Опубликованные архивные документы рассказывают о подрыве сапёрами вермахта плотины Днепрогэса.
В эти октябрьские дни исполняется 80 лет со дня Запорожской фронтовой наступательной операции, проводившейся с 10 по 14 октября 1943 года. Тогда, будучи не в состоянии сдержать наступление наших войск, немецкое командование отдало приказ о подрыве Днепрогэса. Уже после войны советские органы госбезопасности установили участников разрушения этой гидроэлектростанции из числа военнослужащих вермахта. Сегодняшний материал о тех событиях основан на их показаниях, с которыми полностью можно ознакомиться на официальном сайте ФСБ России в рубрике «Архивные материалы» раздела «История».
Советские органы госбезопасности в послевоенный период вели активную работу по розыску участников массовых зверств и разрушений, совершённых немецко-фашистскими войсками на временно оккупированной территории Советского Союза. Одним из таких преступлений стал подрыв Днепрогэса (не имея возможности сдержать наступление Красной Армии в ходе Запорожской операции, немецкое командование отдало приказ о подрыве плотины гидроэлектростанции).
В числе германских военных преступников – а их розыск проводился в лагерях для немецких военнопленных, расположенных не только на территории СССР, но и в странах Европы, освобождённых частями Красной Армии, – были выявлены непосредственные участники подрыва плотины Днепрогэса в октябре 1943 года, совершённого военнослужащими 520-го сапёрного полка вермахта. Вот что сообщили при даче показаний двое из них.
Допрос бывшего шофёра батальона 520-го сапёрного полка обер-ефрейтора Курта Ганса Штёфена проводился 11 октября 1947 года в Сталино (ныне Донецк).
Из показаний военнопленного следует, что все неприятности для него начались с прибытием на советско-германский, или, как его называли немцы, восточный фронт. До октября 1941 года он служил шофёром легковой машины в Берлине и, будучи курьером при верховном главнокомандовании, иногда видел другого ефрейтора – Гитлера, а ежедневно – генерал-фельмаршала Вальтера фон Браухича (умрёт в британском госпитале для военнопленных в 1948 году) и рейхсмаршала Германа Геринга (покончит жизнь самоубийством в камере за несколько часов до казни через повешение по приговору Нюрнбергского трибунала в 1946 году). То есть до поры до времени всё у ефрейтора Штёфена шло замечательно.
А в марте 1942 года его впервые направили на советско-германский фронт стрелком под Харьков. Через восемь дней с сильно обмороженными ногами его отвезли в госпиталь в Силезию.
Когда Штёфен выздоровел, его вернули на фронт, под Ростов. Однако осенью под Туапсе он опять заболел, теперь уже паратифом, и его увезли лечиться в Германию.
Третья отправка на восточный фронт после выздоровления стала для него последней. В июле 1944-го под Минском его взяли в плен.
Повороты в судьбе немецкого солдата, пришедшего к нам с вой-
ной, весьма показательны. Это назидание всем замыслившим покорить Россию силой оружия – их ждёт печаль и плен при благополучном исходе.
Однако нас в данном случае интересует не вся в общем-то заурядная биография ефрейтора Штёфена, а её фрагмент, связанный с подрывом Днепрогэса при отступлении вермахта под натиском Красной Армии в 1944 году.
В показаниях обер-ефрейтора на допросе в Сталино зафиксировано следующее:
«…в 4 часа 30 сентября 1943 года прибыли на аэродром Днепростроя. На аэродроме командир сапёрного батальона майор Зенфтендберг выстроил нас полукругом и объявил нам цель и задачу специальной командировки в Днепрострой. Нам было объявлено о том, чтобы мы до 14 октября 1943 года заминировали плотину Днепрогэса и подготовили её для взрыва».
На стации Днепрострой уже стояли пять вагонов с взрывчаткой, и Штёфен, получив по требованию в гараже местной воинской части грузовик, приступил к перевозке взрывчатых веществ (ящиков с 250 двухсотграммовыми шашками в каждом) на плотину ГЭС, совершая по шесть – восемь рейсов ежедневно. Кроме его машины, были задействованы ещё восемь грузовиков. Они же с близлежащего аэродрома возили и авиабомбы, которые вместе с ВВ закладывались в тоннель Днепрогэса. «На силовой станции было пять очагов минирования скрытого характера с хорошей маскировкой и четыре очага замаскированного минирования на самой плотине», – показал военнопленный Штёфен.
К вечеру 14 октября работы по минированию гидроэлектростанции фашисты завершили. Первые взрывы прогремели в 20.02…
Отвечая на вопрос о цели минирования и подрыва Днепрогэса, ефрейтор сказал, что «взрывом предусматривалось разрушить и уничтожить Днепрогэс. На пути отступления оставлять пустыню, так мы и делали».
Другой участник подрыва плотины Днепрогэса капитан германской армии Михаэль Леонгард Галлер на допросе 26 сентября 1949 года в лагере МВД № 414 (Чехословакия) дал подробные показания о подготовке ГЭС к подрыву, в том числе и о массе использованной взрывчатки и авиабомб – от 100–150 тонн.
«14 или 15 октября 1943 года поступил приказ от командира штаба полка Польмана такого содержания: «Подготовленные объекты немедленно с получением назначенного времени дня взорвать», – сообщил он. – В 20 часов вечера все подготовленные объекты были взорваны, в том числе и мой…»
То есть педантичные немцы разделили Днепрогэс на участки, каждый из которых минировала и затем подрывала отдельная команда во главе с офицером. А в целом они, как было сказано выше, оставляли за собой пустыню.
…Отступая, стремятся оставить за собою пустыню, разрушая школы, больницы, театры, библиотеки, жилые дома, и нынешние последователи нацизма на Украине. Впрочем, и их это не спасёт от поражения. И им предстоит давать на сей счёт показания, а затем отвечать за содеянное.