Формирование готовности общества к массовому героизму может стать инструментом стратегического сдерживания
Жизнь распорядилась так, что одно из главных событий ХХ века – Победа в Великой Отечественной войне в постсоветский период – подверглось беспрецедентным смысловым искажениям, а её участники, особенно те из них, кто был вписан и закреплён в исторической памяти нашего народа в позитивных мифах, стали объектами иррационального шельмования. Тема эта для российского общества остаётся и сегодня весьма болезненной.
Столкновение двух идеологий
При этом приходится признать, что традиция рассматривать Отечественную войну как схватку не просто РККА и вермахта, а «красного» и «коричневого» проектов, как столкновение двух идеологий утеряна. В такой интерпретации цели войны и попытка определиться с её истинным характером принципиально выносятся за скобки. Особенно популярным стало утверждение, что советские генералы победили немецких просто потому, что «завалили их трупами».
Вместе с тем американские исследователи, осмысливая в первое послевоенное пятилетие истинные причины победы Советского Союза над нацистской Германией, особо подчёркивали присутствие у СССР такого преимущества, как наличие сформированного в предвоенное время мощного духовно-патриотического потенциала. Скажем так: сцементированное и мобилизованное общество без колебаний выдало советскому руководству мандат на тотальную и бескомпромиссную борьбу с врагом.
Кто знаком с историей создания, казалось бы, в принципе невозможной антигитлеровской коалиции, наверняка подтвердит, что это знаменательное событие стало возможным только после того, как лидеры англосаксонского мира убедились в стальной готовности Советов идти до конца.
Великий русский учёный Владимир Бехтерев предлагал ввести в школах воспитание социального героизма
Ведущий американский специалист по военной пропаганде Пол Лайнбарджер в начале 1950-х годов писал: «Советские коммунисты блестяще, почти с ужасающей эффективностью, провели предвоенную пропагандистскую кампанию в своей стране».
Тем не менее на признание заслуг советского идеологического и пропагандистского аппарата в подготовке и достижении Победы в Великой Отечественной войне, в отличие от освещения деятельности высшего советского политического и военного руководства, популяризации случаев героизма бойцов и командиров, самоотверженности тружеников тыла, всё ещё наложено табу.
Плох или хорош был Лев Мехлис (сейчас это только «цепной пёс Сталина», однако в русской армии он с 1911 года, а в 1917 году дослужился до унтер-офицерского чина фейерверкера 2-й гренадерской артиллерийской бригады на Румынском фронте) в качестве «кризисного полководца», нас сейчас не интересует. А вот плох или хорош он был в роли руководителя идеологической «перековки» политической работы в РККА и перехода с рельсов утопического интернационализма на рельсы русского патриотизма в его советской ипостаси, разобраться давно стоит.
Отметим только, что он был самым активным инициатором, организатором и исполнителем такой работы. Именно он «придумал» ордена «князей» – Суворова, Кутузова, Александра Невского. Был учреждён и орден Богдана Хмельницкого – единственный орден СССР, надпись на котором сделана по-украински: «Богдан Хмельницький». Мой отец был награждён этим орденом за участие в Корсунь-Шевченковской операции.
Воспитание социального героизма
Необходимо признать: для создания и поддержания в предвоенное и военное время атмосферы активного патриотизма, укоренения в советском народе оборонного сознания пропагандисты и идеологи того времени смогли не только разработать эффективные технологии влияния на символическое пространство, которые были адекватны существовавшему социуму, но и создать такую общественную атмосферу, когда личностные духовные потенциалы трансформировались в то, что принято называть массовым героизмом и жертвенностью.
Если присмотреться к этому внимательно, то ростки такого успеха видны уже в идеях великого русского физиолога и психолога Владимира Бехтерева, который считал, что психическая энергия человека, энергия его жизни не может исчезнуть бесследно, а должна перейти в какую-то иную форму. Учёный говорил в этой связи о принципиально важной вещи – социальном бессмертии души. Он уже в советское время предлагал ввести в школах воспитание социального героизма. «Служение обществу должно чувствоваться детьми даже не как должное, а как необходимое и неизбежное, как внутренняя потребность, как оправдание своего бытия», – писал Бехтерев.
Коллективное желание «добить врага в его логове» было сильнее, чем индивидуальный инстинкт самосохранения
Однако это не означает универсальности опыта «советских пропагандистов». Историки делают важное наблюдение: «Начало Первой мировой войны было встречено небывалым патриотическим подъёмом: царскому правительству обществом и народом был выдан огромный кредит доверия, который, однако, оказался растрачен весьма быстро. Уже через два с половиной года практически всё общество отвернулось от императора, а народ не выступил в его поддержку».
Говоря о современных принципах стратегического сдерживания противника на основе готовности общества к массовому героизму и о позитивных установках подобного рода как факторе победы в массовых войнах ХХ века необходимо учитывать опыт осмысления поражения России как раз в Первой мировой войне. «Наша готовность дипломатическая к войне была превосходна, финансовая и военная – весьма сносная, но во внутриполитическом отношении мы были совершенно не готовы; удивительным является не революция 1917 года, а запоздание её на два года», – так оценивал положение вещей Александр Свечин, один из русских военных стратегов, признанных в мировом масштабе.
Война была проиграна, Российская империя развалилась. Позволим себе применить «шаблон Свечина» для оценки качества предвоенных приготовлений к случаю войны СССР с нацистской Германией: в дипломатическом отношении – безобразно, в финансовом и военном – вполне сносно, во внутриполитическом – блестяще. Итог: Победа. СССР стал сверхдержавой.
Сегодня век триумфа коммуникационных технологий и понимания социальной роли стратегической пропаганды. Но создаётся ли у нас потенциал массового героизма?..
Пока налицо воспроизводство «диванных армий», активизм которых является неким эквивалентом кредита доверия политикам. Ситуация сегодня складывается следующая: общественные энергии легко возбуждаются, но ни во что мало-мальски значимое не трансформируются. Это приводит к определённым психическим сдвигам на индивидуальном уровне, что можно отследить, анализируя дискуссии в Сети, где градус агрессивности участников коммуникации часто зашкаливает. Но чем-то жертвовать никто не собирается!
«У нас героем становится любой…»
В русле развиваемой темы нельзя не коснуться вопроса о том, что и население гитлеровской Германии, равно как и практически всех стран континентальной Европы, попало под воздействие нацистской стратегической пропаганды. Эффективность работы ведомства Геббельса никто из современных исследователей не оспаривает, а выражение «геббельсовская пропаганда» стало нарицательным.
Кстати, из 37 дивизий ваффен-СС (войск СС. – Ред.), участвовавших в войне, только 12 были немецкими. Войска СС до середины 1943 года комплектовались на добровольной основе и представляли собой всемирный «чёрный интернационал». В битве за Берлин, когда исход войны был всем уже ясен, особую стойкость проявляли солдаты 33-й гренадерской (французской) дивизии СС «Шарлемань».
Но ещё сильнее был наступательный порыв советского солдата. По свидетельству участников боёв, несмотря на понимание перспективы скорого окончания войны – буквально в течение нескольких дней или даже часов – и страстное желание дожить до Победы, красноармейцы неоднократно нарушали приказы о прекращении захлебнувшихся атак в целях закрепления на достигнутом рубеже и наращивания сил для последующего броска. Советские солдаты большими группами продолжали штурмовать здания, несмотря на кинжальный огонь из окон и подвалов. Коллективное желание «добить врага в его логове» было сильнее, чем индивидуальный инстинкт самосохранения.
Героизм для красноармейца – это некоторая заданность, постоянная готовность к героизму (ожидание момента для реализации) и даже латентная жизненная потребность отдельных членов сообщества, выступающих как единое целое в своей идейно-духовной сплочённости: «Когда страна быть прикажет героем, у нас героем становится любой…»
Понять русскую душу
В Соединённых Штатах не так давно на волне стратегической кампании по борьбе с «русской пропагандой» имело место нечто вроде ренессанса «стратегической социологии». В конце апреля 2015 года министерство армии США направило в военную академию США в Вест-Пойнте запрос на проведение социологического исследования, посвящённого России. Пожалуй, впервые за всю историю постсоветской России перед американской военной наукой США остро встал вопрос о прояснении состояния и реальных характеристиках массового сознания россиян. Особый интерес вызвали сфера идеологии и влияние на формирование мировоззрения и жизненной позиции активной части населения РФ советских исторических мифов и – шире – трактовок событий и фактов из новейшей истории России.
Американские специалисты в области информационно-психологического противоборства и стратегической пропаганды настояли на выделении необходимых финансовых средств для проведения в России сразу двух социологических исследований, которые, впрочем, проводятся по единому контракту. Первое из них имеет целью определиться с тем, «что представляет собой современный русский национализм» (под национализмом в данном случае по американской традиции подразумевается патриотизм). Второе должно прояснить вопрос о том, «как граждане Российской Федерации воспринимают те или иные события из истории своей страны ХХ века».
К сожалению, результаты исследований нам недоступны. Тем не менее само инициирование таких исследований отражает тот факт, что американское научное сообщество, обслуживающее силовые ведомства и спецслужбы, решило обратить самое пристальное внимание на эволюцию системы общественно значимых исторических мифов, сопровождающую процессы в российском социуме.
* * *
Все приведённые примеры и рассуждения должны подводить нас к одной мысли: ключ к победе лежит в работе на собственной территории. История показывает, что при экстраординарных усилиях и при целенаправленной политике стратегическая пропаганда может превратиться в «абсолютное оружие», в фактор стратегического сдерживания.
Игорь Александрович НИКОЛАЙЧУК – эксперт Центра специальных медиаметрических исследований.
Игорь НИКОЛАЙЧУК