Нацисты, пришедшие к власти в Германии, считали своей главной политической и идеологической задачей уничтожение Советского Союза.
Со дня начала Великой Отечественной войны прошло уже 85 лет. Кажется, что этого времени было вполне достаточно, чтобы во всех подробностях изучить её историю, дать ответ на самые трудные вопросы, разгадать все загадки. Однако нынешние дискуссии исследователей показывают, что данная тема до сих пор остаётся открытой. Накануне Дня памяти и скорби в редакции газеты «Красная звезда» за круглым столом встретились известные эксперты, чтобы обсудить некоторые проблемы, касающиеся оценки событий 1941 года.
Писатель Александр Бондаренко, открывая заседание круглого стола, предложил начать разговор с вопроса, который до сих пор интересует многих и даже вызывает споры: что именно на самом деле знало о грядущем нападении гитлеровской Германии руководство СССР, к чему оно готовилось?
Арсен Мартиросян, ветеран внешней разведки, автор многих документальных расследований событий Второй мировой войны, высказал мнение, что Сталин уже 14 февраля 1933 года понял, что примерно в 1941 году состоится нападение Германии. В этот день разведка Коминтерна предоставила ему стенограмму выступления Гитлера. Фюрер открытым текстом заявил своим военачальникам, тогда ещё генералам рейхсвера, что через шесть-восемь лет он будет готов сразиться за жизненное пространство на Востоке. Конечно, это не означает, что была получена точная дата. Но это первый известный факт, что советскому лидеру сообщили о намерениях главарей нацистской клики с указанием примерных сроков. В 1936 году стало известно и о подписанном Гитлером меморандуме об экономической подготовке к войне. Там указан конкретный срок: Гитлер поставил задачу – завершить подготовку экономики и армии к войне ровно через четыре года.
Политолог Владимир Ершов согласился с таким подходом. Сталин знал, руководство знало и вообще наша страна знала, что война неминуема. Уместно напомнить о знаменитой песне 1930-х годов: «Если завтра война, если враг нападёт». Так формировалось народное сознание. К началу войны порядка 2500 предприятий были эвакуированы из центральной части Советского Союза на Урал и в Сибирь. Они же не на ровном месте там появились! Их строили начиная с 1930-х годов. На востоке предприятия оборонки разворачивались уже на подготовленных площадках. А из-за рубежа, кстати, к нам тогда приглашались квалифицированные специалисты из ведущих стран мира. Это история ныне абсолютно открытая, но большинство об этом не знает…
По оценке Александра Колпакиди, издателя и историка спецслужб, наша Победа была выкована именно в начале 1930-х годов в ходе невиданной в истории человечества модернизации, которая у нас называется индустриализацией, коллективизацией и культурной революцией.
– Но что конкретно было известно о планах грядущей агрессии – в частности, о сроках нападения гитлеровской Германии на СССР? Ведь до сих пор бытует точка зрения – впрочем, наряду и с диаметрально противоположными утверждениями, что наша разведка буквально проспала это нападение, – продолжил разговор ведущий круглого стола.
– Да, к сожалению, некоторые исследователи обвиняют разведку в недалёкости, невнимательности к каким-то деталям, – отметил Арсен Мартиросян. – На самом же деле, как мне удалось вычислить сугубо статистически, разведка 143 раза указала перстом на июнь 1941 года, в том числе 20 раз точно назвала день нападения, а в двух или трёх случаях даже назвала час начала агрессии. То есть обвинять разведку в этих, как говорится, мнимых грехах никаких оснований нет.
– Я тоже суммировал количество сообщений, – подключился к разговору писатель Олег Хлобустов, автор многих работ по истории спецслужб. – Февраль – два сообщения от НКВД, март 1941-го – четыре сообщения: два от НКВД и два от НКГБ, и ещё 11 – от военной разведки. Всего же по линии Разведуправления РККА было 56 донесений, помещённых в перечень сообщений о планах нападения… В общем, разведка много раз называла точную дату нападения. Но почему, собственно говоря, Сталин колебался, даже когда наступило 16, 19 июня? Здесь работает так называемый у прогностиков и психологов эффект Эдипа. Какие даты назывались? Сначала март 1941-го, потом апрель, затем 15 мая. Как мы знаем, 15-е – абсолютно реальная дата, которая была назначена и которая была изменена в апреле 1941-го, после того как немцы решили поставить под свой контроль Югославию, в которой в марте армия свергла прогерманское правительство…
Писатель Константин Залесский, вице-президент Ассоциации историков Второй мировой войны, согласился с этим мнением:
– Конечно, Балканская кампания несколько оттянула начало войны против Советского Союза, но это не было принципиальным…
– Кстати, я бы хотел напомнить, что мы до сих пор не знаем, кто организовал тот самый переворот в Югославии весной 1941 года, – добавил Александр Колпакиди. – Какую роль в нём сыграли Югославская компартия, Коминтерн, наши спецслужбы. А какова, непосредственно, роль Божина Симича из сербской организации «Чёрная рука» и Мустафы Голубича? И почему в Белграде на могиле Голубича написано «Герой СССР» – ведь в двухтомном биографическом словаре «Герои Советского Союза» его имени нет… В общем, остаются загадки. Ясно только, что переворот в Югославии отсрочил нападение на Советский Союз.
– Так что потом уже называются июньские даты: 15, 22, 23 и 25 июня. Все они в документах присутствуют, – указал Олег Хлобустов. – Интересен и календарь сообщений агентов берлинской резидентуры НКГБ СССР «Старшины» и «Корсиканца» – Харро Шульце-Бойзена и Арвида Харнака. Ознакомившись с ним, Сталин распорядился перепроверить полученные сведения и ещё раз доложить выводы – впоследствии этот документ стал доказательством того, что разведка НКГБ свою задачу выполнила. Эффективно работали и структуры НКВД. Транспортное управление, экономическое управление, пограничные войска тоже давали информацию об очень серьёзных приготовлениях к нападении. Можно ещё вспомнить и доклад начальника Разведуправления Генерального штаба Красной Армии генерала Голикова в Народный комиссариат обороны СССР, в Совет народных комиссаров и ЦК ВКП(б) от 20 марта 1941 года: «Высказывания (оргмероприятия) и варианты боевых действий германской армии против СССР». Очень интересный документ!
– Ещё раньше стало известно, что 2 июня 1940 года Гитлер сказал в ставке группы армии «А», что в ближайшее время Франция падёт и у него будут развязаны руки, для того чтобы разделаться с большевизмом на Востоке, – уточнил Константин Залесский.
Писатель Олег Козинкин, известный своими работами о событиях накануне и в первые дни Великой Отечественной войны, задал вопрос:
– Получается, что Сталин всё знает, но не верит? Или что? На стол ему легли почти полторы сотни сообщений о том, что война будет конкретно летом 1941-го. Чем ближе было к началу войны, тем сильнее сужался диапазон дат. Но какие же это были даты? Каких больше? Что мог из них понять руководитель страны?
– Только 18 июня разведслужбы СССР в своих сообщениях 10 раз зафиксировали 22 июня. Только за один день – 18 июня! – пояснил Арсен Мартиросян. – В моей книге «Накануне войны. Можно ли было избежать трагедии?» я описал 133 случая, когда наша разведка указывала июньскую дату. После издания книги удалось выявить ещё 10 случаев.
– Коллеги, не думаете ли вы, что эта дискуссия о работе разведки не совсем уже актуальна? – поинтересовался член научного совета Российского военно-исторического общества Юрий Никифоров. – Мне кажется, что благодаря нашим же многолетним усилиям миф о том, что советские разведслужбы всё проспали, полностью развеян, и мы давно убедились, доказали, что разведка выполнила свою задачу…
С одной стороны, у нацистов циркулировала идея сокрушения большевизма, но с другой, они по своим человеконенавистническим идеологическим соображениям считали необходимым разгромить русских как народ
Александр Бондаренко обратил внимание экспертов на непрекращающиеся попытки представить в чёрном свете деятельность руководства СССР по подготовке страны к отражению агрессии, в том числе якобы и игнорирование предупреждений разведслужб.
– И вот тут мне хочется сказать о роли личности в истории СССР, развеять совершенно лживый тезис, что мы победили вопреки Сталину и так далее, – продолжил эту тему Александр Колпакиди. – Конечно, победили благодаря руководству Советского государства! И не надо лукавить. Как сражения не выигрывают без талантливого полководца, так и в войнах не берут верх над врагом без волевого и дальновидного политического лидера.
Участники круглого стола затронули вопрос и о слабых местах советской государственности, которые нет нужды игнорировать и которые привели к неудачам не только начального периода Великой Отечественной войны, но и к известным трудностям в советско-финской войне, а ещё ранее и к сложностям во время событий на озере Хасан в 1938 году. Проблемы в Красной Армии к началу войны оставались, хотя они и были вскрыты на совещаниях на высшем уровне. Историки вспомнили о масштабном совещании высшего командного состава РККА в конце декабря 1940 года и о двух оперативно-стратегических игр на картах, в разборе итогов которых в январе 1941-го участвовал Сталин. Недостатки в военном планировании, организации и техническом оснащении войск выявлялись. Но кто должен был их устранить? Взять, к примеру, обеспечение войск средствами радиосвязи и обучение командиров их использованию при управлении войсками. Неужели предсовнаркома?
На круглом столе отмечалось, что в предвоенный период государственным руководством было сделано многое. Многие тысячи средних и старших командиров окончили новые военные училища, академии и влились в ряды армии. В армию поступали новейшие по тем временам вооружения. К середине 1930-х годов у нас была самая сильная армия в мире. Важно и то, что при всех известных издержках было выковано моральное единство советского народа, были решены многие социальные и межнациональные проблемы, которые достались в наследство от прежнего строя, населению был дан образ светлого будущего – общества социальной справедливости.
Александр Бондаренко обратил внимание историков на то обстоятельство, что в информационном пространстве не прекращаются разговоры о неких планах превентивного нападения на Германию.
– Могу сказать, что всё, что сейчас представляется о Великой Отечественной войне как новая концепция, – это абсолютно всё написано у Йозефа Геббельса, – подчеркнул Константин Залесский. – Мало того, и всё то, что говорит по поводу СВО украинская пропаганда, практически всё написано у Геббельса. Он всё это давно уже написал – можно просто брать, немного переделать и использовать. Концепция превентивного удара… Над ней сейчас очень много ломают копья. Я пытался ей заниматься, но ничего не получилось. А знаете, почему? Потому что у немцев нет документов по поводу возможности нашего превентивного удара. Есть только записи того же самого Геббельса от июня 1941 года – две странички, где он пишет, что, мол, фюрер сказал, что Сталин нанесёт удар, но мы нанесём первыми и так далее. Но никаких документов нет!
Олег Хлобустов в свою очередь напомнил, что военный дневник начальника генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдера никакой информации о советской военной угрозе не содержит. Известно и то, что в феврале 1945 года Риббентроп направил развёрнутую директиву, инструктируя, как следует убеждать англичан и американцев разрушить антигитлеровскую коалицию, повернуть союзников против Советского Союза. В качестве аргумента предлагалось использовать тот самый миф о превентивном ударе. Дескать, в 1941-м Берлин по трём каналам получил информацию о том, что Сталин в ближайшее время собирался воевать с Германией.
В наши дни пытаются спекулировать на документе «Проект стратегического развёртывания» от 15 мая 1941 года, представленный Сталину наркомом обороны Маршалом Советского Союза Тимошенко и начальником Генштаба генералом армии Жуковым. Но на этом сохранившемся в архиве документе нет ни подписей его составителей, ни резолюции предсовнаркома, ни даже даты его составления.
– История эта достаточно долгая, а началось оно, условно говоря, 22 июля 1940 года, когда Гитлер дал указание своим генералам разрабатывать план нападения на Советский Союз. И так совпало, что буквально через неделю начальник Генштаба РККА Борис Михайлович Шапошников пишет те самые «соображения» – план развёртывания сил на случай войны с Германией, – пояснил Олег Козинкин.
Далее, как свидетельствуют сохранившиеся в архивах документы, события развивались так. Наступил сентябрь 1940 года. Новый начальник Генштаба генерал армии Мерецков взял за основу проект плана стратегического развёртывания, который ещё в августе готовил его предшественник Шапошников, и серьёзно доработал документ. 18 сентября 1940 года доклад «Об основах стратегического развёртывания Вооружённых Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 годы» представили Сталину. Данный доклад был точно копией Плана развёртывания Шапошникова от июля-августа 1940 года. А в этих Планах главные силы Германии ожидаются только севернее Полесья, по Прибалтике и Белоруссии! А затем, 14 октября, Мерецков предоставил короткую записку Сталину с новым предложением Генштаба. При ожидании главных сил немцев только севернее же Полесья! Ключевым новшеством стало предложение готовить два равноценных варианта развёртывания главных сил РККА на западном направлении: к югу от Брест-Литовска или к северу от него. Оба варианта развертывания необходимо было иметь в отработанном виде к 1 мая 1941 года. Окончательное решение планировали принимать уже с учётом конкретной военно-политической обстановки непосредственно перед самой войной. В «южном» варианте закладывалась идея мощного удара в направлении Люблина и Кракова — предлагалось на первом же этапе войны отрезать Германию от балканских стран, лишить её важных экономических баз. И в начале апреля после изучения Сталиным доклада Голикова от 20 марта, в котором Разведуправление Генштаба сообщило, что севернее Полесья будут наносить удары две группы армий вермахта, а по Украине одна, Сталиным принимается решение готовить только северный вариант! С усилением сил Красной Армии в ЗапОВО на границе выставляются не 10, а 15 стрелковых дивизий и округу Павлова прибавляется новая армия — 13-я.
– И что тут удивительного? – возразил Александр Бондаренко. – Военные должны готовиться к любому варианту развития событий – чтобы ни в коем случае не оказаться застигнутыми врасплох. Вот только окончательное решение о том, по какому из этих вариантов следует действовать, принимают на более высоком этаже – государственные руководители.
– Эти планы не единожды пересматривались и корректировались – в зависимости от объективных и субъективных обстоятельств, – счёл необходимым уточнить в свою очередь Владимир Ершов. – Нарком Тимошенко и НГШ Жуков, выходцы из Киевского особого военного округа, старались максимально усилить этот округ, переориентировать на него военное планирование, считая, что, действуя с территории Украины, можно будет отсечь немцев от их союзников…
Итог разговора за круглым столом подвёл Константин Залесский, предложив оценивать события 85-летней давности с геополитической позиции:
– План германской агрессии был чётко сформулирован в «Майн кампф» Гитлера, то есть в 1925 году. Ранее это всё было в выступлениях с трибуны, а после продолжало неоднократно повторяться, причём открытым текстом. Национал-социалисты говорили, что им необходимо обрести жизненное пространство, которое нигде, кроме как на Востоке, они приобрести не смогут. Точка! Агрессия против Советского Союза была изначально предрешена – этакий, как говорили германские вожди, «крестовый поход против большевизма».
Между тем, если бы не было Советского Союза, социалистического государства, то агрессия против России всё равно была бы. С одной стороны, у нацистов циркулировала идея сокрушения большевизма, но с другой, они по своим человеконенавистническим идеологическим соображениям считали необходимым разгромить русских как народ, осуществить принудительное выселение за Урал или уничтожение десятков миллионов славян, присвоить Третьему рейху на востоке новое жизненное пространство… Чем завершился «Дранг нах Остен» («натиск на Восток». – Прим. ред.), нам хорошо известно.