Владимир Алексеевич Ященко – один из тех, кто в начале семидесятых годов на земле прокладывал дорогу в космос.
Много было славного и значимого совершено и сделано в эпоху Советского Союза, но, к сожалению, о некоторых важных достижениях и успехах сегодня незаслуженно забывают, а это несправедливо по отношению к тем людям, которые были причастны к великим победам, и к истории своей Родины.
История освоения космоса советскими, а после и российскими космонавтами не только изобилует подвигами и высокими достижениями. Как и в любой стратегической отрасли, в ней тоже хватает белых пятен и загадок. К счастью, на сегодняшний день с некоторых проектов сняли гриф «Секретно» и можно свободно узнать много интересного о том, какой путь прошла отечественная космонавтика за более чем полувековой срок. Мой собеседник Владимир Алексеевич ЯЩЕНКО проходил службу в так называемом отряде космонавтов-запредельщиков, который находился в штате Института авиационной и космической медицины. Во время нашей встречи он рассказал о том, в каких экспериментах ему довелось принимать непосредственное участие.
– Владимир Алексеевич, что это за отряд «наземных космонавтов»?
– Охотно отвечу на ваш вопрос. Дело в том, что в прошлом году исполнилось 65 лет, как был сформирован особый испытательный отряд штатных испытателей авиационно-космической техники, так называемый наземный отряд космонавтов «0». Хотелось бы, чтобы люди вспомнили, а государство по достоинству оценило труд этих людей, которые, жертвуя своим здоровьем, помогали развивать отечественную авиацию и космонавтику. Кстати, именно журналист газеты «Красная звезда» Николай Пальчиков в начале нынешнего века опубликовал материалы о тех, кто служил в этом отряде. Его публикации «Забытые «запредельщики» космоса», «Испытатели: забытый отряд» рассказали жителям страны о том, что дорогу в космос осваивали не только учёные и космонавты, но и обычные солдаты срочной службы, рискуя при этом своим здоровьем.
– Значит, история отряда началась в 1950-е годы…
– После победы в Великой Отечественной войне Советскому Союзу достались немецкие разработки в области исследования космоса. Вместе с результатами опытов и экспериментов СССР забрал и некоторое оборудование. В частности, были вывезены из Германии центрифуга, барокамера, катапульта, устройство Кориолиса. Привезли всё это в Москву. А как проводить испытания? В 1947 году в Нюрнберге страны-победительницы осудили проведение нацистами опытов и экспериментов на людях. Но на ком тогда проверить трофейную технику? Нужны были добровольцы. Выход нашли самый простой в 1949 году наверху – привлекать к этим работам солдат по призыву. Курировал работу нашего института небезызвестный Лаврентий Берия – тогда зампред Совмина СССР, отвечавший за ключевые отрасли оборонки.
– Кого и как отбирали?
– Главный критерий – отличное здоровье. В воинские части приезжала специальная комиссия и отбирала кандидатов. Я, например, проходил службу в школе младших авиационных специалистов. Из шести тысяч военнослужащих отобрали двадцать восемь. Потом привезли в Москву, и в военных госпиталях мы проходили ещё один, более углублённый медицинский осмотр. Вот так я попал в этот отряд. Все военнослужащие давали подписку о неразглашении. В случае нарушения этого запрета грозил тюремный срок, как нам говорили, минимум десять лет колонии строгого режима.
– Чем приходилось заниматься?
– Мы принимали участие в различных опытах и экспериментах в интересах авиации и космонавтики. Говоря простым языком, на нас проверяли запредельные нагрузки, какие человек может испытать в воздухе и в космическом пространстве. Вместе с этим разрабатывались методики и программы по спасению и реабилитации. Всего за два года службы я участвовал в 68 экспериментах. Например, в барокамере меня в кислородной маске и высотно-компенсирующем костюме несколько раз забрасывали на высоту восемнадцать и сорок километров. Затем проходил испытания на центрифуге в положении «голова–таз», это когда твоё тело, закреплённое в кресле, находится параллельно земле. В момент вращения кровь отливает от головы к ногам. Нагрузки доводили до того, когда пропадало зрение. Вот так…
– В космосе важно не только физическое состояние человека, но и психологическая устойчивость. Вы принимали участие в таких экспериментах?
– А как же! У нас был штатный психолог-гипнотизёр полковник Гримак. Так вот, он никак не мог меня загипнотизировать. Поэтому мне пришлось пройти через эксперимент в сурдобарокамере. Я провёл в ней пятнадцать суток в полнейшей тишине и темноте. Пищу мне подавали через шлюзы. На третьи сутки глаза привыкли к темноте, а ещё я смог настроить свой мозг на волну радио «Маяк». Как мне это удалось, до сих пор не могу понять. Вытащили меня оттуда, как бы так мягко сказать, неполным, но дурачком.
– Какой эксперимент был особенно сложным для вас?
– Кресло Кориолиса – страшное место. Не дай бог, снова попасть в него. За одну секунду вращения ты одновременно крутишься не только вокруг своей оси, но и вправо и влево – и так до потери сознания. Я в нём шесть раз сидел.
– После таких запредельных нагрузок наверняка проводилась долгая реабилитация?
– Не совсем долгая: семь дней давалось нашему клиническому отделу, чтобы поставить нас снова на ноги и дальше работать. Это ещё проводилось и с практической целью, чтобы за это время вернуть в строй любого лётчика.
С 1949 года более девятисот молодых парней со всех союзных республик СССР прошли здесь военную службу и своим мужеством, потом и кровью проложили дорогу в космос
– В годы прохождения вами военной службы в институте в СССР проводилась подготовка полётов космонавтов на Луну. Вам довелось работать в лунной программе?
– Да. В частности, испытывал лунный скафандр.
– И как прошли испытания?
– Работал, если так можно выразиться, на заключительном этапе. Проводились шестисуточные испытания нахождения человека в «лунном скафандре» в момент возвращения на землю. При этом космический корабль, по условиям эксперимента, терял управление и заходил на посадку по затухающей орбите. И вот я все шесть суток провёл в 95-килограммовом скафандре. Правда, не всё прошло так гладко, как хотелось бы. На третьи сутки у меня взорвался бачок с соком, который крепился на груди, и всё питание вылилось внутрь скафандра. Кроме этого, перед соком мне подали сладкий кофе с молоком, поэтому, когда я начал пить вишнёвый сок, в желудке пошли, сами понимаете, соответствующие процессы. В довершение ко всему испортилась система канализации в скафандре, а штатная система вентиляции не справлялась. И вот я в соке и в другом, так сказать, природном веществе провёл ещё трое суток. Когда меня вытащили из скафандра, у меня начала слезать кожа, и я потом месяц провёл в силиконовой ванне. Ну ничего, выдержал, а если бы не дотерпел, то программу закрыли бы. А так результаты эксперимента признали удовлетворительными, потому что я «приземлился» живым.
– К сожалению, от её развития потом отказались. А что сами космонавты, которые готовились к высадке на спутник Земли, думали о предстоящем полёте?
– К нему готовились Алексей Леонов, Павел Попович, Евгений Хрунов и Владимир Добровольский. Сами космонавты говорили с горьким юмором, что этот полёт – «билет в один конец»… Они не испытывали лунные скафандры, а принимали участие только в экспериментах с питанием.
– До сих пор не утихают споры о том, были ли американские астронавты на Луне или нет. Вы как считаете, они реально там находились?
– По моему мнению, всё это хорошо срежиссированная постановка, большая политика, чтобы доказать превосходство Америки над СССР… Кстати, не так давно с американской стороны прозвучало заявление, что сегодня они самостоятельно не смогут осилить лунную программу, а реализовать её возможно только совместно с русскими. Дональд Трамп на днях, правда, заявил, что американцы вернутся на Луну к 2024 году. Посмотрим, что у них получится с программой «Артемида»…
– Если не секрет, какие-то льготы или награды предоставлялись тем, кто служил в отряде?
– Предлагали после «срочки» остаться работать. Обещали присвоить офицерское звание. Некоторые оставались, а я не решился на это. Мне жена тогда сказала (она работала там же в бухгалтерии и знала, чем мы занимаемся), что ей нужен муж, а не инвалид в тридцать лет. Здоровье, конечно, подорвали очень сильно. Двое ребят из Белоруссии, которые работали до меня по лунной программе, заработали сахарный диабет последней стадии. Их отчислили из отряда. Потом купили по дому в деревне и по мотоциклу «Урал».
Увы, некоторые испытатели не дожили и до сорока пяти лет. На сегодняшний день нас в живых из этого отряда осталось всего двенадцать человек, поэтому мы хотим, чтобы память об испытателях нашего отряда была увековечена. Считаю, что несколько несправедливо, что памятник у здания института поставили только собачкам. А как же люди? Ведь с 1949 года более девятисот молодых парней со всех союзных республик СССР прошли здесь военную службу и своим мужеством, самоотверженностью проложили дорогу в космос.
* * *
Сегодня Владимир Алексеевич не оставляет надежды на то, что в ближайшее время на первом здании института, в котором до революции находился ресторан «Мавритания», где Лев Толстой заканчивал свой роман «Воскресенье», появится памятная доска из гранита «Испытателям авиационно-космической техники войсковой части № 64688 СССР – первопроходцам – «наземным космонавтам № 0».
– А почему выбрали именно здание бывшего ресторана «Мавритания»? Потому что оно признано памятником архитектуры и его не снесут, а значит, и память о нас, испытателях «отряда космонавтов под номером ноль» останется на века, – резюмировал Владимир Алексеевич Ященко.
Андрей КАЛИЙ, «Красная звезда»
Фото из архива В.А. Ященко.