Разведка, целеуказание, залп, фиксация: один эпизод завершившегося учения показал, из чего складывается работа миномётчиков и операторов БпЛА, опирающаяся на опыт СВО.
На межвидовом полигоне Чебаркульский стало заметно тише. Стратегическое командно-штабное учение «Центр-2026» завершено, техника выведена с огневых позиций, дроны убраны в контейнеры. Но именно сейчас, когда итоги уже подведены, есть смысл вспомнить один из эпизодов, в котором отразилась суть современной разведывательно-огневой работы – связка огневой поддержки и беспилотной разведки, отработанная и закалённая в ходе специальной военной операции.
Именно опыт СВО стал основой для сценария этого эпизода. Сегодня миномётчик уже не работает по квадрату вслепую. Он получает данные от оператора дрона почти в реальном времени, а командир батареи ведёт бой с экрана. Такую модель в подразделениях выстрадали не в классах, а в реальной боевой работе, и на «Центре-2026» она продемонстрирована в полном объёме.
Тот день выдался жарким и ясным. Солнце стояло высоко, на огневых позициях слышалась боевая работа беспилотников, танков, огнемётов и многого другого. В том числе в рамках учений работали миномётные расчёты. Один из эпизодов построен вокруг расчёта 120-мм миномётного комплекса 2Б11 «Сани».
– Цепочка проста – обнаружение условной цели, сводка, залп, – отметил командир миномётной батареи с позывным «Сильвестр».
Миномётчики занимали позицию в стороне от учебной дороги, между кустами и глиняным откосом. Орудие выглядит тяжёлым, но расчёт двигался вокруг него почти без суеты, ведь каждый знает своё место. Заряжающий выкладывал выстрелы, наводчик работал по механизмам.
FPV-разведчик поднимался в воздух ещё до первого выстрела. Он уходил с небольшой площадки, круто взлетая над позицией, и почти сразу растворялся в небе. Оператор смотрел на пульт, выцеливая маршрут над квадратом, где обозначены позиции условного противника. Именно с его экрана приходили данные, по которым работал миномёт. По сути, разведка и огонь связаны в один цикл: дрон «видел», миномёт «говорил». Так же, как это происходит в подразделениях, выполняющих задачи в зоне специальной военной операции.
Особенно напряжённой работа становилась, когда вводилась движущаяся цель.
В квадрате появлялся идущий по дороге БТР условного противника, и на принятие решения оставались секунды
– Вижу цель, – докладывал оператор командиру. – Скрытая живая сила, опорный пункт. Координаты передаю.
На экране вспыхивала отметка. Офицер уточнял данные, сверял с картой, после чего в микрофон шло целеуказание уже на огневую позицию.
– Прими цель. Живая сила в окопах, квадрат 1Б работать по готовности, – командует «Сильвестр».
Дальше начиналось то, что снаружи выглядит как механика, а на деле – результат долгих тренировок. Расчёт переводил миномёт на новый дирекционный угол, наводчик ловил точное направление, устанавливал прицел. Звучала команда «Заряжай». Выстрел уходил в ствол. Затем короткая пауза, а после – «Огонь». Через несколько секунд далеко впереди поднимался тёмный фонтан земли.
Оператор разворачивал FPV-разведчик в квадрат, откуда пришёл вызов.
– Попал, – докладывал он. – Живая сила поражена. Фиксирую результат.
Тут же следовала новая вводная. Обстановка не давала передышки. Где-то в стороне обозначался новый опорный пункт, снова возникал сектор, куда нужно заглянуть дрону. Оператор вёл разведку, командир передавал координаты и контролировал точность расчётов. Через считаные минуты миномётный цикл повторялся.
Особенно напряжённой работа становилась, когда вводилась движущаяся цель. В квадрате появлялся идущий по дороге БТР условного противника, и на решение оставались секунды.
– Цель движется. Передаю картинку, – сказал по рации оператор.
Командир мгновенно пересчитывал данные. Миномётчики ловили новую наводку
– По движущейся, осколочным, прицел… Огонь!
Расчёт срабатывал чётко. Выстрел за выстрелом уходили в небо, а на мониторе оператора было видно, как в районе условного БТР поднимаются разрывы. Дрон заходил вторично, фиксируя поражение. Затем новый доклад командиру батареи, новая отметка, новая позиция.
Разница между двумя фазами эпизода заметна сразу. Если по неподвижным целям работа шла как размеренная выверенная процедура, то по движущейся – как короткий, сжатый во времени механизм, где важна каждая секунда: как быстро оператор дрона передаст направление, как быстро наводчик установит прицел. Ошибка на любом этапе – и цель ушла бы из под удара. Именно поэтому на учениях оттачивают не только стрельбу, но и взаимодействие.
– Смысл нашей работы не только в точном попадании, но и в том, чтобы застать противника врасплох, – подводил итоги работы «Сильвестр». – Раньше миномётчики в основном работали по заранее разведанным целям, по квадратам. Сегодня всё иначе. Мы получаем данные практически в реальном времени, а значит, цель может появиться, переместиться или скрыться за несколько минут. Чтобы не терять эти минуты, нужно понимать, что делает дрон, что видит командир и как быстро это превращается в выстрел. Именно такая связка становится основой успеха, причём не только в миномётных расчётах. И именно этот опыт мы привезли из зоны специальной военной операции.
Если смотреть на эпизод шире, становится ясно: в нём участвовали не только миномётчики. Оператор FPV-разведчика – не помощник, а полноценный участник стрельбы. От того, насколько точно он передаст координаты и вовремя заметит смещение цели, зависит результат. Вместе с тем миномётный расчёт остаётся ударным звеном: его действия превращают картинку с экрана в реальный разрыв на земле.
Когда эпизод завершился, командир батареи коротко провёл работу над ошибками и указал на мелкие недочёты. Расчёт перевёл миномёт в походное положение. Теперь, после завершения «Центра-2026», можно сказать определённо: именно такие эпизоды становятся нормой для современной артиллерии и миномётных подразделений, а проверенный в ходе специальной военной операции опыт ложится в основу их боевой учёбы.
Чебаркульский полигон,
Челябинская область