Одну из своих задач певица видит в том, чтобы воспевать героику ратного труда, делая его привлекательным прежде всего для молодых.
Шёл концерт на Поклонной горе. «Песни из репертуара Клавдии Шульженко», – объявил ведущий, и в прославленном Зале полководцев грянули аплодисменты, адресованные и великой певице фронтовых лет, и той, которая продолжает её тему не только репертуарно, а ещё и тем, что по её примеру поёт не в одних лишь концертных залах – нередко и там, где по-настоящему пахнет порохом.
Вот и сейчас, на Поклонной горе, поклоном памяти звучит её удивительный голос – светлой памяти заслонивших собою великую страну в самой великой войне.
«О друзьях-товарищах, о боях-пожарищах где-нибудь, когда-нибудь мы будем говорить»…
– Ну что ж, – вполголоса произнёс, кивнув на сцену, сидевший рядом со мной участник Великой Отечественной войны, командир фронтового дивизиона «катюш» Борис Павлович Уткин, генерал-полковник в отставке. – Она имеет право на фронтовые песни.
И – уже мне: «Надо почаще рассказывать о таких и слушателям, и читателям».
Надо, согласился я, и набрал знакомый номер, чтобы договориться о встрече…
– Ирина Игоревна, вернёмся лет на тридцать назад. В тот день, когда страна впервые услышала ваш, не побоюсь сказать, легендарный «Белый вальс» – песню, ставшую лауреатом Всесоюзного телевизионного фестиваля «Песня года». К слову, она и сегодня не потеряла актуальности, и всякий раз не у меня одного болью откликается сердце, когда слышу: «Белый вальс». Исполняет Ирина Шведова».
– Да, «Белый вальс» Игоря Демарина на стихи Юрия Рогозы и в нынешние дни не оставляет равнодушными тех, кто его слушает. «Девочка в белом платье», не дождавшаяся своего суженого из многострадального «афгана», в каком-то смысле остаётся печальным символом той войны, где было всё: и героика подвига нашего воина-интернационалиста, и принижение этого подвига досужими разговорами, и горькие слёзы матерей, жён и невест…
– Надо сказать, вы талантливо угадали настроение песни, и нам остаётся ещё раз поблагодарить авторов за «точное попадание» с выбором исполнительницы.
– Если интересно, сперва Игорь Демарин показал песню Софии Ротару. Но, видимо, у Софии Михайловны были другие планы, и «Белый вальс» счастливо закружил ко мне. А потом – шквал писем в музыкальную редакцию Центрального телевидения. Но это потом. А поначалу очень даже строгое жюри телефестиваля «Песня года – 1990»: Кобзон, Лещенко, Толкунова… Спасибо нашей всенародно любимой Валентине – её голос стал определяющим в судьбе песни.
– Вас ведущие концертных программ объявляют, как правило, певицей и актрисой. Что здесь первично?
– Отвечу так: здесь нет вторичного. Но песня, я думаю, моё главное предназначение на сцене. Безусловно, это в первую очередь от отца, драматического тенора Василия Третьяка, блиставшего на киевской сцене и ставшего впоследствии народным артистом СССР. В моей семье всерьёз полагали, что петь я начала раньше, чем говорить. Правда, однажды, придя из музыкальной школы, я буквально упала на клавиши рояля: «Ноги моей в вашей музшколе больше не будет!»
Слава богу, родительской воли хватило, чтобы обуздать мой детский вздор. И вот уже более сорока лет я служу песне. Именно служу. Потому как песню мало пропеть или проплакать. С нею надо жить, ей надо служить, как служат делу защиты Отечества. Собственно, одна из задач поющих – как раз в том, чтобы воспевать героику ратного труда, делая его привлекательным прежде всего для молодых.
Всякий раз испытываю чувство гордости, получая из Министерства обороны приглашение выступить «в горячей точке»
– У вас это получается, и очень даже неплохо. Вы поёте для солдат и матросов. Вы поёте о солдатах и матросах. Вы пели в горниле беды на Чернобыльской АЭС. Вас слушали и продолжают слушать там, где, как сказал поэт, «до смерти четыре шага». И я хорошо понимаю одну из зрительниц, спросившую вас напрямую: «А вам не страшно?»
– Оставим природу страха психологам. Вспомним Юлию Друнину: «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне». Я кое-что о войне знаю. Но всякий раз испытываю чувство гордости, получая из Министерства обороны приглашение выступить в «горячей точке». Мне кажется, это мой гражданский долг, у меня есть великие примеры верности этому долгу: Клавдия Шульженко, Леонид Утёсов, Лидия Русланова, Иосиф Кобзон…
– Поговорим о другой вашей творческой ипостаси – о театре, о кино…
– Высшее театральное образование я получила в Киевском государственном театральном институте. Работала в киевских, московских театрах. А вообще-то моё театральное образование начиналось с мамы: актриса Людмила Томашевская служила в знаменитом Киевском драмтеатре имени Ивана Франко. Однажды случился форс-мажор – срочно понадобилась замена в аншлаговый спектакль. И с подачи мамы режиссёр Владимир Оглоблин ввёл меня с трёх репетиций в спектакль «Дикий ангел», где моими партнёрами были Богдан Ступка, Валерий Ивченко. Эта роль стала защитой моего актёрского диплома.
– С Киевом, с Украиной связаны многие страницы вашей биографии, начиная с рождения…
– Россиянкой я стала тридцать лет назад. Но стоит ли говорить, что очень хотела бы выступить на донецкой или луганской земле – спеть для тех, кто с оружием в руках встал за свободу выбора своей судьбы. И спеть хочу, и поставить спектакль, и сыграть в нём. Очень хочу.
– Вы действительно универсал! Зная вас ещё и как композитора (слышал вашу проникновенную песню на стихи Николая Бандурина «Победа наша» на Красной площади), и как требовательную наставницу юных певцов и певиц, как режиссёра-постановщика, лауреата премии «Хрустальная роза Виктора Розова», зная всё это, не могу не задать вроде бы банальный вопрос: как вас на всё на это хватает?
– Ответ у меня будет банальным: я трудоголик. Я выросла за кулисами театров и концертных залов, где выступали мои родители. Там же росла и моя дочка
Надюша. Её, как и меня, воспитал мой отчим, писатель и оратор, народный артист и заслуженный деятель искусств Украины Игорь Шведов. Благодарна небу, что в моей актёрской карьере не повторилась судьба мамы, когда она вынуждена была пожертвовать работой, став обыкновенной домохозяйкой. Часто повторяла она такую фразу: «Ну и что, что я званий никаких не имею? Зато я воспитала двух народных артистов и одну известную певицу!»
Служение песне – понятие круглосуточное. Сложные поездки, преодоление разного рода недомоганий и неприятностей… А кому легко? Шахтёру в забое? Моряку на штормовых ветрах? Пограничнику в ночном дозоре? Артиллеристу на полигоне или танкисту на танкодроме? Есть у моих друзей-военнослужащих установка: стойко переносить тяготы и лишения армейской и флотской жизни. Следовать этой установке неплохо бы и нам, людям публичных профессий.
– Да уж, да уж… Я восхищён.
– Чем, простите?
– Тем, как вы успеваете в этой своей многоплановости.
– Так меня воспитали мои родители, и сами всегда были для меня примером.
— Я удивлён.
— Чему?!
— Тому, чему удивляюсь не я один, а, к примеру, Александра Николаевна Пахмутова и Николай Николаевич Добронравов, актёр и режиссёр Александр Галибин, актёры и актрисы Сергей Маховиков, Василий Лановой, Элеонора Шашкова, Татьяна Конюхова, композитор Олег Иванов, певец Ренат Ибрагимов и ещё многие из тех знаковых людей нашей страны, с кем вам не раз доводилось выходить на одну сцену: почему при стольких, вполне высомых, заслугах перед отечественной культурой, певица и актриса Ирина Шведова не имеет звания Заслуженной артистки России?
— Могу только сказать искреннее спасибо людям, которые этим обеспокоены. (Неожиданно, усаживаясь за рояль): Давайте, я лучше спою….
И в небольшой квартирке на юге Подмосковья, как бы сквозь годы и десятилетия зазвучали песни, что рождались до наших рождений, и те, нынешние, которые поём мы за праздничными столами. И в который раз я подивился ещё и тому, что не в концерте, не на сцене, не в радио – и телеэфире – в обычной домашней обстановке певица была не « в рабочем голосе», а пела так, словно бы в этот самый час и в эти минуты её слушают миллионы поклонников, влюблённых в русскую песню и называющих Ирину Шведову не иначе, как народной певицей.
Валерий КАЛИНКИН
_______________
Валерий Михайлович КАЛИНКИН – полковник в отставке, лауреат Всероссийской премии «Золотой венец Победы».