Замыслы Запада совершить агрессию против СССР были заблаговременно вскрыты советскими разведчиками.
Накануне Великой Отечественной войны советские разведслужбы добыли оперативные планы германского командования по разгрому Красной Армии и, согласно рассекреченным ныне документам, 143 раза указали на июнь 1941 года, в том числе 20 раз точно назвав дату и даже час начала агрессии. Эти данные приводит Арсен МАРТИРОСЯН, автор более 30 книг по тематике исследований событий 1941 года. Но трагического начала войны, увы, избежать не удалось. На эту тему наш корреспондент побеседовал на днях с этим известным исследователем.
– Арсен Беникович, когда руководство СССР впервые чётко осознало, что широкомасштабное вооружённое столкновение с Западом уже неминуемо?
– Сам факт неизбежности крупномасштабного вооружённого столкновения с Западом Сталин стал осознавать с конца октября 1925 года, едва только были подписаны Локарнские соглашения, явившие собой, как показала последующая история, прототип Мюнхенского сговора Запада с Гитлером. Молодые советская разведка и дипломатия тогда прекрасно сработали, что дало генеральному секретарю ЦК РКП(б) основания констатировать, что «дух Локарно» есть «дух войны», выпущенный на свободу. Именно с этого момента Сталин и начал круто разворачивать и партию, и народ к индустриализации, коллективизации и культурной революции, в результате чего были коренным образом пересмотрены даже подходы к формированию плана первой пятилетки.
Попутно небезынтересно заметить, что во Франции, которая являлась одним из главных подписантов тех соглашений, задним числом поняли, что по собственной же дурости выпустили «дух войны» на свободу, и, ужаснувшись от перспективы столкнуться с германским реваншизмом, немедленно приступили к строительству печально знаменитой линии Мажино, которая их так и не уберегла от германского нашествия. Пример французов оказался заразителен: в СССР через некоторое время началось строительство линии Сталина, которая в условиях реальной войны, увы, не оправдала возлагавшихся на неё надежд. В Финляндии построили линию Маннергейма, которую Красная Армия зимой 1940 года успешно прорвала.
– А когда руководство СССР получило данные, что именно в 1941 году вооружённое столкновение с Германией неминуемо?
– Вы не поверите, но это факт: 14 февраля 1933 года. Из содержания расшифрованной и переведённой на русский язык стенограммы более чем двухчасового выступления Гитлера 3 февраля 1933 года перед 30 высшими военными чинами рейхсвера и рейхсмарине, собравшимися на служебной квартире начальника войскового управления сухопутных войск генерал-полковника Курта фон Хаммерштейна-Экворда по случаю 60-летнего юбилея министра иностранных дел Константина фон Нейрата. Там состоялась своего рода инаугурационная речь нового рейхсканцлера, Гитлера, перед военачальниками, без которых в Германии тех времён ничего не решалось.
Будущий преступник № 1 всех времён и народов был запредельно откровенен: «Я ставлю себе срок шесть – восемь лет, чтобы окончательно покончить с марксизмом. Тогда же будет достигнута цель расширения жизненного пространства Германии для завоевания нового жизненного пространства на Востоке и его безоговорочной германизации, причём достигнута эта цель будет вооружённой рукой».
Его выступление тщательно стенографировал не только адъютант Хаммерштейна-Экворда – Хорст фон Меллентин, но и средняя дочь генерала – Мария-Луиза, которая с 1927 года являлась членом Коммунистической партии Германии (КПГ) и выполняла секретные поручения руководства партии и её «милитер-аппарата» – нелегальной разведки и контрразведки КПГ (M-Apparat или AM-Apparat). Она дружила с адъютантом своего отца. Третья дочь генерала Хельга также была членом КПГ с 1930 г. (партийный псевдоним – Грета Пельгерт) и поддерживала тесные отношения с одним из руководителей «милитер-аппарата» КПГ Лео Ротом («Руди»), который прошёл обучение разведке и военному делу в Москве.
Произнесённые в конфиденциальной обстановке заявления Гитлера послужили основанием отвесить фюреру более чем звонкую дипломатическую оплеуху. Весной 1933 года с подачи Сталина советская дипломатия поставила перед фюрером вопрос – остаётся ли в силе его заявление об экспансии на Восток, сделанное им в «Майн кампф»? (запрещена на территории РФ согласно закону № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности». – Прим. ред.).
Из донесений разведки выходило, что 1941 год – предельный срок для нападения, причём его первая половина, ввиду сезонных особенностей ведения боевых действий в те времена, в пределах мая-июня
– И как выкручивался фюрер?
– Ответа на поставленный в лоб вопрос не последовало. Тогда, учитывая до крайности ухудшившиеся отношения между СССР и Германией, от имени советского правительства на весь мир было констатировано: «По-видимому, это заявление остаётся в силе, ибо только при этом предположении становится понятным многое в теперешних отношениях германского правительства с Советским Союзом».
Проще говоря, уже тогда Сталин, по сути, превентивно довёл до сведения мировой общественности данные об агрессивных планах Гитлера в отношении нашей страны. Это была главная цель, как, впрочем, и обеспечение мирных условий для дальнейшего развития СССР. Невозможно было не обратить внимания на то, что установленный Гитлером срок шесть – восемь лет для выполнения его планов в переводе на хронологию означал: 1933 г. + 6 лет = 1939 г. В реальности это год фактического начала Второй мировой войны в Европе.
А 1933 г. + 8 лет = 1941 г. Этот год стал годом нападения гитлеровской Германии на СССР.
Данные разведки Коминтерна в точности совпали с ныне хорошо известным и ставшим знаменитым пророчеством самого Сталина от 4 февраля 1931 года о безальтернативной необходимости пробежать всего за 10 лет – то есть к 1941 году включительно – тот путь развития, на который страны Запада потратили от 50 до 100 лет. Иначе, предупредил Сталин, Советский Союз сомнут.
– Подобное он неоднократно высказывал начиная с 1928 года…
– Отсюда и резкое ускорение темпов дальнейшего экономического развития: если в первой пятилетке каждые 29 часов в строй входило новое предприятие, то во второй – уже каждые 10 часов, а в третьей незаконченной – каждые 7 часов! Не говоря уже о многих других, не менее важных коренных изменениях в жизни гигантской страны, без позитивных результатов которых достичь Великой Победы было бы невозможно.
А выступая на XVII съезде ВКП(б) в 1934 году, Сталин точно описал четыре наиболее вероятных и полностью впоследствии подтвердившихся на разных ТВД сценария грядущей войны, в том числе и истинную суть замысла и главной цели будущего плана «Вариант Барбаросса», а также очертил географические контуры неминуемо неизбежного столкновения с Германией, которое превратит европейскую часть Советского Союза в театр ожесточённых военных действий. Исходя из этого, последовало вскоре инициирование создания мощной базы по производству сельскохозяйственной продукции за Волгой. Именно она-то и спасла народы СССР от голодной смерти в годы войны.
– А что сообщала разведка в 1930-е годы?
– В 30-е годы по каналам разведки приходили различные подтверждения насчёт 1941 года. Так, в начале осени 1936 года поступили разведывательные данные о том, что 20 августа 1936 года Гитлер подписал меморандум «Об экономической подготовке к войне», в котором указал: «Я ставлю следующие задачи: через четыре года мы должны иметь боеспособную армию; через четыре года экономика Германии должна быть готова к войне». Проще говоря, к 1941 году Третий рейх должен был заиметь и боеспособную армию, и готовую к войне экономику.
10 февраля 1937 года Сталину были доложены разведывательные данные в виде изложения добытого агентурным путём доклада военного атташе США в Берлине от 4 декабря 1936 года о практическом обсуждении в Германии планов войны против СССР, в котором говорилось: «В своём докладе майор Смит сообщает, что ему удалось добыть данные о совещании германского военного министерства, состоявшегося в последних числах ноября 1936 года. На совещании был поставлен вопрос о «германской ориентации на Востоке и стратегической позиции Германии». На совещании выступили Бломберг, Фрич, Геринг, которые изложили несколько вариантов войны против СССР и критику этих вариантов. В своём заключительном слове Фрич заявил, что «никакого точного решения относительно восточной кампании не будет найдено, пока не будет разрешён вопрос о создании базы для операций в самой Восточной Польше».
Резюмируя, майор Смит отметил, что «можно совершенно точно сказать, что ни одна группа, имеющая здесь значение в военном министерстве, не верит в возможность ведения войны против СССР без важной политической перемены в Варшаве».
– И что, на ваш взгляд, следует из донесения американского военного атташе?
– Информация ясно показывала, во-первых, что высшее военно-политическое руководство и военное командование Германии уже разрабатывают первичные планы нападения на СССР: ведь упомянутое совещание проводилось по итогам стратегических командно-штабных игр по реализации плана «Восточная кампания» – так в то время назывался прототип будущего плана «Вариант Барбаросса».
Кстати, через два с половиной года в результате тщательной работы советских разведчиков с арестованным в 1939 году уже в советском Львове двойным англо-германским агентом были получены подробные данные об этих играх, явившие собой картографический сценарий прототип плана «Вариант Барбаросса». Увы, но накануне Великой Отечественной войны эти данные не сыграли никакой роли – к ним прислушались только после её начала.
Во-вторых, что в планах главарей Третьего рейха чётко вырисовалась ставка на молниеносную войну – на тот момент ещё не существовал ныне общепризнанный термин «блицкриг», он появится только в сентябре 1939 года с подачи западных журналистов. Об этом свидетельствовали данные о планируемой небывалой скорости ведения боевых действий и о ставке на уничтожение основных сил Красной Армии, которые, как аксиома в германском военном планировании, при явной угрозе нападения будут стянуты к западной границе.
Одновременно вырисовались и будущие контуры трёх основных направлений при нападении, в том числе и направление главного удара – на Москву. Ведь одновременно было добыто и так называемое завещание Секта – генерала фон Секта, который незадолго до своей кончины руководил этими играми вместе с военным министром Бломбергом, в котором говорилось, что «Германия не сможет выиграть войну с Россией, если боевые действия затянутся на срок более двух месяцев и если в течение первого месяца войны не удастся захватить Ленинград, Киев, Москву и разгромить основные силы Красной Армии, оккупировав одновременно главные центры военной промышленности и добычи сырья в Европейской части СССР».
В-третьих, что главари Третьего рейха откровенно нацелились на полномасштабное уничтожение советского государства, о чём свидетельствует планирование захвата именно Москвы – государства исторически уничтожались и уничтожаются захватом столицы как центра власти. Не говоря уже о планировании захвата главных центров военной промышленности и добычи сырья в европейской части СССР, что означало бы лишение Москвы и экономического потенциала для сопротивления агрессору – ведь воюют не только армии, воюют и экономики.
А в-четвёртых, эти же данные ясно показывали: ради того, чтобы успешно начать в недалеком будущем агрессию против СССР, тевтоны всерьёз задумались о необходимости завладеть плацдармом в Восточной Польше, то есть в Западной Белоруссии, что автоматически означало: под угрозой окажутся не столько даже независимость и суверенитет крайне враждебной СССР Польши, сколько её территориальная целостность, что уже в свою очередь создаст прямую угрозу безопасности самого Советского Союза. Так как если немцами будет решён столь волнующий их вопрос, то они окажутся непосредственно на польско-советской границе.
Ведь при всей так называемой дружбе Варшавы с Берлином в те времена в обеих столицах по-звериному люто ненавидели друг друга. Причём готовая на любую не столько даже антисоветскую, сколько антирусскую подлость, Варшава ни при каких обстоятельствах не допустила бы размещения на своей территории германских войск.
– Располагали ли в Москве сведениями о возможности войны между Германией и Польшей?
– С начала 1939 года по разведывательным каналам стали поступать всё более тревожные прямые предупреждения о грядущей угрозе войны Германии против СССР, а также о готовящемся нападении Германии на Польшу. В апреле 1939 года благодаря разведке в Кремле точно знали о том, что Гитлер уже подписал план «Вайс» – план нападения на Польшу.
Однако опасаясь, что нападение на Польшу, тем более с выходом на прежнюю границу Польши с СССР ради создания базы для операций именно в Восточной Польше, непременно вызовет острую вооружённую реакцию Советского Союза, Гитлер и его клика решили пока не испытывать судьбу, но попытаться возобновить ранее ими же сорванные в зародыше переговоры о заключении с СССР нового или возобновления старого договора о нейтралитете и ненападении.
В начале мая 1939 года Сталину была доложена информация по линии военной разведки, которая не только подтверждала данные о готовящемся нападении Германии на Польшу, но и раскрывались дальнейшие планы Гитлера. Немецкий дипломат Рудольф фон Шелиа (оперативный псевдоним «Ариец») сообщал: «Покончив с Польшей, Германия со всей яростью обрушится на западные демократии, сломит их гегемонию, указав одновременно и Италии более скромную роль. После того как будет сломлено сопротивление западных демократий, последует крупная схватка Германии с Россией, которая окончательно разрешит германские потребности в жизненном пространстве и сырье».
А в промежутке с 17 по 19 июня 1939 года внешняя разведка проинформировала советское руководство о том, что Гитлер и Риббентроп нацелены всего лишь на временное урегулирование германо-советских отношений, причём в расчёте примерно на два года, в течение которых фюрер намерен решить проблемы с Западной Европой.
9 июля 1939 года аналогичные данные поступили также по каналам военной разведки – от агента ABC (он же немецкий коммунист Курт Велькиш). То есть, как и прежде, вновь выходило, что 1941 год – предельный срок для нападения, причём его первая половина, ввиду сезонных особенностей ведения боевых действий в те времена, в пределах мая-июня.
23 августа 1939 года был подписан договор о ненападении, с грохотом перевернувший доску мировых геополитических шахмат. По образному выражению выдающегося советского дипломата Юлия Александровича Квицинского, в 1939 году Советский Союз «сел играть в карты с чертями и обыграл их, и обыграл в вчистую».