Автор этого признания в 1997 году установил мировой рекорд, создав 111 портретных шаржей за один час.
Старосадский переулок, 5. Дом, в котором вырос будущий известный карикатурист и живописец Владимир Мочалов. «Однажды я залез на чердак нашего дома и обнаружил там настоящий кладезь интересных вещей: стёкла, старые велосипеды, галоши. И вдруг – что-то светлое, перевязанное верёвкой. Я очистил находку от пыли, развернул. Это были подшивки старого журнала «Крокодил», – вспоминает художник момент, определивший его дальнейшее будущее. Открыв журнал, Владимир сразу же влюбился в карикатуру. Это была любовь на всю жизнь. Тогда-то он и понял, что хочет стать художником.
Начало творческого пути
– Рисунки меня потрясли! Я никогда прежде не видел ничего подобного. Среди авторов были Лев Бродатый, Кукрыниксы, Борис Ефимов – настоящие мэтры карикатуры, – вспоминает Владимир.
Он начал перерисовывать их, и некоторые из его копий сохранились до сих пор. Увидев тягу к творчеству, отец Владимира отвёл его в Дом пионеров на Покровке.
Дальнейший путь талантливого юноши определила Татьяна Иванова, преподаватель, посоветовавшая родителям отдать мальчика в Московскую среднюю художественную школу. Через год Владимир поступил на подготовительные курсы МСХШ.
– В школе я оказался посредственным учеником среди невероятно талантливых ребят. Получал тройки и четвёрки. Но в карикатуре я смог уже тогда достойно показать себя, – говорит Владимир Георгиевич.
К окончанию школы преподаватель живописи Николай Андрияка обнял его и печально предсказал: «Из тебя никогда живописца не выйдет».
Тогда юноша решил посвятить себя графике и подать документы в полиграфический институт. Однако поступить с первого раза не получилось. И только благодаря своему упорству через четыре года всё же удалось добиться желаемого.
– Между попытками стать студентом института мой друг Константин Мусатов, работавший на фабрике «Гознака», предложил мне работу гравёра.
Так и начался творческий путь Владимира. Однако мечта о работе в сатирическом журнале «Крокодил» всё же не оставляла его. И она осуществилась. Он стал-таки сотрудником «Крокодила» и проработал в журнале более двадцати лет – с 1978 года до самого его закрытия.
«А ты ещё кто такой?»
Это было осенью 1969 года. Совершенно случайно Владимир Георгиевич увидел объявление в «Комсомольской правде» о наборе молодых карикатуристов в изостудию при журнале «Крокодил». Собрав все свои работы, отправил их в редакцию. Время шло, а ответа не поступало. И тут выручила случайность: «Ты знаешь, меня приняли в студию молодых карикатуристов, – при разговоре с Владимиром поделился радостью его приятель Игорь Селезнёв. – А тебя не пригласили?
– Нет, даже не позвонили. А возьми меня с собой на занятия», – попросил Владимир, мечтавший всю жизнь посвятить служению в храме карикатуры.
Двенадцатиэтажное здание на Бумажном проезде, 14, поразило художника не меньше самого издания.
– Мы поднялись на самый последний этаж. Длинный коридор, закрытые двери… И вдруг – свет в конце коридора и оживлённая дискуссия. Выделялся чей-то резкий, характерный голос, и все засмеялись, – вспоминает Владимир.
Тогда он ещё и подумать не мог, что это главный художник «Крокодила», Евгений Александрович Шукаев, проводит строгий, но справедливый разбор работ молодых карикатуристов и отчитывает их за недочёты в рисунках. Неожиданно мужчина с маленькой бородкой обернулся, его проницательный взгляд упал на робко стоящего за их спинами юношу – Владимира.
– А ты ещё кто такой? – спросил Евгений Александрович всё тем же строгим голосом.
«Это был «Крокодил» с моим рисунком»
Побледнев, Владимир промямлил, что тоже хочет заниматься в студии. На вопрос об образовании, ответил, что окончил художественную школу.
– Школу одарённых родителей? – переспросил Шукаев, известный своим едким юмором. Там учились дети художников, музыкантов, писателей, дипломатов и маршала. Но посещать занятия новичку разрешили.
Так началась новая глава в жизни Владимира. Но прежде чем её написать, нужно было завершить старую – уволиться из «Гознака». Однако это оказалось непросто. Примерно четыре с половиной тысячи человек работали на фабрике, но именно Владимира все – от начальника цеха до директора и секретаря партийной организации – уговаривали остаться.
И когда он продолжал настаивать на своём, дали месячную отсрочку. Проработав месяц и закончив дела, Владимир услышал от директора фабрики: «Мы ведь надеялись из тебя сделать главного художника «Гознака»!»
Владимир нисколько не пожалел о своём решении, ведь он стал главным художником, но не «Гознака», а одного из лучших в мире журналов – «Крокодила».
О своей первой встрече с опубликованным рисунком Владимир рассказывал так: «1973 год. Дождь, темнота, грязь. Впереди огромная лужа… Перепрыгивая её, я увидел что-то белое на дне. Наступил ногой на него. Что-то показалось знакомым. Остановился, вернулся к луже и поднял листок. Это был фрагмент «Крокодила» с моим рисунком! И с отпечатком моего ботинка на нём! Счастья не было предела! Прибежал домой, отмыл, очистил, разгладил… Вот так я впервые увидел свой рисунок опубликованным».
Вскоре Владимира призвали в армию, он к тому времени уже учился в институте заочно. В части о его внештатной работе в «Крокодиле» знали и даже устроили выставку карикатур, ещё до принятия Военной присяги. Один из сослуживцев, майор Михаил Косаченко, подошёл к нему и сказал: «Владимир Георгиевич, ты же учишься в институте? Не бросай учёбу, мы тебе будем помогать, отпускать на экзамены». После окончания института и срочной службы в армии Мочалов стал штатным сотрудником журнала «Крокодил».
«Я писал портреты тех, кто вольно или невольно влиял на мировую историю XX века и историю России. Меня всегда интересовала политика. Через политику я лучше вижу и понимаю свою страну»
Международное признание
Быстро зарекомендовав себя одним из самых профессиональных карикатуристов, в 1982 году занял должность главного художника и заместителя главного редактора. Параллельно Владимир сотрудничал с журналами «Юность», «Сельская молодёжь» и газетой «Известия», а также публиковался в изданиях «Новое время», «Московская правда», «Собеседник» и «Новое русское слово». Международное признание пришло к художнику в 1991 году: его работы стали появляться в таких изданиях, как Time, Newsweek, New Yorker, Kyoto Shimbun, а также во многих журналах и газетах Бельгии, Австрии, Франции, Японии и Турции.
Другим важным этапом творчества для мастера стало обращение к технике масляной живописи. В 2000-х годах он начал писать портреты, вызвав большой интерес у коллег и общественности.
– Для меня это тоже произошло неожиданно. Тридцать пять лет я не брал в руки кисть, у меня сложился психологический страх перед мольбертом, ведь я всегда считал себя исключительно графиком. Простая случайность – разговор с близким другом о живописи – вновь привела меня к палитре.
С 2009 по 2013 год Владимир Мочалов создавал персонажей для популярной юмористической телепередачи «Мультличности», а с 2022 года он художник Студии военных художников имени М.Б. Грекова.
Однако именно остроумные, смелые и неожиданные карикатуры остаются визитной карточкой мастера.
– Я писал портреты тех, кто вольно или невольно влиял на мировую историю XX века и историю России. Меня всегда интересовала политика. Через политику я лучше вижу и понимаю свою страну. Люблю и изучаю историю, осмысливаю её, а карикатура даёт возможность выразить своё отношение к происходившему и происходящему, прошлому и настоящему, – так описывает своё творчество Владимир Мочалов.
Острая актуальность делает карикатуру запоминающейся
– Так в чём кроется залог успеха карикатуры?
– Эффективность карикатуры напрямую зависит от актуальности темы и наличия в ней болевой точки. Удачно затронутая болевая точка – это гарантия запоминаемости, – говорит Владимир Мочалов.
В «Красной звезде» периода Великой Отечественной войны отличный пример – карикатуры Бориса Ефимова на Гитлера. Их сила и запоминаемость обусловлены тем, что они метко били по болевым точкам нацистской пропаганды и режима.
– Изменилась ли роль карикатуры в нашем обществе?
– С древних времён роль карикатуры была значимой. Даже в эпоху пещерного человека существовали прототипы карикатуры – изображения мамонтов, возможно, призванные уменьшить страх перед ними.
Однако объекты карикатуры и её функции меняются со временем. То, что высмеивалось веками назад, сегодня может быть неактуально, а новые явления и фигуры требуют новых форм выражения. Таким образом, хотя сама суть карикатуры остаётся неизменной – высмеивание, сатира, графический комментарий, её контекст и формы постоянно эволюционируют.
– А как меняется работа карикатуриста с переходом от печатных изданий к цифровым?
– Цифровые технологии значительно облегчают процесс. Например, я сканирую готовый рисунок, а затем обрабатываю его в программе Photoshop. Программа позволяет работать с изображением как с настоящей кистью. Появились новые возможности коррекции цвета, перемещения и масштабирования элементов. Вручную исправить ошибку или внести изменения требовало бы несоизмеримо больше времени.
Компьютер ускоряет работу, позволяет избежать «грязных» исправлений на бумаге и значительно экономит время.
Однако ни в коем случае не надо думать, что одно исключает другое.
Всё дополняет друг друга. Это как разные виды изобразительного искусства – некий симбиоз в художественном творчестве. Например, когда я занимаюсь одним, отдыхаю от другого, и в то же время после такого переключения приходят какие-то новые мысли. Но бывает, когда пишешь пейзаж, вдруг – раз, рука тянется к карандашу, и бац – готова карикатура интересная, просто для себя. Хочется похулиганить! – заключил беседу Владимир Мочалов.