Военно-медицинский музей по праву гордится уникальными экспонатами.
Совсем скоро, 12 ноября, Военно-медицинский музей (ВМедМ) отметит 80-летие. В его фондах, наряду с другими, первые медицинские коллекции Российской империи: инструменты мастеровой избы, уникальные предметы, связанные с деятельностью знаменитых врачей. В музее самое полное собрание материалов, посвящённых медицине Великой Отечественной войны. Вот лишь четыре интересных экспоната из экспозиции музея, который вполне заслуженно называют медицинским Эрмитажем.
Пример императрицы
В 1768 году в Российскую империю пришла эпидемия чёрной оспы. Эта болезнь очень заразна, часто приводит к смерти, и, даже если человеку удаётся её победить, у него почти всегда остаются страшные шрамы. Не случайно особенно боялись этого заболевания женщины: не раз случалось, что хорошенькая девушка за какой-нибудь месяц превращалась в чудовище.
Екатерина II тоже опасалась оспы. Она беспокоилась не только за себя, но и за наследника, цесаревича Павла. Императрица знала, что оспу можно привить – передать от больного человека здоровому через нитку, пропитанную оспенным детритом. Этот метод назывался вариоляцией. Он был рискованным – иногда привитые заражались тяжёлой формой оспы и умирали. Однако был немалый шанс, что болезнь пройдёт без последствий.
В октябре 1768 года из госпиталя в Зимний дворец привезли семилетнего Сашу Маркова. Мальчик только что заболел оспой. У него взяли детрит, которым и привили Екатерину II. Императрица заболела и уехала лечиться в Царское Село. Вскоре она полностью поправилась, и болезнь не оставила никаких внешних следов.
В честь бесстрашного поступка Екатерины II медальер Санкт-Петербургского монетного двора Тимофей Иванов отчеканил медаль. На аверсе мастер выбил портрет императрицы, а на реверсе такую сцену: Екатерина II и Павел выходят из храма Эскулапа навстречу женщине со склонённой головой – аллегории Российской империи. У ворот храма лежит поверженная гидра, которая символизирует побеждённую оспу. На медали выбита надпись: «Собою подала пример».
Эфир от Пирогова
Облегчать боль парами эфира придумали в 1840-е годы. Идея такая: пациент погружается в сон, а в это время его оперируют. Но врачи опасались эфира: слишком сложно рассчитать дозировку.
Первыми эфирный наркоз применили американский врач Уильям Мортон и его коллега химик Чарльз Джексон. Но изобретение некоторое время оставалось неизвестным. Дело в том, что эти двое не смогли договориться, кому же принадлежит честь открытия. Они несколько лет судились за патент и из друзей быстро превратились в заклятых врагов.
В залах музея уникальные коллекции, знакомящие с историей отечественной медицины
Пока американцы спорили за первенство, русские врачи решили просто ввести их средство в употребление. В феврале 1847 года хирург Фёдор Иноземцев удалил опухоль молочной железы под эфирным наркозом. А уже через несколько дней такую же операцию провёл Николай Пирогов, и тоже успешно. Но ещё до показательной операции Пирогов успел испытать пары эфира на самом себе и на коллегах-добровольцах.
Николай Иванович был военным врачом, поэтому сразу решил применить эфирный наркоз на полях сражений. Если солдат не почувствует боли во время операции, то удастся избежать смерти от шока. А ещё раненые не будут бояться хирурга.
Оставалось подтвердить теорию практикой. Пирогов отправился на Кавказ, где в то время шла осада аула Салты. Добравшись туда, Пирогов впервые в истории применил наркоз близ поля боя. Раненый вдыхал пары эфира, засыпал, а врач оперировал. Пациент просыпался, когда операция уже была сделана, а рана зашита и перевязана.
Вернувшись с Кавказа, Пирогов издал отчёт о своём путешествии. В нём он подробно рассказал, как лечил раненых и как оперировал с помощью эфира. Вскоре наркоз стали применять всё чаще – и на поле боя, и просто в больницах.
Сначала было «Рыльце»
Боевые отравляющие вещества перед началом Первой мировой войны были запрещены Гаагской конвенцией в редакциях 1898 и 1907 годов. Представители Германии подписали это соглашение, но 22 апреля 1915 года у бельгийского Ипа немецкие войска выпустили едкое облако хлора на французские позиции. Пострадали 15 тысяч человек, пять тысяч погибли. На этом германское командование не остановилось: в конце мая хлор применили против русских войск в районе Болимова западнее Варшавы.
Тогда инженеры и химики начали искать способ защиты от ядовитых газов. Самым простым средством казалась повязка из ткани или марли. Но её невозможно было плотно прижать к лицу, она быстро пропитывалась отравляющим веществом и становилась бесполезной. Кроме того, не защищала глаза и кожу.
Инженер Николай Прокофьев учёл эти недостатки и изготовил влажную маску. Он сложил марлю в 30 слоёв и пропитал специальной смесью. Этот состав отфильтровывал ядовитые газы. Ткань сшивали в форме длинного клюва, чтобы она полностью закрывала нижнюю половину лица, но позволяла дышать. Сверху в неё вшивали очки из простого стекла в металлической оправе. Получившаяся маска напоминала рыльце. Так её и назвали.
Маска Химического комитета Главного артиллерийского управления – таково было её официальное наименование – крепилась на голове с помощью тканевых и резиновых лент, завязывать которые было неудобно, быстро запотевали линзы. «Рыльце» защищало от хлора, брома и фосгена только полчаса. Так что вскоре эти маски заменили на угольные противогазы.
Бобик, Альма и другие
Впервые собак призвали на военную службу в конце XIX века. Острый нюх позволял им искать мины, быстрые лапы – доставлять сообщения, а сила и выносливость – вывозить раненых с поля боя. Последнее натолкнуло военных врачей на мысль взять собак себе в помощь.
Сначала четвероногих санитаров собирались одеть в специальные костюмы и обеспечить медицинскими сумками. Но тогда они были бы слишком заметны, поэтому оставили только маленький подсумок, который почти не виден в густой шерсти. В подсумке лежали бинты, средства для обработки ран и спички, чтобы развести огонь.
Собак учили тихо обходить поле боя, ложиться при звуках выстрелов, не лаять и не выть при виде мёртвых и осторожно подкрадываться к раненым. Пёс подползал к бойцу и давал тому вытащить перевязочный пакет из подсумка. В годы Великой Отечественной войны собак стали запрягать в лодочки-волокуши. На них раненых и вывозили с поля боя. Одну волокушу могли тянуть несколько собак.
Собаки-санитары трудились наравне с людьми. Например, пёс по кличке Бобик за три года работы в санитарной упряжке вывез с поля боя 1580 раненых бойцов. Героический пёс однажды даже спас жизнь своему хозяину – вожатому Дмитрию Торохову: вытащил его, тяжелораненого, из-под пулемётного огня.
У ещё одного санитара – Альмы – тоже славное прошлое: во время Великой Отечественной войны она спасла около 300 бойцов. В память об этой собаке после её смерти в 1952 году по заказу Военно-медицинского музея было изготовлено чучело, которое и сегодня можно увидеть в одном из залов.
Фото Военно-медицинского музея
Санкт-Петербург