В Южной Азии по-прежнему даёт о себе знать конфликт, запрограммированный ещё во времена колониального прошлого.
Этой весной мир с тревогой следил за вооружёнными столкновениями, которые в очередной раз имели место в Южной Азии и были чреваты крупномасштабным военным конфликтом. Что скрывается за внезапным обменом ударами, к чему всё это может привести в будущем? На эти и другие вопросы дал ответы в интервью «Красной звезде» заведующий кафедрой политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ имени Г.В. Плеханова Андрей КОШКИН.
– Андрей Петрович, в Южной Азии соседние государства обменялись ракетными и артиллерийскими ударами. Что привело к новому обострению ситуации и чем она отличается от предыдущих конфликтов в Индостане?
– Этот конфликт заложили британцы, когда в 1947‑м делили субконтинент. Тогда были созданы два независимых государства – Индия с преобладающим индуистским населением и Пакистан с преобладающим мусульманским населением. Расположенное же между ними многоэтническое и многоконфессиональное княжество Кашмир также получило независимость. Однако буквально через несколько месяцев на его территорию вторглись пакистанские вооружённые формирования, и власти княжества обратились за помощью к Индии, подписав с ней документы о присоединении.
С тех пор этот регион стал зоной раздора между Нью-Дели и Исламабадом. Прошли три войны, а количество вооружённых стычек на границе не счесть. Последний спусковой крючок — теракт 22 апреля в Пахалгаме, на одном из курортов в контролируемом Индией Кашмире, когда погибли 26 индийских туристов. Индия тут же обвинила в теракте Пакистан, ссылаясь на то, что ответственность за нападение взяло на себя формирование «Кашмирское сопротивление», которое, по данным индийских спецслужб, связано с пакистанской террористической группировкой «Лашкар-е-Тайба». Пакистан в категорической форме отверг обвинения в причастности к теракту. Тем не менее ситуация вылилась в ряд вооружённых столкновений. В ночь на 7 мая Индия начала операцию «Синдур», в рамках которой нанесены авиаудары по инфраструктуре. Пакистан в ответ начал операцию «Буньян уль-Марсус»…
– Внушительный потенциал обеих сторон обеспечивает затяжной характер кризиса. Что известно о ресурсах двух противостоящих армий?
– Начнём с живой силы. У Индии, судя по открытым источникам, под ружьём 1 миллион 460 тысяч человек, в Пакистане – 654 тысячи. Вооружённые силы обоих государств имеют внушительный резерв и отлаженную систему мобилизации. К тому же индийский парамилитарный корпус насчитывает ещё около полутора миллионов бойцов.
Теперь о бюджетах. Оборонный бюджет Индии на 2025/26 финансовый год – это 6,81 триллиона рупий, то есть 78,7 миллиарда долларов. Бюджет пакистанской армии, конечно, скромнее – 2,5 триллиона пакистанских рупий (порядка 7,6 миллиарда долларов).
– 7 мая состоялось воздушное сражение, ставшее одним из самых масштабных в новейшей истории реактивной авиации…
– Известно, что в его ходе в небо одновременно поднялись 125 самолётов: «Рафаль» F3-R, Su-30MKI, J-10C… Сейчас эксперты внимательно анализируют действия сторон, допущенные ошибки, сравнивают возможности авиационной техники, её вооружения. И та и другая армия широко применяли беспилотники. Это Heron TP, Alpha S с одной стороны и Bayraktar TB2, Burraq‑II – с другой. Их использование и борьба с ними показали, что без глубокой интеграции ПВО и РЭБ против дронов бороться бессмысленно.
Этот конфликт заложили британцы, когда в 1947‑м делили субконтинент
– У стран Южной Азии ядерный потенциал сопоставим. Своего рода баланс страха. Почему же стороны решились на прямую конфронтацию?
– Да, у каждой страны имеется порядка 170 боезарядов. При этом Индия придерживается декларации No First Use, то есть неприменения ядерного оружия первой. Пакистан таких обязательств не принимал. Но военачальники в обеих армиях понимают: тактический обмен ядерными ударами запустит стратегическую спираль, последствия которой будут катастрофическими для всего региона и даже мира в целом. Поэтому стороны не переступают красную черту.
– Пакистан спустил на воду вторую подводную лодку типа «Хангор». Насколько серьёзно это меняет подводный баланс?
– Эта лодка – экспортная версия дизель-электрической субмарины Type 039B с воздухонезависимой установкой. Лодка способна лежать на дне до трёх недель, оставаясь невидимой для P-8 «Посейдон». К 2029-му Исламабад получит восемь таких субмарин — удвоит подводный парк и впервые получит носителя крылатых ракет Babur-3, которые, как считают эксперты, могут быть оснащены ядерной боевой частью.
– 10 мая стороны заявили о приостановке взаимных военных операций, но напряжённость сохраняется…
– Следует сказать, что с началом конфликта мировое сообщество стало активно выступать за его прекращение. Наша страна призвала стороны к сдержанности в целях недопущения дальнейшего ухудшения обстановки в регионе, Также была выражена надежда, что разногласия будут урегулированы мирными, политико-дипломатическими средствами. В этом же ключе высказались и в Пекине. При этом было заявлено, что, будучи соседом как Индии, так и Пакистана, Китай надеется, что обе страны будут проявлять сдержанность, работать в одном направлении, надлежащим образом решать соответствующие разногласия путём диалога и консультаций и совместно поддерживать мир и стабильность в регионе. Посреднические услуги предложил Вашингтон, и во многом это привело к тому, что Дели и Исламабад согласились на перемирие.
Совершенно очевидно, что время требует решительных шагов по улучшению индийско-пакистанских отношений. Главная проблема – кашмирская. Видимо, для её разрешения нужны взаимные уступки.
Наша справка. Кашмир — спорная территория на северо-западе индийского субконтинента, исторически бывшее княжество Джамму и Кашмир в Гималаях. Раздел Кашмира не закреплён официальными соглашениями о границах. Кашмир граничит с Афганистаном на севере, Синьцзян-Уйгурским и Тибетским автономными районами Китая на востоке, штатами Индии Химачал-Прадеш и Пенджаб на юге и провинциями Пакистана Хайбер-Пахтунхва и Пенджаб на западе. Ныне Кашмир фактически разделён на две индийские союзные территории (Джамму и Кашмир, Ладакх), две пакистанские территории (Азад-Кашмир, Гилгит-Балтистан) и территорию Аксайчин под юрисдикцией КНР.