В 138-й гвардейской мотострелковой бригаде установили бюст Героя России генерал-майора Михаила Малофеева.
В торжественной церемонии открытия приняли участие личный состав соединения, друзья и сослуживцы генерал-майора Михаила Малофеева, его вдова Светлана и дочери. Проект памятника был разработан военнослужащими бригады совместно с руководством проекта «Аллея российской славы».
Об участии генерал-майора Михаила Малофеева в контртеррористической операции на Северном Кавказе и подвиге в январе 2000 года написано немало. Куда меньше известно, как шло его офицерское становление. Между тем здесь есть чему поучиться и что перенять нынешним командирам частей и подразделений.
На протяжении почти десяти лет мне не раз приходилось встречаться с Михаилом Юрьевичем. Можно сказать, что само формирование его как офицера-командира проходило на моих глазах. Остановлюсь лишь на трёх наиболее памятных встречах.
Обойдёмся без «суфлёра»
В начале 1990-х годов, будучи слушателем редакторского отделения Гуманитарной академии ВС РФ, удалось «пробить» командировку на Север. Главная цель столь неблизкой поездки – мотострелковый полк в Печенге. Многие офицеры, служившие в Заполярье, хорошо знают эту часть – так называемую десятку. В своё время здесь служил отец, и я, тогда ещё подросток, много времени проводил в полку, знал здесь всё от и до: от хлебореза в столовой до стрельбища.
Именно там, в «десятке», и познакомился с подполковником Михаилом Малофеевым. Судя по всему, приезд нежданного гостя с командировочным удостоверением от редакции столичного издания не обрадовал заместителя командира полка. Оно и понятно: идут ротные тактические учения (РТУ), проверяющие из штаба округа нагрянули – дел невпроворот…
Но когда я заверил, что никаких хлопот не доставлю и даже «провожатого» мне не нужно – расположение хорошо известно, Михаил Юрьевич смягчился:
– Не оправдывайся, майор.
У каждого своя работа. Если что – заходи, не стесняйся…
Правда, вечером сам заглянул в офицерское общежитие, чтобы поинтересоваться, как устроился слушатель из Москвы. Пришёл на минутку, а проговорили тогда
с Михаилом Юрьевичем допоздна: об учёбе в Военной академии имени М.В. Фрунзе, которую он не так давно окончил, последующей службе, «о жизни» вообще. Помню, тогда обратил внимание, какое серьёзное значение придавал мой собеседник образованию: «Академия не «трамплин» для карьеры и не передышка в службе. Нужно за годы учёбы взять всё, что пригодится в дальнейшем для обучения подчинённых, расширения собственного кругозора. И не только командирского. Так что советую не терять времени зря. На ту же тактику налегай, чтобы потом в войсках краснеть не пришлось!»
Словами дело не ограничилось. Рано утром меня разбудил водитель заместителя командира полка:
– Товарищ майор, приказано доставить вас на полигон!
Трясся в уазике и недоумевал: «С чего бы это везти меня на завершение РТУ? Ведь предупредил же, что сегодня поработаю в гарнизонном Доме офицеров…»
– С досугом потом разберёшься, – встретил меня Малофеев. – Сейчас посмотри, как учение проходит. Как говорится, не для прессы, а для души.
Потом не раз вспоминал тот «северный урок». Это было не какое-то показное занятие – обычный полевой выход, пусть и в суровых погодных условиях Заполярья.
Но высочайшая организованность при отработке всех вопросов не могла не броситься в глаза: в штабе батальона кипела работа, чётко отдавались все распоряжения, офицеры, среди которых было немало недавних выпускников военных училищ, грамотно и уверенно руководили подчинёнными. Сам подполковник Малофеев почти не вмешивался, лишь изредка делая замечания. По всему было видно, что он доволен ходом учения. В последующем убедился, что это его стиль работы: на ответственных этапах учебного процесса как можно меньше «дёргать» офицеров и брать принятие решения на себя.
«Это минус прежде всего руководителю – не смог ранее всё толково разъяснить и эффективно провести тренировки, – делился потом мыслями Малофеев. – А на учениях пусть люди сами набираются опыта, не боятся ответственности. Тут ни «дирижёра» со стороны, ни «суфлёра» не нужно.
В бою ведь никто за спиной стоять не будет…»
В офицерском становлении генерал-майора Михаила Малофеева есть чему поучиться и что перенять нынешним командирам
Рассказал он и о том, что в своё время на себе прочувствовал, каково командиру взвода или роты ощущать излишнюю опеку старшего начальника. Хотя для анализа ошибок есть подведение итогов, где можно провести детальный разбор, спокойно выяснить, какие есть пробелы в подготовке и что нужно подтянуть.
Кстати, на подведении итогов того самого РТУ тогда тоже довелось присутствовать. Чувствовалось, что звено «рота – батальон» для Малофеева всё равно, что для бывалого солдата автомат: каждую деталь знает досконально, представляет, что для чего и как это отрегулировать. Помню, в разговоре один из офицеров пояснил: «Что вы хотите: его батальон всегда был в части лучшим. А теперь как в том фильме – все батальоны будут передовыми…» Прогноз оправдался: действительно «десятка» при Малофееве заметно прибавила
в боевой подготовке, и не случайно именно он уже через полтора года стал командиром полка. Но это произошло уже после моего отъезда, а тогда, прощаясь, поблагодарил Михаила Юрьевича за «северный урок» и пожелал удачи, не предполагая, что через почти шесть лет судьба снова сведёт нас.
Кабинет для замкомдива
В гарнизоне, где дислоцировалась 45-я гвардейская мотострелковая дивизия, в середине 1990-х мне приходилось бывать нередко. Части соединения принимали непосредственное участие в миротворческих операциях сразу в нескольких «горячих точках», а потому ритм боевой учёбы и службы в целом был очень напряжённым. Но с гвардии полковником Малофеевым встретился совершенно случайно на батальонном тактическом учении с боевой стрельбой (БТУ).
– Какими судьбами здесь? – был приятно удивлен, увидев его. – На учение посмотреть?
– Слабовато разведка поставлена у газетчиков – уже который месяц в дивизии, – с улыбкой пожурил Михаил Юрьевич. – Ну а не встретились по простой причине: заместителю командира в штабе засиживаться некогда – мой кабинет на полигоне.
И действительно, сколько раз потом ни приезжал в 45-ю, в штабе Малофеева никогда застать не мог. Ему приходилось буквально разрываться: требовало постоянного внимания огромное полигонное хозяйство соединения, где, помимо плановой учёбы, проходили всевозможные сборы и показные занятия самого высокого уровня. Несмотря на скудное в то время финансирование, в дивизии шли все запланированные учения, и организация каждого из них требовала участия замкомдива. Плюс специфика подготовки подразделений, связанная с выполнением миротворческих задач.
Помню на том БТУ, где тогда после Севера опять увиделись с Малофеевым, разговорился
с заместителем командующего войсками ЛВО по боевой подготовке генерал-лейтенантом Игорем Ковалёвым. Тот дал высокую оценку мотострелковому батальону гвардии майора Андрея Кашляева, а под конец добавил: «И Малофеева не забудьте упомянуть. Умеет готовить людей! Прошёл через бои на Северном Кавказе и знает, чему и как учить подчинённых».
Да, в тот день внимательно наблюдал за происходящим на учении и невольно сравнивал с тем командирским почерком, который был присущ Михаилу Юрьевичу несколько лет назад в Заполярье.
Та же чёткость, продуманность деталей. Но жёстче стали требования к организации взаимодействия, особенно с авиацией и артиллерией, к манёвру на поле боя. Кстати, одним из боевых вертолётов участвовавшего в учении звена управлял Герой Советского Союза полковник Николай Майданов. Эти два человека и весной 1997-го решали общую задачу…
«Боевые действия в Чечне заставили меня более серьёзно и вдумчиво посмотреть на многие нюансы боевой подготовки, – говорил мне Михаил Юрьевич уже после того, как разъехались с БТУ представители вышестоящих штабов и подразделения выдвигались в места дислокации. – Реальный противник не прощает ошибок и расхлябанности, должна быть максимальная собранность. И в дивизии в этом плане у меня все – единомышленники».
Ещё через полгода на полковом учении, последнем перед реорганизацией дивизии, смог убедиться, что Малофееву удалось заметно поднять планку полевой выучки. Полк гвардии подполковника Сергея Романенко, за действиями которого наблюдал сам министр обороны РФ генерал армии Игорь Сергеев, успешно вёл манёвренную оборону, а затем перешёл в наступление с подоспевшими резервами. В ходе учения шло комплексное обучение зенитчиков, разведчиков, сапёров, химиков, отрабатывались нормативы по эвакуации раненых. То есть коэффициент полезного действия учебного боя был доведён до максимума. И в этом, как отметили на разборе, большая заслуга заместителя командира дивизии.
«Революция» по-хозяйски
В последующем мы встречались мельком на военных советах округа, различных сборах с командным составом. Времени толком поговорить не было. Собственно говоря, я и так знал, что Михаил Юрьевич опять оказался в круговороте событий: назначенный на должность командира 138-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады – преемницы 45-й дивизии, он должен был в сжатые сроки совершить «революцию» в сложном хозяйстве соединения, которое сам же по сути дела тогда и создавал.
Но нельзя было уходить из бригады, пока она, как в своё время его батальон, полк, не станет всесторонне подготовленной, обученной, ухоженной.
Последнее слово услышал, когда он пригласил меня приехать к себе в гарнизон.
– Значит, уже нежданным гостем не буду? Или опять на полигон повезёшь – он тоже ухоженный?
– Тут другая программа, – заверил меня Михаил Юрьевич. – Да ты и не один будешь: целый «десант» пообещал мне начальник пресс-службы полковник Клёнов.
Гостей, пишущих и снимающих, действительно приехало немало. Показать было что: идеальный порядок в парке, образцовые склады, солдатские общежития
и столовая порадовали бы любую комиссию.
Побывали и на войсковом стрельбище. И тут Михаил Юрьевич оказался верен себе: «Ну а «Красная звезда» стрелять умеет?»
И хоть держать в руках автомат приходилось не часто, решил рискнуть. Но с условием: выполню упражнение на отлично – получу право сфотографировать командира бригады. Дело в том, что Малофеев не любил попадать в объектив фотоаппарата, всё время переадресовывая к кому-нибудь из подчинённых: дескать, о них стоит написать в первую очередь.
В результате право на снимок я заслужил. Правда, впопыхах не заметил, что кокарда на головном уборе командира бригады «перевернулась». Увидев потом снимок, Михаил Юрьевич слегка пожурил меня: в кои века поддался на твою «авантюру» и то без изъяна не обошлось!
– В генеральской форме осечки не случится, – заверил я.
– Тогда придётся подождать.
А ещё лучше с женой Светланой вместе сфотографируешь…
Сделать семейный портрет генерал-майора Малофеева так и не смог. Не успел…
Двадцать лет назад, 28 января 2000 года, генерал-майор Михаил Малофеев с воинскими почестями был похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры Санкт-Петербурга. Рядом с солдатами и офицерами, погибшими в Кавказской войне XIX века. В похоронах участвовали исполняющий обязанности Президента Российской Федерации Владимир Путин, министр обороны маршал Игорь Сергеев, отец Сергий – священник, который несколькими месяцами ранее покрестил Малофеева перед отправкой на Северный Кавказ.
Теперь в соединении, где бережно хранят память о своём командире, появился бюст Героя России генерал-майора Михаила Малофеева. На открытии были и юнармейцы – им есть с кого брать пример!
Ленинградская область
Олег ПОЧИНЮК, «Красная звезда»
Фото автора и Татьяны КИСЕЦ