Действующей в районе Бреста разведывательной группе полковника Григория Матвеевича Линькова героически помогало городское подполье.
Когда вспоминают Брест времён Великой Отечественной войны, то обычно говорят о героической обороне легендарной крепости летом 1941 года. А между тем сопротивление захватчикам продолжалось в городе весь период оккупации. Этот крупный железнодорожный узел являлся, по выражению немцев, воротами в Берлин, потому как станция Брест-Главная служила перевалочной базой войск и боевой техники. Естественно, этот объект привлекал внимание и нашей разведки, и партизанских отрядов.
Подпольные группы стали создаваться в Бресте буквально с первых дней войны. В одну из них вошла Ксения Клюева – симпатичная 24-летняя женщина, волевая и энергичная. Перед войной её мужа, Прокофия Амилаева, переведённого в Брест из Саратова, назначили областным прокурором – ворвавшиеся в город гитлеровцы расстреляли его одним из первых.
Вскоре она наладила связь с машинистами депо станции Брест-Главная и вошла в состав небольшой подпольной группы, проводившей антифашистскую пропаганду среди населения Бреста и окрестных населённых пунктов. Подпольщики предложили Ксении устроиться работать на главпочтамте, но для этого требовался немецкий паспорт без буквы «С», обозначавшей советских граждан, прибывших в Брест с востока.
Такой паспорт удалось выхлопотать другой подпольщице – переводчице магистрата. Ксения стала Оксаной, местной жительницей, «украинкой» – Брест входил в состав рейхскомиссариата «Украина».
Симпатичная, улыбчивая, элегантно одетая молодая женщина предстала перед начальником главпочтамта оберпостмайстером Ратке.
Оксана сказала по-немецки, что биржа труда направила её сюда в качестве переводчицы. Ратке просмотрел документы, спросил, где она научилась так хорошо говорить по-немецки. Она ответила, что с детства полюбила немецкий язык… Ксения Клюева рассказывала легенду о себе не спеша, приукрашивая биографию. Хотя в этом рассказе всё выглядело гладко, но Ксения знала и его слабые места: немцы могли проверить и установить ложность документов, узнать о муже-прокуроре…
В обусловленный срок пришла открытка явиться на главпочтамт, а там оберпостмайстер сказал фройляйн Оксане, что она им подходит и зачислена на службу. Так что проверка её на лояльность к Германии прошла успешно. Вскоре она приступила к работе у предназначенного для местного гражданского населения окна № 6 – по отправке писем и посылок в Германию. В её обязанности в том числе входило узнавать настроения людей и докладывать о них Ратке. Но в основном целыми днями Ксения писала на посылках адреса на немецком языке.
В один из дней к окошку подошёл человек, сказал пароль и назначил Ксении встречу у кинотеатра. На встрече подпольщик сообщил, что Льдов просит заводить знакомства с немцами, входить к ним в доверие, узнавать номера воинских частей, их расположение… Было также рекомендовано почтительнее относиться к гитлеровцам, не грубить Эриху Рунге, который был главным на почтамте.
Льдов – оперативный псевдоним полковника Григория Матвеевича Линькова, командира 1-го Белорусского отряда особого назначения (поначалу он действовал на оккупированной территории Витебской области, его главная база находилась на островке в березинских болотах). В январе 1943 года его удостоили звания Героя Советского Союза, а с мая 1943 года Линьков – командир диверсионно-разведывательной группы, действовавшей в районе Бреста, Барановичей, Волковыска.
Обладая хорошей немецкой речью, безупречным внешним видом, уверенной непринуждённостью, Ксения сумела получить необходимые штампы у дежурного обер-лейтенанта
Подпольщик, который встречался с Ксенией Клюевой, доложил Льдову, что Оксана умна, сообразительна, смела, но ей следовало бы поубавить добродушия и доверчивости.
Её работа была сложной и опасной, но кто бы это знал. На почту приходил 14-летний мальчик, получал письмо от какой-то своей тёти, клал конверт за пазуху и вприпрыжку выбегал на улицу. Но не дай бог, чтобы кто-то заинтересовался содержанием писем, ведь в них могло сообщаться о расквартировании в Бресте новых немецких частей или о смене гарнизона, о посещении города командующим группой армий «Центр» генерал-фельдмаршалом фон Клюге или о настроениях гитлеровских солдат.
В конце апреля 1943 года партизанам доставили сообщение от руководителя брестской антифашистской организации: «Передайте в Москву, что на 3 мая в городском театре назначено совещание командного состава Брестского участка фронта».
Центр выразил свой интерес, а потому узнать цель этого сборища было поручено Клюевой, имевшей обширные знакомства среди гитлеровцев. Через три дня она сообщала: «Цель совещания – укрепление обороны фронта на линии Лунинец – Пинск – Ковель – Брест… На станции Брест-Главная ежедневно отмечается большое скопление воинских эшелонов. Взрывы на дорогах Брест – Гомель и Брест – Минск снизили пропускную способность и создали затор… На Милошевичском аэродроме базируются бомбардировщики…»
Вечером 4-го и в ночь на 5 мая наши самолёты бомбили Брест, скопление воинских эшелонов и Милошевичский аэродром. В железнодорожных составах рвались боеприпасы, в городе пылали военные объекты. Под развалинами городского театра были погребены десятки фашистских офицеров.
1944 год внёс большие изменения в работу Оксаны. Красная Армия громила фашистов. От Клюевой требовались все новые и новые сведения. Руководство обдумывало, как добиться её перевода в отдел, занимавшийся заказной корреспонденцией, ценными бандеролями и посылками, секретной перепиской. При очередной встрече связной Сивеня сообщил Ксении, что Льдов хочет лично повидаться и просит её добиться у оберпостмайстера краткосрочного отпуска.
Ратке подписал отпускное предписание «к сестре в деревню за продуктами», но с условием, что фройляйн Оксана кое-что привезёт и ему. Так что Ксении пришлось через связного передать в отряд, что для её шефа необходимы сало, масло и яйца – деликатесы по тогдашнему времени.
…Встреча с Льдовым прошла в штабной землянке. Клюева рассказывала, как ей удавалось вскрывать письма солдат и офицеров, идущие через почтамт в Германию или на фронт, – это, пожалуй, было самым рискованным и сложным. Понятно, что могло её ожидать, если бы она попалась за этим занятием. Ежедневно она просматривала все письма в «гнёздышках» почтового шкафа и списывала номер полевой почты – по этим данным устанавливали принадлежность соединений и частей гитлеровской армии. И это тоже было очень рискованно…
Льдов спросил о возможности её перехода в секретный отдел почты, но Ксения отвечала, что уже не 1941-й, когда фашисты охотно брали к себе на службу тех, кто знал немецкий. Теперь они стали другими: почтовые работники были подозрительны даже друг к другу, а комендант, связанный с гестапо, вообще был страшной личностью. Он постоянно на всех орал и по любому случаю пускал в ход палку, с которой не расставался. Внимательно выслушав Ксению, Льдов предложил, чтобы по возвращении она выложила перед оберпостмайстером гостинцы, пожаловалась, что ей надоело писать адреса для украинцев, и попросилась перевести на сортировку почты секретного отдела.
…На рассвете Ксению отправили обратно, но после полудня она с сопровождающими была вынуждена вернуться в лагерь: фашисты неожиданно начали операцию против партизан. Район споровских болот был блокирован. На поиски выхода из блокады ушло несколько суток. Срок её отпуска давно прошёл. Возвращаться в Брест было опасно – никаких подтверждающих документов о причине задержки у неё не было.
Льдов сказал Клюевой, что рисковать нельзя и придётся остаться в отряде, хотя для подполья это станет большой потерей. Но Ксения твёрдо сказала, что она должна возвратиться в Брест.
Путь лежал через Антополь, где надо было сделать отметку о пребывании и заехать на «квартиру сестры». Здесь она узнала, что арестована её подруга Валентина Шиш.
Однако положение самой Ксении тоже было не из лучших: срок отпуска истёк давно, отметка на отпускном предписании не сделана. Но Клюева, собрав всю волю в кулак, пошла в гитлеровскую комендатуру. Пустив в ход всё своё обаяние, хорошую немецкую речь, безупречный внешний вид, уверенную непринуждённость, она сумела получить необходимые штампы у дежурного обер-лейтенанта.
Подпольщик, который встречался с Ксенией Клюевой, доложил Льдову, что Оксана умна, сообразительна, смела, но ей следовало бы поубавить добродушия и доверчивости
С.М. Кирова, и внуков Василия и Петра, бойцов этого же отряда, на боевое задание, 1944 год.
А в Бресте, заехав на свою квартиру, Ксения узнала, что здесь побывали гестаповцы – провели обыск, допросили соседей. Стало понятно, что на главпочтамте её арестуют, но… Переложив в большой чемодан подарки для Ратке, она направилась на почтамт.
Войдя в приёмную оберпостмайстера, она чуть не столкнулась с фельдфебелем Вилли, работавшим с ней в одном отделе. Тот счёл необходимым её предупредить, что шеф мечет гром и молнии.
Ксения решительно вошла в кабинет Ратке. Поздоровалась, сказала, что прибыла из отпуска, попросила прощение за опоздание, которое произошло, потому что не ходили поезда, и попросила разрешения приступить к работе. В ответ немец заорал, что она арестована. Но тут Оксана вплотную подошла к начальнику, посмотрела ему в глаза и резко ответила, что её опоздание произошло и по его вине. Но если он настаивает на аресте из-за своей безопасности, то она сдаёт документы. На стол Ратке она бросила немецкий паспорт, отпускное предписание, а затем вывалила из чемодана копчёные окорока, масло, сало, яйца: «Берите! Из-за них я и опоздала!»
Шеф оторопел. Пожёвывая сигару, он уставился моноклем на отпускное предписание со штампами антопольской военной комендатуры и воочию убедился, что она действительно была у сестры. Затем взор его переместился на аппетитные продукты. Его лицо неожиданно расплылось в улыбке, он посмотрел на провинившуюся подчинённую и предупредил, что в будущем от фройляйн Оксаны такой недисциплинированности он не потерпит. А сейчас работа не ждёт.
Задержавшись у двери, Клюева вдруг попросила перевести её на сортировку корреспонденции в секретный отдел. Озадаченный просьбой Ратке помедлил с ответом, потом сказал, что свободной должности там нет, но он будет иметь эту просьбу в виду.
Время шло, а фронт вдруг остановился у Ковеля. Немцы повеселели, на передовую поступали новые пополнения. Увеличилась почтовая пересылка. И вот однажды Ратке, вызвав к себе Клюеву, сообщил, что переводит её на сортировку военной корреспонденции.
Так Оксана стала работать в новой должности. Теперь связной Миша Сивеня еженедельно привозил из Бреста достоверные данные об изменениях в составе гарнизона. Льдову поступала ценнейшая информация: фамилии и звания командиров, нумерация многих войсковых частей и соединений, сведения об их численности и вооружении, размещении в городе, время и направление их убытия. Сведения Ксении, дополняемые подпольщиками и разведывательными группами, дали нашему командованию возможность определить состав войск группы армий «Центр» на рубеже Лунинец – Пинск – Ковель.
А через некоторое время Ксения сообщила: «14 апреля 1944 года в Кобрине после зверских пыток гитлеровцы повесили мою подругу Валентину Шиш, члена брестской подпольной группы».
Произошедшее представляло большую опасность для самой Клюевой и её связных. Подруга Ксении участвовала в операции по взрыву вокзала Брест-Центральный, большая часть которого была разрушена и сожжена. Под развалинами здания погибло большое количество немецких танкистов, заполнивших помещение над камерой хранения.
Подпольщики шаг за шагом проанализировали процесс подготовки диверсии, чтобы убедиться, не падает ли подозрение на Ксению Клюеву. Они знали, что Валентину долго держали в тюрьме, непрерывно допрашивали, истязали. Вдруг она не выдержала жестоких пыток и проговорилась о своей дружбе с Ксенией? Когда же узнали, как мужественно вела себя перед смертью молодая подпольщица Валентина Шиш, все сомнения были отброшены.
Советские войска подходили к Бресту, и гитлеровцы спешно уходили за реку Буг. Эвакуировался немецкий главпочтамт, а с ним должна была отправиться в Германию и Ксения Клюева. Полковник Линьков передал ей пожелание доброго пути и пароль для встречи на территории Германии…
Но это уже совсем другая история.
Фото Михаила ТРАХМАНА, Владимира ЛУПЕЙКО,
Фаи ШУЛЬМАН