80 лет назад справедливым обвинительным приговором военного трибунала 4-го Украинского фронта в Харькове завершился судебный процесс над тремя гитлеровскими палачами и их пособником.
К 80-летию завершения Харьковского процесса 19 декабря 1943 года в рамках историко-просветительского проекта «Без срока давности» Центр общественных связей ФСБ России опубликовал на официальном сайте Федеральной службы безопасности в рубрике «Архивные материалы» раздела «История» пояснительную статью и цифровые копии хранящихся в Центральном архиве ведомства рассекреченных документов о деятельности советских органов безопасности по документированию преступлений немецко-фашистских оккупантов и их пособников на территории Харькова и Харьковской области в годы Великой Отечественной войны. В этих документах – показания пленных гитлеровцев и свидетелей из числа наших граждан, в которых содержатся вопиющие факты о злодеяниях немецких изуверов из СС, СД и гестапо.
Зал суда в Харькове был полон – процесс, проходивший в этом городе с 15 по 19 декабря 1943 года, стал первым на территории СССР открытым судебным процессом над иностранными военными преступниками. С предложением в Государственный комитет обороны СССР «организовать по делу гласный процесс с освещением его в печати» ещё 28 сентября 1943 года обратился начальник Главного управления контрразведки «Смерш» Народного комиссариата обороны СССР комиссар государственной безопасности 2 ранга В.С. Абакумов. В тот сентябрьский день он направил в ГКО (И.В. Сталину и В.М. Молотову) докладную записку за № 251/А о многочисленных фактах истребления мирных советских граждан в городе Харькове. Этот рассекреченный документ – один из опубликованных сегодня на сайте ФСБ России. Записка стала результатом кропотливой работы, которую контрразведчики «Смерш» провели после освобождения Харькова частями Красной Армии от немецко-фашистских оккупантов 23 августа 1943 года.
В августе – сентябре 1943 года сотрудники Управлений контрразведки (УКР) «Смерш» Степного и Северо-Кавказского фронтов опросом свидетелей и допросом немецких военнопленных установили главных виновников и некоторых непосредственных участников истребления мирных советских граждан в Харькове и Харьковской области. В допросах немецких военнопленных и свидетелей массового истребления советских граждан активно участвовали и сотрудники Следственного отдела Главного управления контрразведки (ГУКР) «Смерш» НКО СССР. И вот что удалось установить.
Только в одном Харькове путём удушения в специальных машинах «душегубках», расстрелов и сожжения гитлеровские палачи уничтожили свыше 26 000 советских граждан. При этом показания об использовании душегубок дали в том числе и пленные немцы.
Из названных в докладной записке трёх немецких пленных – Рейнгарда Рецлава, Роберта Киршфельда и Ганса Лойда, давших на следствии показания о применении «душегубок», на скамье подсудимых сидел только Рецлав – бывший старший ефрейтор вспомогательной полиции, бывший сотрудник 560-й группы тайной полевой полиции при штабе 6-й немецкой армии. Киршфельд был осуждён к смертной казни через повешение позже – на Смоленском процессе 15–20 декабря 1945 года. А Лойд в зверствах непосредственного участия не принимал, поэтому проходил по делу как свидетель.
На допросах Рецлав показал, что в марте 1942 года, придя в харьковскую тюрьму, где ему приходилось бывать почти каждый день, он увидел большой грузовик. Его знакомый – сотрудник СД по фамилии Каминский отвечая на вопрос Рецлава о его назначении, пояснил, что это «газваген», или, по-русски, газовый автомобиль, который имеет назначение, как он выразился, «облегчить наш труд по истреблению нежелательных для немцев элементов и освободить от излишних хлопот и расходов, связанных с расстрелами советских людей».
Далее Рецлав, принимавший личное участие в истреблении наших граждан, подробно описал этот газовый автомобиль, находившийся в ведении штаба Харьковского охранного отряда СД. А затем дал показания о своём участии в погрузке арестованных, содержавшихся в Харьковской тюрьме, в «газваген». Он рассказал, что сначала ему показалось, что туда не уместится больше 30 человек, но затем удавалось затолкать до 60, помещая их стоящими рядом друг с другом. Поскольку дверцы машины находились на высоте около метра, обессиленные люди часто не могли в неё залезть по команде палачей. Тогда их били прикладами винтовок или ногами, а если не помогало, просто бросали в машину. Затем газовый автомобиль в сопровождении полицейских и чиновников следовал за город, где умерщвлённых выбрасывали в имевшийся там овраг и засыпали землёй. По подсчётам Рецлава, с мая по июнь 1942 года таким образом было умерщвлено не менее 8000 человек.
В ходе следствия сотрудники «Смерш» выявили и арестовали ещё двух немецких военнослужащих, непосредственно участвовавших в массовых убийствах советских граждан в Харькове: капитана контрразведки германской армии Вильгельма Лангхельда и унтерштурмфюрера СС Ганса Рица.
В итоге подсудимыми в совершении военных преступлений на Харьковском процессе стали четверо: два немецких военнослужащих – старший ефрейтор Рейнгард Рецлав и капитан Вильгельм Лангхельд, немецкий полицейский чиновник унтерштурмфюрер СС Ганс Риц и шофёр Харьковского отделения гестапо Михаил Буланов.
Изменник Родине Буланов также дал показания об использовании «душегубок». Он показал на допросе, что в январе 1942 года из Германии в Харьков была доставлена автомашина со специальным оборудованием, предназначенная для умерщвления людей газами. В гестапо или в тюрьме «душегубку» до отказа нагружали людьми, привозили уже их трупы в район старых бараков городка «ХТЗ» (Харьковского тракторного завода), где полицейские растаскивали их по баракам. Когда очередной барак был заполнен, трупы обливали какой-то жидкостью, а барак снаружи поджигали.
«При помощи «душегубки» в течение зимы и весны 1942 года в городе Харькове гестаповцы истребили несколько тысяч советских граждан. В том числе и детей, – показывал Буланов. – Мне приходилось производить чистку кузова, где я часто обнаруживал оставшиеся там мужские и женские туфли, детские ботиночки и шапочки».
Этого подонка-предателя за каждый такой ботиночек, за каждую шапочку пришедшие в зал суда харьковчане были готовы, наверное, разорвать на клочки, если бы тогда знали эти подробности. Как и вышеупомянутого Рецлава, который вот что показал об избиениях советских людей.
«Арестованных избивали настолько жестоко, что душераздирающие крики избиваемых наполняли весь дом по Сумской улице в Харькове и были слышны далеко за его пределами…
Изуродованных до полусмерти советских людей я не мог доставлять в тюрьму.
По приказанию начальника команды ГФП (тайной полевой полиции) комиссара полиции Кархана и секретаря Вульф я избивал арестованных, когда следователи уставали от избиения.
Всю полноту ответственности за сожжение и другие виды уничтожения ни в чём не повинных советских людей, в том числе женщин, стариков и детей, несут руководители разбойничьего фашистского правительства Германии и верховного командования германской армии
Нам настоятельно внушали, что каждый русский человек – это партизан, зверь и что другого обращения русский человек не заслужил. Сотрудников, проявлявших жестокость к русским, высоко ценили и поощряли по службе».
В 1990-е годы довольно настойчиво в наше общественное сознание стало внедряться представление о том, что во время Великой Отечественной войны немецкое командование поручало карательные акции своим приспешникам из числа перешедших на сторону гитлеровской Германии советских граждан, а сами немецкие солдаты якобы жестокими не были и даже угощали наших малышей конфетами.
Это правда, что среди немцев на восточном фронте не все были извергами. Однако правда и то, что извергов среди них было предостаточно и что изуверство по отношению к советским людям насаждалось и поощрялось германскими властями и командованием немецкой армии. Германская политика на временно оккупированной советской территории зиждилась на русофобии. Кстати говоря, это подтвердил и один из осуждённых на Харьковском процессе, когда ему предоставили последнее слово – капитан Лангхельд.
«По моим указаниям арестовывалось гражданское население, которое впоследствии расстреливалось, – сказал он. – Я прошу принять во внимание, что не один я такой – такова вся германская армия. О ещё более чудовищных зверствах мы имели возможность услышать здесь во время допроса свидетелей. Я не хочу замазать свою вину. Хочу лишь указать, что более глубокие причины нужно искать в установках германского правительства».
Следуя этим установкам, в марте 1943 года эсэсовцы дивизии «Адольф Гитлер» расстреляли и сожгли захваченных в плен около 800 раненых бойцов и офицеров 1-го армейского сортировочного госпиталя 69-й армии, размещавшегося по улице Тринклера в Харькове. Эвакуация наших раненых шла энергично, но всех, увы, вывезти не успели. В вышеупомянутой записке Абакумова содержатся свидетельские показания об этом чудовищном преступлении немцев.
12 марта эсэсовцы подъехали к госпиталю на трёх машинах, открыли дверь 8-го корпуса и подожгли здание. Всех наших раненых, выползавших из окон, они безжалостно пристреливали из автоматов.
13 марта утром группа эсэсовцев в количестве 10 человек с офицером во главе, выгнав оставшийся персонал из палат, зверски расправилась с ранеными во всех остальных отделениях и подвалах госпиталя.
Дольше всех держалась группа раненых 50–60 человек, находившаяся в подвале мединститута… Только 15 марта немцы обнаружили эту группу и уничтожили её частично гранатами, частично из автоматов.
В обвинительном заключении по делу о зверствах немецко-фашистских захватчиков в Харькове и Харьковской области сказано, что «всю полноту ответственности за массовые убийства и злодеяния, учинённые немецко-фашистскими захватчиками в период временной оккупации города Харькова и Харьковской области, за пытки и массовые истребления мирных жителей, за расстрелы и удушения с использованием окиси углерода в специально оборудованных машинах «душегубках», за сожжение и другие виды уничтожения ни в чём не повинных советских людей, в том числе женщин, стариков и детей, несут руководители разбойничьего фашистского правительства Германии и верховного командования германской армии».
Именем закона и справедливости, именем десятков тысяч замученных и растерзанных людей, именем всего нашего народа государственный обвинитель попросил судей приговорить всех четверых к смертной казни через повешение. Весь зал, стоя слушавший речь прокурора, зааплодировал. Второй раз аплодисменты в зале раздались после оглашения судьёй приговора. Все обвиняемые по делу были приговорены к смертной казни через повешение. Утром 19 декабря 1943 года в Харькове на городской площади приговор военного трибунала 4-го Украинского фронта был приведён в исполнение.
Виновники в совершении массовых преступлений против мирных советских граждан разыскивались советскими органами безопасности и в послевоенный период. Международный розыск нацистских военных преступников был возобновлён в 1960-х – 1970-х годах.
Земельные суды Федеративной Республики Германия на основании материалов, переданных советской стороной, оказывали правовую помощь по уголовных делам в отношении нацистских военных преступников.