Преступления латышского добровольческого легиона СС не должны быть забыты.
Проведённая по итогам Второй мировой войны денацификация оказалась, как сегодня выясняется, неполной – иначе бы такое постыдное явление, как возрождение неонацизма на европейской земле, в наши дни не имело бы места. Решения Контрольного совета по Германии, частично саботированные западными партнёрами, не сработали, хотя изначально и преследовали благие цели.
Нелишним будет напомнить и о том, что огромное количество нацистов и их приспешников после окончания боевых действий в Европе нашло надёжное убежище, скрывшись от правосудия в США, Канаде и странах Латинской Америки. И уже в наши дни оттуда на историческую родину предков-коллаборационистов привычно экспортируются «правильные» президенты и министры, чтобы вновь управлять этими странами.
Практически ежегодно 16 марта в Риге проходит шествие участников преступной организации СС, а также их потомков, для которых этот день стал предметом особой важности. «Гордости», мол, за то, что латышские эсэсовцы в этот день начали боевые действия в интересах преступного фашистского режима. Однако сами немцы не отмечают те даты, когда в качестве союзников в их общих интересах начали воевать финны, румыны, венгры, итальянцы… Большинству нынешних немцев стыдно, что они являются потомками изуверов, в течение нескольких лет терзавших страны Европы.
Но в случае с латышами наблюдается обратный процесс: они гордятся тем, что их небольшую страну на 300 процентов использовали в интересах германского национал-социалистского режима, сначала ограбив, а затем ликвидировав большую часть трудоспособного мужского населения… Вот и получается, что латыши гордятся тем, чего до сих пор стыдятся нормальные немцы!
Хвалёная европейская традиция, идущая из мрачного средневековья, по которой «Победитель получает всё», всегда привлекала к себе и нацистов, и радикальных националистов. Но ни в Риге, ни в Берлине, ни в Хельсинки, ни в Риме образца 1940-х годов победы так и не дождались. Выходит, марш в память Латышского добровольческого легиона СС – реквием по несбыточной мечте?
Не так давно в общественном транспорте Риги появились таблички, извещающие, что задняя площадка транспортных средств предназначена исключительно для размещения русскоязычных пассажиров. Не исключено, что через какое-то время появятся таблички типа «Whitesonly!» – «Только для белых!», которые будут разъяснять всем реальность новейшей латышской истории, новые правила поведения для «чужих». И если кто-то подумал, что задняя площадка – «привилегия» для русских, то это неверно: на самом деле это очередной позор для Латвии.
Думается, что уместным будет напомнить о некоторых фактах из постыдной истории Латышского легиона СС, большая часть которого сгинула на полях сражений, отстаивая чужие человеконенавистнические интересы. Именно остатки латышских подразделений СС (вместе с единомышленниками из Скандинавии, Франции, Испании и других стран) умудрились даже поучаствовать в обороне Берлина.
Сохранились донесения советской военной разведки, материалы перлюстрации трофейных писем, а также протоколы допросов латышских легионеров, попавших в плен в ходе боевых действий. Ныне они находятся на хранении в Центральном архиве Министерства обороны РФ и позволяют со всей объективностью судить, что представляли из себя прибалтийские эсэсовцы.
Максимально использовать людские ресурсы прибалтийских республик Германия намеревалась давно под предлогом якобы многовековой исторической общности, когда эти земли находились под немецким протекторатом, под «крепкими хозяевами» – немецкими баронами. Позднее, в 1918 году, кайзеровские части «освобождали» Ригу от советской власти, а в 1919-м это повторно осуществили формирования ландсвера. Спустя два десятилетия Германия «освобождённую» республику ограбит экономически, вывезя с её территории как музейные ценности (к чему они свободным латышам?), так и всё необходимое для жизнеобеспечения собственного населения и воюющего вермахта.
Стоит отметить, что в межвоенный период страны Прибалтики, помимо собственных армий, имели ещё и военизированные формирования национального толка: «Железные волки» (Литва), «Айзсарги» (Латвия), «Омакайтсе» (Эстония). Отдельные из них имели столь большое влияние в собственных странах, что без проблем меняли президентов, членов правительства и иных нежелательных.
Поэтому возможностями этих организаций незамедлительно воспользовались немецкие спецслужбы, особенно после прихода к власти в Германии в 1933 году Адольфа Гитлера. Националисты всяких мастей – весьма притягательная для национал-социалистов среда, сулящая, при правильной постановке работы, немалые выгоды.
Прибалтийские националисты с готовностью восприняли предложение немцев поучаствовать в военной авантюре. Уже в 1940 году они стали частью созданного на немецкие деньги местного «сопротивления», которое вначале противостояло процессу советизации республик, а спустя ещё год выступило добровольным помощником вермахта. Ещё до немецкой оккупации эти формирования «самообороны» отличились в «очистке» собственных государств от евреев, а также в сведении счётов с коммунистами, советскими активистами, родственниками военнослужащих РККА… Наиболее активные боевики успели даже поучаствовать в вооружённых столкновениях с частями регулярной Красной Армии, отступавшей летом 1941-го под напором немцев.
18 августа 1941 года все предприятия и земли Прибалтики были объявлены «собственностью германского государства», в рамках обеспечения вожделенного для нацистов «жизненного пространства». Из-за начавшегося к осени в различных оккупированных регионах СССР, включая Латвию, партизанского движения, оккупационные силы в этой прибалтийской республике начали спешное формирование специальных полицейских батальонов.
В эти батальоны принимали солдат и офицеров на добровольной основе, и первыми в них были приняты члены отрядов «самообороны» (айзсаргов). Остальным мужчинам призывного возраста было предложено либо поступить на военную службу, либо уехать на год на обязательные работы в Германию. Вполне естественно, что многие латыши выбрали для себя службу в полиции, надеясь на спокойную жизнь на родине.
Однако уже в октябре 1941 года «хозяйственные» немцы начали использовать латышей для борьбы с партизанами и проведения карательных операций в целях устрашения населения сначала в российских областях, а затем в Белоруссии и на Кавказе. И латышские нацисты «не подвели»: их зверства, превосходящие по степени жестокости даже действия самих фашистов, оставшиеся в живых в этих регионах запомнили навсегда.
Стремясь восполнить потери в живой силе, руководство вермахта решает использовать для этого те самые полицейские батальоны, начав формировать из них отряды СС. Примечательно, что в отличие от немцев главным критерием для латышских эсэсовцев был рост.
Первые латышские части, появившиеся на Ленинградском фронте, были сформированы в феврале-марте 1942 года. Это были 21-й Либавский охранный батальон и 39-й охранный батальон численностью до 450 человек каждый.
Практически ежегодно 16 марта в Риге проходит шествие участников преступной организации СС, а также их потомков
Многие из латышских легионеров попали в эти подразделения обманным путём. Вот что рассказывает один из «добровольцев» о том времени: «В феврале я, как и другие безземельные крестьяне, получил извещение, что 1 марта я должен в обязательном порядке явиться в город Либаву для отправки на работу, причём можно было выбирать – или в Германию, или в тыл немецкой армии. Поскольку все говорили, что в Германии очень тяжёлые условия жизни, я решил записаться на работу в тылу германской армии. Меня включили в 21-й Либавский батальон, причём сказали, и я был уверен в этом, что это рабочий батальон. В первые же дни марта нас обмундировали в форму бывшей латвийской армии, выдали лопаты и винтовки. В течение марта нас обучали военному делу. На мой вопрос сержанту: если мы являемся рабочим батальоном, почему же нам выдали винтовки, он ответил, что это распоряжение немецкого командования и что мы, вероятно, поедем работать на Украину. Вместо этого нас послали на фронт под Ленинградом».
Формирование 16-го, 17-го и 19-го латышских батальонов происходило уже на основе объявленного немцами в рейхскомиссариате «Остланд» обязательного призыва, хотя изначально оккупанты поддерживали версию задействования латышских формирований исключительно для поддержания порядка и несения караульно-конвойной службы. Уже в скором времени эти охранные батальоны были направлены на фронт: 16-й и 17-й были переброшены в район озера Ильмень, а в мае 1942 года к ним присоединился и 19-й батальон.
В летних боях 1942 года очень серьёзные потери понесли 19-й и 21-й батальоны. Из остатков этих батальонов в тылу были сформированы запасные части, которые использовались оккупационными властями для борьбы с партизанами. Они безуспешно пытались бороться с народными мстителями в латышских лесах. В то же время о потерях латышских частей СС на фронте даёт некоторое представление статья в газете «Даугавасванаги» от 26 марта 1943 года. В ней сообщилась, что только в трёх рижских госпиталях одновременно находилось на излечении около 500 раненых эсэсовцев.
В декабре 1942 года из остатков латышских частей были отобраны солдаты для Латышского добровольческого легиона СС, который был образован в период с декабря 1942 по февраль 1943 года. При этом центр формирования находился в Риге, однако отдельные части для него были собраны непосредственно на переднем крае.
К 22 февраля 1943 года в Дудергофе (в районе Красного Села под Ленинградом) было собрано до батальона (около 500 человек) латышской пехоты СС, которую назвали 3-м батальоном легиона СС. Одновременно с этим закончилось формирование 1-го и 2-го батальонов, образованных из остатков 19-го и 21-го охранных батальонов.
Надо отметить, что между латышами и немцами, несмотря на вроде бы «идейную близость», сложились неприязненные отношения, которые отмечались и в тылу, и на фронте. Пресловутая тевтонская спесь всячески этому способствовала. Так, например, в полевом буфете в Красном Селе легионеры СС обязаны были пропускать немцев без очереди, а на передовой латышские части располагались вперемешку с голландскими добровольцами СС – у последних офицерский состав был из немецких офицеров, и поэтому они могли легко контролировать прибалтов.
Вооружение, предоставленное личному составу легиона, состояло из трофеев, взятых немцами в других странах – в Чехословакии, Австрии, Бельгии. Особенное недовольство латышей вызывало питание. Собственные офицеры часто обкрадывали подчинённых, не выдавая им в полном объёме положенные колбасные изделия, масло, другие наиболее калорийные продукты, поощряя тем самым грабёж солдатами местного населения.
В конце апреля 1943 года 1-й полк легиона был направлен в район Волхова, где ему поручили оборону 25-километровой линии фронта. Несмотря на то что легион именовался добровольческим, из волонтёров были практически только офицеры – как правило, из кадров бывшей латышской армии. Время от времени легион пополнялся призванным личным составом. В Латвии появились даже специальные агенты-вербовщики, активно работавшие в поисках добровольцев в различных питейных заведениях, ресторанах и закусочных. На память о тех днях у латышей осталась занимательная поговорка: «У отца было три сына, два умных и один доброволец».
Вследствие больших потерь на фронте менялись настроения в латышском обществе. Праздничного настроения, с которым Рига в 1941-м провожала на фронт первых добровольцев, больше уже никогда не было. При отправке очередных эшелонов на перроне голосили близкие родственники и подруги. Вот что писала своему знакомому 1 августа 1943 года Зельма Каукис из Яунгулбенской волости: «Расскажу, как после тебя уехали новые легионеры. На станции было ужасно много народу и все ужасно плакали – как уезжающие, так и провожающие, а музыканты играли только печальные песни, и все плакали во весь голос».
Нормой жизни на фронте и в тылу стало и членовредительство, регулярно подкрепляемое привычной уже тактикой ухода мужчин призывного возраста в «зелёные братья», причём этому очень часто способствовали близкие родственники: «Не для того я тебя растила, чтобы ты от пули погибал».
Недовольны прибалтийские эсэсовцы были и положением своих семей. За изъятые принудительным порядком продукты немцы платили смехотворно мало: за корову – всего лишь 15 оккупационных марок, за 45 пудов ржи (720 кг) – 43 марки, за 80 кг свинины – 60 марок. Сельскохозяйственный инвентарь получить или купить стало практически невозможно, рабочей силы не хватало, тракторы не использовались по причине отсутствия горючего. Не лучшим образом обстояло дело и в городах, где практически не стало промтоваров, удачей считалось получение ордера на покупку ботинок с деревянными подошвами. Сельскохозяйственные рынки и полки магазинов опустели: продавать стало нечего, так как всё произведённое в Латвии вывозилось для обеспечения населения Германии.
Ради исторической правды следует также подчеркнуть, что наряду с прибалтийскими эсэсовцами были и другие латыши. Только Героями Советского Союза стали 28 уроженцев этих мест.
Прощения за преступления добровольческого легиона СС никому и никогда не будет, пока в мире существуют люди, знающие, что такое фашизм.
профессор Юго-Западного государственного университета.