Один эпизод из жизни лётчика, погибшего при выполнении боевой задачи.
28 октября – День армейской авиации
…Он погиб при выполнении боевой задачи. К его гибели отнеслись по-разному. Одни вспомнили про судьбу и «третий звонок», другие говорили о нелепой случайности, а кто-то – об отвернувшейся удаче.
Он стал легендой армейской авиации. Короткие, но яркие эпизоды его жизни для кого-то служат манящей путеводной звездой. Его больше нет в боевом строю, но остался опыт.
Он первый среди вертолётчиков и единственный в мире среди воевавших, кого в одной столице, в двух государствах, дважды назвали Героем.
Герой Советского Союза. Герой Российской Федерации. Это он, полковник Николай Саинович Майданов. Друзья иногда называли его «Колей-счастливчиком», а боевые побратимы в неофициальной обстановке – Саинычем…
Вводная
Осень 1999 года. Контртеррористические операции на территории Северо-Кавказского региона. В начале ночи поступила информация из штаба группировки. На «Искре-15» семь тяжелораненых. Медики выдали неутешительный прогноз – срочная эвакуация или утром они «груз 200». Нужен экипаж, готовый выполнить задачу по перевозке раненых.
На вертолётной площадке имеется приводная радиостанция, прожектор. Вот только все эти плюсы перечеркнула мерзопакостная погода. Вечером экипажи возвращались на аэродром Моздок чуть ли не на ощупь. При видимости 1000–500 метров под облачностью, начинавшейся с высоты 100–80 метров, а местами и с 30. Набрать безопасную высоту и выполнить полёт на приводную радиостанцию аэродрома не позволяло сильнейшее обледенение, начинавшееся с высоты 300 метров.
Вертушки в сложных метеоусловиях при сильном обледенении не летают. От авиации требовали чуда.
Майданов переговорил с представителем метеослужбы и вызвался добровольцем. Другому бы отказали. А он своей Звездой Героя на начальство надавил, своим профессионализмом. Там нужна его помощь!
Ночь. В облаках обледенение. Погода – дрянь. Он летит!
Когда авиационная группа полка узнала о поставленной задаче и решении Майданова, то последовал мозговой штурм. Лётчики по карте обсудили наиболее безопасный маршрут полёта. Кто работал на этой площадке… Что она собой представляет…
Описание площадки «Искра-15» не добавило оптимизма по выполнению задания командования. Пехота умудрилась на ровном месте создать проблемы вертолётчикам. Найти в пустыне лесок с поляной в центре – это «мастерство». Найти поляну, состоящую из холмиков, не позволяющих без проблем произвести посадку, – это уже «талант». Поглядеть бы в глаза тому «гению», выбравшему столь «уютное» место. Он в штаб отрапортовал, а экипажам проявлять мастерство, рисковать.
Авиация всегда нуждается в тех, кто делает шаг вперёд, постигая азы неизведанного. За ним шагает следующий
Документация на площадку не оформлена. Днём она по авиационным критериям – сложная. Для работы ночью непригодна.
Но надо работать, надо спасти наших солдат!
Запасной вариант – произвести посадку вне охраняемой зоны, рядом с расположением наших войск. Ночью, на необозначенную площадку, в чистом поле, в кромешной темноте… на танк или БМП, а если повезёт, то и на палатку с бойцами?! Все мясорубки мира сломаются от зависти. Не смешно…
Без вариантов. Садиться в этот «колодец». С ювелирной точностью. Аккуратненько. Не спеша.
Если боевой расчёт прожектора толковый, быстро сориентируется в обстановке, то подсветит как надо, и шансов будет больше. Главное, чтобы вначале светил вертикально вверх.
Лётчиков волновала высота полёта. Возвращавшиеся поздно вечером экипажи признались, что «шли брюхом по земле» на высоте: «…ну-у-у метров десять… может, пять». Ночью на такой высоте работать – запредельный риск. И всё же только на предельно малой высоте – ПМВ, как говорят в авиации, под облаками, можно выйти на «Искру-15».
Он видел, что всем хочется узнать, на чём строится его расчёт. Не стал объяснять, решил вначале проверить теорию практикой.
Ночной полёт
Экипаж готовился к запуску. Командир понял, что пора рассказать свой план. Он краток. Вечером началось похолодание. Как пояснил метеоролог, сейчас облачность приподнимется. На севере от реки Терек – пустынно-равнинная местность. Следовательно, появляется возможность выйти в указанный район. Главное – не нарваться на искусственные препятствия. Их по маршруту полёта нет. Значит, идём по лезвию ножа. Приходим. Садимся. Забираем. Возвращаемся. Взлётно-посадочная полоса аэродрома длинная, место для приземления найдётся.
Хватит улыбки скалить. Работаем.
…Машина в воздухе. Командир пилотирует по приборам. Высота полёта – тридцать метров. Бортовой техник контролирует показания радиовысотомера. Штурман вглядывается в ночную темень, усугублённую провисанием облаков. Нервы экипажа натянуты, как струны. Борттехник монотонно, спокойным голосом сообщает изменения в высоте полёта. В случае её уменьшения на десять метров его доклад начинался с фразы на более высокой тональности: «Командир, высота!» С набором высоты «оживал» лётчик-штурман: «Землю наблюдаю!»
Иногда по командам «правака» выполнялся обход местами сильно провисавшей облачности. А несколько раз по самолётному переговорному устройству (СПУ) звучал доклад: «Командир, мы в облаках. По карте впереди искусственных препятствий нет!»
Вертолёт, подчиняясь воле командира, буквально по сантиметрам снижался к земле. Оно прекращалось сразу же по выходу из облаков.
Площадка «Искра-15»
Приводная радиостанция на площадке, подобно нити Ариадны, помогла экипажу выбраться из облачного лабиринта. Связь с «Искрой-15» установлена. До посадки остаются минуты.
Включён прожектор. Кажется, сама матушка Земля, желая помочь экипажу, стремится разорвать черноту ночи. Световой столб, уходя вертикально вверх, упирается в облака, словно стремится приподнять их хоть на метр. Они, подобно белёсо-матовому куполу, висят над площадкой.
Экипаж облегчённо вздохнул. Дошли. Впереди – посадка. Рано радовались. Впереди их ждали внеплановые «сюрпризы».
Командир направил вертолёт на снижение. Прожектор стоит правее глиссады. Его световой сноп плавно опустился и осветил площадку. Рано!!!
Саиныч умел, до миллиметра рассчитав свои возможности, используя единственный шанс пройти по лезвию ножа, выполнить боевую задачу
Вероятно, авианаводчик рассчитывал, что экипаж выполнит проход над площадкой. Рассмотрит её при свете прожектора. Не согласовал свои действия с экипажем. Вот и светит теперь многоваттная «лампочка Ильича» прямо в правый борт вертолёта. На остеклении кабины – световые блики, мешающие экипажу разглядеть место посадки.
Бортовой техник докладывает высоту через каждые пять метров. Правый лётчик сдвигает блистер, высовывается в образовавшийся проём и старается рассмотреть земную поверхность. Надо сработать с ювелирной точностью.
– Командир, прекратить снижение! Под нами деревья! – сообщает «правак».
– Да мы уже над площадкой. Прекратил!
– Командир, высота пятнадцать метров! – докладывает бортовой техник.
– Деревья прошли?
– Ещё нет. «Колодец» не наблюдаю. Зависнем, осмотримся?
– Я «Искра-15», вы производите посадку? – запрашивает авианаводчик. – Разрешил вашим решением.
– Выполняем посадку? Так и будем болтаться? – размышляет по СПУ командир и тут же бросает в эфир: – Проход. Ухожу на повторный.
Он доворачивает «ласточку» на несколько градусов влево, и световой экран на остеклении кабины пропадает. Вертолёт, подчиняясь воле лётчика, наклоняет свой нос и начинает набирать скорость. Тут вдруг истошный крик:
– Отворачиваем! Ещё влево!! Набор!!!
Вера в экипаж и отменная реакция. Вначале выполнил команду, а потом спросил: «Ну и кто
у нас такой горластый?»
«Бортач» и «правак» переглядываются.
– Командир, там антенны торчали. Довольно солидные…
Опять всё это вместе говорят, но уже шепотком. Поди разберись, кто из них что скомандовал. Голосили вместе. Дружно.
– …Ясно. Одному деревья мерещатся, другому антенны, – бурчит командир и задаёт риторический вопрос: – Мы сегодня на эту площадку сядем?!
Новый заход с внесёнными поправками в расчёты. Выход на посадочную глиссаду. В этот момент световой луч прожектора… гаснет!!!
Никто не надеялся. Борт пришёл. Само по себе это уже чудо, но оно не бывает бесконечным. На площадке с лучом прожектора погасла надежда. Осталось обменяться «юридическими любезностями» и вслушаться в гул улетающего вертолёта. Не повезло «трёхсотым».
– Я «Искра-15», прожектор отказал. Стержень сгорел. Ваше решение?
Спасибо за алиби, «Искра», но это не визит вежливости.
Это работа на пределе возможностей. Они ещё не исчерпаны!!!
–…Выполняю заход на посадку. Готовьте погрузку раненых.
Ответа с площадки не последовало. Там не поверили в услышанное. Посадка? Не может быть.
– Зависаем. Деревья прошли, – докладывает «правак».
– Высота десять метров. Висение, – сообщает бортовой техник.
Вспыхивает луч прожектора и освещает площадку. Теперь он немного сзади вертолёта. Идиллия.
…«Ласточка» на земле. Заносящие на борт раненых бросали взгляды на командира вертолёта.
В них было восхищение. Наверное, так рождаются легенды. Позже узнали. Солдатская молва, распространяясь, подобно ряби на воде, сообщала, что работал какой-то особый лётчик. И под большим секретом добавлялось: «Точно тебе говорю – вертолётный спецназ!»
…Командир торопил с погрузкой. Тяжелораненые. Счёт на минуты. На секунды. При этом его интересовал ответ на простой вопрос: как удалось за полторы минуты заменить в прожекторе раскалённый стержень? Конечно, посадку он сумел бы произвести и при свете посадочных фар, но подсветка прожектором пришлась очень кстати. Земной поклон тебе, неизвестный братишка, за твою работу и помощь!
Приобретая практический опыт, Саиныч щедро делился им с другими лётчиками. Удача сопутствовала ему и в небе, и на земле
…Возвращение прошло без особо сильных приключений.
На аэродроме Моздок командир очень плавно приземлил машину прямо на место стоянки. Из ожидавшей санитарки подбежали медики и солдаты. Борттехник помогает в перегрузке раненых. Темп, темп, темп.
Умчалась в черноту ночи санитарная машина. В кабину экипажа нескладно протискивается борттехник. Отрешённо смотрит на улыбающиеся лица лётчиков.
– Командир, двигатели выключаю?
– Конечно же. Пора на заслуженный отдых.
Борттехник тянется к стоп-кранам. С каким-то остервенением тянет их на себя, перекрывая подачу топлива двигателям. Затихает гул. Несущий винт заканчивает свой «танец с саблями».
– Василий, ты что загрустил? – спрашивает командир «бортача».
– Да так просто, – отвечает тот и обращается к штурману, похлопав его по плечу: – Поправка в записях… Один «двухсотый».
Подведение итогов
В штабной палатке группы бушевал ураган. Командир с утра был педантичным немцем. В его душе кипел котёл яростных эмоций. Проверка всей документации. Многие предметы от соприкосновения с его рукой приобретали способность к полёту. Посторонние, выскакивая из палатки, напоминали пробки открываемого шампанского. Подчинённые ничего не могли понять.
В палатку зашёл медик, отвечающий за эвакуацию раненых. Понаблюдал за происходящими событиями. Не обращаясь ни к кому, стал тихо говорить, повышая голос.
– Почему у нас некоторые не знают математику за первый класс? Вот вчера надо было забрать с площадки семь тяжелораненых. Загрузили восемь. Восьмой был «двухсотым» по отправлению! До вылета. Это понятно?!
…Звенящая пустота в голове. Пульсирующая в висках кровь, подобно церковному перезвону, унесла твои мысли в воспоминания. Звучит набатный призыв. Твои чувства начинают проявлять интерес к жизни. Словно вынырнув из морской глубины, с наслаждением и упоением начинаешь взахлёб дышать…
Он оторвался от документов. Окинул взглядом находящихся в палатке. Они улыбались. Все поняли, почему он так себя вёл. Переживал за солдата, которого, как он посчитал, не успел вовремя эвакуировать. Ошибся. Спасены все.
Послесловие
Всего лишь один эпизод из жизни военного лётчика. Подобных моментов в его жизни было много. Саиныч умел, до миллиметра рассчитав свои возможности, используя единственный шанс пройти по лезвию ножа, выполнить боевую задачу. Не ради бравады, а ради того, чтобы победить врага и кому-то из наших бойцов подарить сущую малость – возможность жить. Часть его боевых вылетов и по сей день покрыта покровом тайны. В Афганистане он выполнял полёты в интересах спецназа. Контртеррористические операции на территории Северо-Кавказского региона – новый ряд успешно выполненных специфических заданий командования. По результатам некоторых из них был сильный резонанс на высоком уровне.
…Авиация всегда нуждается в тех, кто делает шаг вперёд, постигая азы неизведанного. За ним шагает следующий, и вот ещё вчера нехоженая тропинка становится обычной дорогой постижения мастерства.
Приобретая практический опыт, Саиныч щедро делился им с другими лётчиками. Удача сопутствовала ему и в небе, и на земле. В Афганистане он брал караваны с поразительной регулярностью. Именно там он с поля боя эвакуировал одним рейсом 46 советских парней. Он сделал это на глазах у «духов», уже праздновавших победу над «шурави». Когда трудно найти объяснение происшедшему, то его называют чудом. Счастливчик…
Как он сам объяснял тот подвиг? Очень просто: «У меня не было другого выхода. Или все улетаем, или все остаёмся. Без вариантов».
Прирождённый лётчик, требовательный командир и интересный собеседник. При общении
с ним складывалось впечатление, что при таком «громадье» планов он спешит жить. Его энергия бурлила, плескалась через край и затягивала, как водоворот. Он был Человеком, которому обязаны жизнью многие, кого он вытаскивал из лап смерти в Афганистане, Чечне. Только вот сам не дожил. Не долетел. Его искра жизни ушла в Вечность.