим долгосрочных сооружений и при необходимости достаточно быстро, без всяких материальных потерь, можем вывести всех наших военнослужащих.
Но пока они там нужны, они решают важные задачи, в том числе для обеспечения безопасности России в этом регионе, для обеспечения наших интересов в экономической сфере.
Потерпите,
скоро скажем…
Ещё в 2004 году я говорил о том, что мы начали разработку новых систем вооружения в качестве нашего ответного шага на односторонний выход Соединённых Штатов из Договора по противоракетной обороне.
И я тогда сказал о системе, которую сейчас мы назвали «Авангард». Это ракетная система межконтинентальной дальности, не баллистическая, которая идёт по настильной траектории и меняет курс по направлению и по высоте.
Это абсолютное оружие, если говорить о сегодняшнем дне. Свыше 20 махов, 20 скоростей звука, я не думаю, что такое оружие в ближайшие годы появится у какой-то другой страны, хотя, конечно, когда-нибудь появится, и, как я уже говорил, нас это не беспокоит, потому что оно у нас уже есть.
Теперь по поводу того, что есть, чего нет. Гиперзвуковая система воздушного базирования «Кинжал» – это гиперзвуковая ракета, которая летит со скоростью 10 махов, она уже стоит на вооружении нашей армии в Южном военном округе. Если кто-то усомнился в этом, то пускай посмотрит, мы специально продемонстрировали пуски этой ракеты. Эта первое.
Второе. Лазерный боевой комплекс – он тоже стоит на вооружении.
Далее, я уже говорил и хочу повторить, что система «Авангард» находится уже в промышленном производстве, в серию пошла, и в 2019 году мы планируем её поставить в Вооружённые Силы.
В 2020 году мы планируем поставить в Вооружённые Силы самый мощный ракетный комплекс стратегического назначения «Сармат»
В 2020 году мы планируем поставить в Вооружённые Силы наш самый мощный ракетный комплекс стратегического назначения, это новая баллистическая ракета, сверхмощная – «Сармат». У нас есть разработки, о которых я упоминал.
Это два изделия с ядерным двигателем, с ядерной двигательной установкой, с малой двигательной установкой, это ракета глобальной дальности и подводный беспилотный аппарат. И в том, и в другом случае мы завершили главный этап разработки, а именно всё, что связано с испытаниями этой ядерной двигательной установки.
Там нужно ещё некоторые вещи сделать в плановом режиме. Работа идёт именно по плану, в рамках запланированных процедур. У меня никаких сомнений нет насчёт того, что они в запланированные сроки будут поставлены на вооружение Российской армии.
А те, кто сомневается в этом, сомневались и в 2004 году в отношении «Авангарда». Я уже сказал, он в серию пошёл. Но и это ещё не всё, что мы планируем изготовить и поставить на вооружение. Как я и отмечал в Послании, пока об этом рано говорить, но мы скоро об этом скажем…
Будет ли третья мировая?
Можно вспомнить Эйнштейна. Он сказал: я не знаю, какими средствами будет вестись третья мировая война, но четвёртая будет вестись с помощью камней и палок. Вот понимание того, что третья мировая война может оказаться концом сегодняшней цивилизации. Вот это понимание должно сдерживать нас от крайних и чрезвычайно опасных для современной цивилизации действий на международной арене.
Кстати говоря, то, что после Второй мировой войны мы живём в условиях относительного глобального мира, – региональные войны постоянно вспыхивают то там, то здесь, достаточно вспомнить войну во Вьетнаме, или конфликт на Корейском полуострове, или вот сейчас на Ближнем Востоке постоянно происходят: то Ирак, то Ливия, то другие конфликты, – но глобальных не было конфликтов. Почему? Потому что в мире между ведущими военными державами был установлен стратегический паритет. И как бы вот то, что я сейчас скажу, неприятно ни звучало, но это правда: страх взаимного уничтожения сдерживал всегда участников международного общения и ведущие военные державы от резких движений и заставлял уважать друг друга.
Вот выход Соединённых Штатов из Договора по противоракетной обороне – это попытка сломать этот стратегический паритет. Но мы на него отвечаем. В своём Послании я уже об этом говорил, современные системы наших вооружений, которые разработаны и будут ставиться уже на вооружение, они этот паритет, безусловно, сохранят.
Надо понимать это, думать об этом и найти современные, отвечающие реалиям сегодняшнего дня формы нашего взаимодействия. Пора уже сесть за стол переговоров и не только подумать, но выработать современные, адекватные сегодняшнему дню схемы международной европейской безопасности.
Какая сейчас полоса – чёрная или белая?
Если говорить такими категориями: «белая», «чёрная», «серая», в какой полосе мы сейчас находимся, то мы двигаемся в сторону устойчивого «белого цвета».
Что даёт основания так говорить и так считать? Во-первых, мы вышли на траекторию устойчивого роста экономики. Да, это пока рост скромный, небольшой, но это не падение, а рост – 1,5 процента за прошлый год. Растёт промышленность, стабильно растёт сельское хозяйство. И всё это приобрело устойчивую тенденцию.
У нас исторический минимум по инфляции. Это очень важная предпосылка для дальнейшего роста. И это всё на фоне ускоренного роста прямых инвестиций: за прошлый год – 4,4 процента. Это очень хороший показатель. Это говорит о том, что в ближайшей перспективе рост гарантирован, обеспечен.
Мы должны защищать свои интересы. Делать это последовательно, не по-хамски, не грубо, но защищать свои интересы и в сфере экономики, и в сфере безопасности
На фоне того, что у нас очень низкий уровень внешней задолженности, менее 20 процентов, и наблюдается рост золотовалютных резервов (он был до 400 миллиардов, сейчас уже 450 миллиардов), это говорит о том, что у нас стабильные, хорошие условия для развития экономики.
Наконец, один из важнейших показателей: у нас продолжает расти продолжительность жизни. И второе – мы всё-таки вышли на устойчивый рост доходов граждан. Заработные платы выросли, реальные доходы населения – на 3,8 процента.
Почему дорожает бензин?
То, что сейчас происходит, это недопустимо. Но надо признать, что это результат неточного регулирования, которое было введено в последнее время в сфере энергетики. Правительство провело так называемый пересмотр некоторых налоговых мер по наполнению бюджета, так называемый манёвр сделало в этой сфере. Всё это привело к стимулированию вывоза за границу, на экспорт, сырой нефти. Что произошло дальше? Цены на нефть на мировом рынке поднялись. Для того чтобы загрузить свои НПЗ, нефтеперерабатывающие заводы, компании наши делают это, но они считают недополученную выгоду за тот объём нефти, которую направляют на НПЗ, который они могли бы, как они полагают, реализовать на внешнем рынке и получить больший доход. Чтобы эти выпадающие, условно выпадающие, доходы компенсировать, поднимают цены и на бензин, и на дизельное топливо.
Правительство уже приняло ряд решений на этот счёт. Во-первых, снижен акциз по бензину на 3 тысячи, по дизтопливу – на 2 тысячи. Принято решение отменить планировавшееся ранее, с 1 июля этого года, дальнейшее повышение акцизов, его не будет. К осени текущего года должны быть приняты дополнительные меры по стабилизации ситуации на рынке. Я исхожу из того, что и правительство будет за этим строго следить, и ФАС будет принимать соответствующие решения, не будет смотреть на происходящие события сквозь пальцы.
Об обвинениях в адрес России
Это такой способ сдерживания России, так же как и пресловутые санкции, потому что эти бесконечные обвинения создают базу для применения сдерживающих мер, как думают те, кто прибегает к таким средствам работы с Россией, сдерживания развития России. Почему это делается? Потому что видят в России угрозу, видят, что Россия становится для них конкурентом.
Мне представляется, что это очень ошибочная политика, потому что нужно не сдерживать кого бы то ни было, в том числе и Россию, а наладить конструктивное взаимодействие, и тогда общий эффект для мировой экономики будет исключительно позитивным, причём для подавляющего большинства участников международного общения.
И понимание этого всё-таки приходит к нашим партнёрам. Вы же видите, что во многих странах происходит. Там уже на политическом уровне все говорят о необходимости выстраивать нормальные отношения. Да, каждая страна имеет свои собственные интересы, но они не должны решаться с помощью эгоистических методов политики, в том числе в сфере экономики. Понимание этого приходит ко многим нашим партнёрам. Надеюсь, что этот процесс будет набирать обороты.
Для нас очевидно, что мы должны защищать свои интересы. Делать это последовательно, не по-хамски, не грубо, но защищать свои интересы и в сфере экономики, и в сфере безопасности. Мы это делали и будем делать. Но мы всегда ищем компромиссы, стремимся к этим компромиссам.
Всё это давление закончится тогда, когда наши партнёры убедятся, что применяемые ими методы неэффективны, контрпродуктивны, вредны для всех и что придётся считаться с интересами Российской Федерации.
Что будет
перед мундиалем?
Надеюсь, что до таких провокаций дело не дойдёт. А если это случится, мне думается, что это будет иметь очень тяжёлые последствия для украинской государственности в целом.
Ещё раз хочу подчеркнуть: рассчитываю, что ничего подобного не случится. Да и невозможно запугать людей, которые живут на этих территориях – в Донбассе, в ЛНР, ДНР. Мы видим, что там происходит, и видим, как люди это всё переносят. Мы оказываем обеим непризнанным республикам помощь и будем это делать дальше. Но то, что происходит в целом вокруг этих территорий, – это, конечно, печально.
Это, кстати, говорит ещё и о том, что действующее украинское руководство не в состоянии решить эту проблему. Ну как можно решать эту проблему, считая эти территории своими и организуя полную блокаду этих территорий? Как можно считать эту территорию своей и людей, которые проживают на этой территории, своими гражданами, и постоянно подвергать их обстрелам, когда страдают мирные жители?
И сейчас представители ОБСЕ фиксируют увеличение обстрелов именно со стороны вооружённых сил Украины. Зачем это делать, когда нужно просто идти по пути выполнения Минских соглашений? Это просто нелепо с точки зрения реализации конечного результата – восстановления территориальной целостности страны. Чем дольше и чем дальше это происходит, тем хуже для Украины.
Украина вступает сейчас в новый внутриполитический цикл, в том числе и по выборам в Раду, и по выборам президента, и ситуация в этой связи усугубляется. И я ещё раз хочу это подчеркнуть: нынешние украинские власти, особенно в этой ситуации, не в состоянии решить проблему этих территорий – ЛНР и ДНР – в том числе потому, что им не нужны избиратели с этих территорий. Потому что ясно, что они за действующую власть никогда не проголосуют.
Но если власти будут руководствоваться своими узкокорыстными и политическими, и экономическими интересами, если будут продолжать грабить свой народ и откладывать деньги на чёрный день в офшорах на своё собственное имя, то тогда ни к чему хорошему эта ситуация не приведёт.
Посмотрим, как будет ситуация развиваться, а мы сделаем со своей стороны всё, чтобы она была разрешена в рамках минского процесса и Минских договорённостей.
О строительстве дорог
Тема дорожного строительства у нас звучит постоянно и справедливо. Страна у нас огромная, и транспортные вопросы всегда являются актуальными. Именно в силу огромности нашей территории на тех или иных площадках явно сделано ещё недостаточно. Но исторически так сложилось.
Вот смотрите, у нас в 1960-е годы уже планировали построить дорогу и связать Дальний Восток с европейской частью. Начали в 1960-е годы, пробовали потом в конце 1980-х – в начале 1990-х. И в первом случае, и во втором бросили эту стройку, оставили. И мы совсем недавно только сделали первую дорогу Чита – Хабаровск, по которой мне пришлось проехать на «Ладе Калине». Огромность территории и вызывает часть этих проблем.
Но одна из приоритетных задач, которую мы должны решать на ближайшую шестилетку, – это как раз пространственное развитие, связанность территории, это дорожное в том числе строительство. Если у нас сегодня дороги на федеральном уровне более или менее в приличном состоянии, то на региональном количество дорог, находящихся в нормативном состоянии, чуть ли не в два раза меньше. Мы должны добиться, чтобы не только федеральные, но и региональные трассы были в очень приличном состоянии. В процентном отношении они должны дорасти там до 70–80 процентов, для этого предусматриваются необходимые ресурсы. Вот с 2012 до 2017 года мы истратили в целом на дорожное строительство примерно 5,1 триллиона рублей. Мы планируем почти удвоить за ближайшую шестилетку эти средства. Примерно 9,6–9,7 триллиона рублей будут направлены на цели дорожного строительства, причём в разных регионах Российской Федерации.
Спасибо министерству обороны…
Один из вопросов «Прямой линии» прозвучал вчера из стен Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова в Санкт-Петербурге. Здесь, на кафедре военной травматологии и ортопедии, лечат тех, кто получил ранение на поле боя или во время учений.
В палате № 21 находится на излечении Ирина Баракат. В июне 2016 года Ирина попала под обстрел. По одному из районов сирийского города Алеппо, где она проживала, боевики наносили удары самодельными бомбами, переделанными из газовых баллонов. Один из баллонов залетел в дом, где находилась вся семья. Ирина увидела это, успела прикрыть собой детей, но сама при этом получила тяжелейшую минно-взрывную травму. Пять суток она была в коме, но выжила.
Кстати, наши телевизионщики познакомились с ней ровно за месяц до этого трагического события, когда снимали репортаж из Алеппо о том, как работают наши военные специалисты из Центра по примирению сторон. Ирина помогала им, работала переводчиком, участвовала в переговорах с представителями вооружённой оппозиции. Но она не являлась и не является гражданкой России. Она родилась и выросла в Одессе, вышла замуж за гражданина Сирии, переехала в Алеппо…
Так вот, не являясь гражданкой России, она фактически служила России и делала всё для установления мира в Сирии. И конечно, когда с ней случилась такая беда, наши военнослужащие не бросили её, переправили в Санкт-Петербург, в Военно-медицинскую академию. И вот уже два года здесь бьются за её здоровье и жизнь.
Но у Ирины есть проблемы. Поэтому она обратилась на «Прямую линию», чтобы попросить о помощи Президента России.
– Спасибо вам огромное за то, что вы обратили внимание на мою просьбу, – сказала она Владимиру Путину в прямом эфире. – Большое спасибо министру обороны Сергею Шойгу за то, что он принимал участие в моей личной жизни, и за то, что доставили меня из Сирии на лечение в Санкт-Петербург. Огромное спасибо военным медикам за то, что они два года лечат меня и восстанавливают, находятся рядом, поддерживают морально. Они сохранили мне ногу, которой я могла лишиться. Но я хочу вернуться к нормальной жизни, хочу ходить. Для этого мне нужны нормальные функциональные протезы, но протезы могут получить только граждане России, кем я не являюсь. И я прошу вас, Владимир Владимирович, о помощи в получении гражданства Российской Федерации. И самое главное – это то, что я два года не видела своих детей и мужа, они очень скучают по мне, я тоже. Приехать сюда они не могут, так как они являются гражданами Сирии. Сирийцам сюда приехать очень трудно. А я гражданка Украины, я их не могу пригласить сюда. И я вас очень прошу, помогите мне увидеться с детьми и воссоединиться с семьёй…
– Я уже говорил о том, как мы должны относиться к получению российского гражданства нашими соотечественниками и теми, кто считает себя частью большого русского мира, – сказал в ответ Владимир Путин. – Это в первую очередь касается украинских граждан, где бы они ни были, где бы ни проживали. Это касается других людей, вне зависимости от национальности и вероисповедания, но считающих себя частью русского мира.
Ваш случай – особый. Это большая беда и трагедия – то, что с вами произошло. Надеюсь, что ваши дети знают, что мама поправляется. Желаю вам в этом успехов. Хочу выразить слова благодарности тем военным медикам, которые вами занимаются. Уверен, что здоровье у вас восстановится настолько, насколько это возможно в вашем случае. Мы все прекрасно понимаем, какие травмы вы получили. Но, безусловно, такие люди, как вы, нуждаются в поддержке и получат её в том объёме, который нужен для того, чтобы жизнь сложилась в вашей семье счастливо.
Президент пообещал Ирине, что Министерство обороны найдёт её родственников и доставит их в Россию. Непременно получит она и российское гражданство.