Из истории рождения оружия, ставшего одним из символов Победы.
История легендарной РСЗО имеет белые пятна. Однако в ХХI веке снимаются покровы тайны с документов периода Великой Отечественной войны, рассказывающих о создании и развитии уникального вида оружия.
Ракетная неизведанность
Военная ракетная тематика уходит корнями в древность. Ещё в ходе Северной (Крымской) войны 1853–1858 гг. русская армия, помимо превосходства в артиллерийских системах, имела ракетные команды. Они эффективно применяли залповый ракетный огонь со специальных станков по врагу. Подобного не имела коалиция в составе Британской, Османской, Французской империй и Сардинского королевства. А в Петербурге уже несколько лет работало ракетное заведение по серийному производству пороховых ракет. В ходе войны по технологии и под руководством будущего генерал-лейтенанта Константина Константинова делали и поставляли в войска боевые ракеты.
Неудивительно, что в начале ХХ века наша страна имела определённые наработки по ракетной теме. 1 марта 1921 года в Красной Армии под руководством Николая Тихомирова создали лабораторию для разработки ракет. В 1928 году её переименовали в Газодинамическую лабораторию (ГДЛ). Первоначально конструировали носители нестойких отравляющих веществ – ракетные снаряды калибров 132, 203, 245 мм для одиночной стрельбы со штырьевых пусковых устройств. Позже пошли по пути использования боевых частей осколочно-фугасного, зажигательного типов.
В 1933 году ГДЛ объединили с московской Группой по изучению реактивного движения (ГИРД), возглавляемой Сергеем Королёвым, и создали Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ, с 1937-го – НИИ-3) под руководством Ивана Клеймёнова. Сотрудники института активно работали по ряду различных проектов и тематик. В частности, один из приоритетов – создание многозарядной установки на автошасси и авиатехнике.
Первыми успешно финишировали работы по реактивным снарядам РС-132 и РС-8, соответственно калибра 132 и 82 мм для самолётов. В 1937 году за разработку новых типов вооружения Ивана Клеймёнова и главного инженера НИИ-3 Георгия Лангемака представили к правительственным наградам. Первое боевое применение авиаракет состоялось на Халхин-Голе 1939 году.
В отчёте НИИ-3 за 1938 год указано: «Разработана механизированная ракетная залповая установка, смонтированная на ЗИС-5 с боекомплектом 24 снаряда». Однако вскоре по ряду причин работа застопорилась.
Весной 1941 года, по свидетельству документов, эта тема, неориентированная на какую-либо производственную площадку, неожиданно получила активное развитие.
25 апреля заместитель народного комиссара обороны СССР Маршал Советского Союза Григорий Кулик утвердил тактико-технические требования на модернизацию механизированной установки (МУ-2)
для стрельбы реактивными снарядами. В нём, в частности, указано: «Опытная установка должна быть смонтирована на шасси автомашины ЗИС-6 или на 4-х тонном прицепе типа РП-4, причем монтаж должен быть простым и производиться парковыми силами».
17 июня по распоряжению Иосифа Сталина на Софринском полигоне в ходе показа перспективной военной техники и вооружения комиссии высшего политического и военного руководства СССР выполнены показательные стрельбы 132-мм зажигательными и осколочно-фугасными реактивными снарядами из двух МУ-2. Результат их боевой работы, скажем так, впечатлил комиссию, которая отметила эффективность установок при работе по площадным незащищённым и легкобронированным целям.
21 июня механизированную установку приняли на вооружение под обозначением М-13 и определили план поставки снарядов. Аббревиатуру БМ-13 (боевая машина) в служебную документацию ввели после Великой Отечественной войны.
Через десять дней вышли Постановление ГКО «О производстве в августе месяце установок М-8» и тактико-техническое задание на М-8 от Главного артиллерийского управления (ГАУ). Даже по меркам войны на создание машины с 82-мм снарядами отводилось мизерное время.
Мощность залпа установки М-13 равняется залпу дивизиона четырёхбатарейного состава 152-мм гаубиц
Батарея Флёрова
В ночь на 2 июля под командованием капитана Ивана Флёрова маршем отправилась на фронт батарея, имевшая семь установок М-13. Её сформировали на базе 1-го Московского артиллерийского училища имени Красина.
«14.07.1941 г. 15 часов 15 минут. Нанесли удар по фашистским эшелонам на железнодорожном узле Орша. Результаты отличные. Сплошное море огня.
14.07.1941 г. 16 часов 45 минут. Залп по переправе фашистских войск через Орщицу. Большие потери врага в живой силе и боевой технике, паника. Все гитлеровцы, уцелевшие на восточном берегу, взяты нашими подразделениями в плен», – указано в журнале боевых действий батареи. Первый залп батареи Флёрова по врагу состоял из 96 снарядов.
В дальнейшем она наносила удары по врагу под Рудней, Смоленском, Ельней, Рославлем и Спас-Деменском. При этом батарея поднимала дух Красной Армии. Ведь для врага ракетные залпы гремели похоронной музыкой «Сталинского органа», а для красноармейцев – звонкой победной песней. Слава о батарее неслась по войскам, и где-то родилось имя нового оружия – «Катюша».
В рассекреченных документах видно взвешенное отношение военных к новинке. Указание на недостатки и недоработки в М-13 имело целью избавить её от «детских болезней», улучшить. Отмечались и положительные стороны изделия.
«1. По огневой мощи установки М-13 превосходят все известные до сих пор виды огнестрельного вооружения, поэтому они вправе называться новым видом вооружения.
2. Основное и главное преимущество установок М-13 и им подобных в том, что при небольшом весе и габарите отдельной установки с обслуживающим составом людей в среднем равно обычному орудийному расчету, достигается также огневая мощность действия снарядов у цели, которая равняется стрельбе залпом из 152 мм гаубиц целого дивизиона 4 батарейного состава», – указано в одном из служебных документов Софринского полигона.
Модельный ряд Бармина
В первые месяцы Великой Отечественной войны тему реактивных миномётов передали Специальному конструкторскому бюро (СКБ) под руководством Владимира Бармина при заводе «Компрессор», назначенном головным предприятием по выпуску нового оружия и рембазой М-13. Владимир Павлович де-факто стал продолжателем работ, начатых Клеймёновым, Лангемаком и их соратниками.
Владимир Бармин в кратчайшие сроки наладил взаимодействие с научными, конструкторскими и заводскими коллективами, участвующими в работах по реактивной теме. СКБ за годы Великой Отечественной войны выполнил огромный объём работ с поистине фантастическим результатом. Конструкторский коллектив СКБ разработал 76 вариантов пусковых установок для Красной Армии и Военно-Морского Флота, из них 36 приняли на вооружение.
Серийный выпуск М-13-16 начался в августе 1941 года. В это время СКБ при заводе «Компрессор» активно вело работы по установке М-8. За счёт габаритно-весовых характеристик транспортная база установки расширялась. Её решили размещать как на ЗИС-6 (М-8-36), так и на базе лёгких танков М-8-24. 17 ноября вышло Постановление ГКО «О вводе на вооружение армии установок М-8 на конной тяге».
Первая зима Великой Отечественной войны, СКБ занимается разработкой установок: транспортируемой на санях как прицеп танком Т-34 и на платформу железнодорожных бронепоездов для всеракурсной стрельбы. Начался выпуск М-13 на тракторе СТЗ-5. В дальнейшем по запросу Военно-Морского Флота конструируются установки 24-М-8 и 16-М-13 на корабли и катера. С 1942 года акцент работ СКБ сместился – размещение М-13 на зарубежных автомобильных шасси, получаемых от союзников, а также конструирование новых боевых машин, ракет повышенной мощности и точности.
Создание и серийный выпуск установки М-31-12 и 300-мм фугасных снарядов к ней стало высшей ступенью конструкторов в годы войны. Попадание 300-мм боеприпаса по зданию, помимо прочего, оказывало психологическое воздействие на вражеских солдат, выживших после его применения. Поэтому у красноармейцев при штурме немецких городов-крепостей пользовались популярностью однозарядные пусковые установки в виде транспортно-грузового контейнера. При штурме Рейхстага в его стенах 300-мм боеприпасами сделаны проломы, эсэсовская нечисть отправлена в ад, а её остатки спрятались в подвальных помещениях.
Кстати, за своеобразную форму головной части боеприпаса к М-31 в солдатской среде ему и боевой установке дали прозвище «Лука Му–щев» (персонаж из «срамной» поэмы XIX века). В годы хрущёвской слякоти в воспоминаниях ветеранов «Луку Му–щева» переименовали в «Андрюшу», а клички германских реактивных миномётов «Ишак» и «Скрипун» сменили на «Ванюшу».
В итоге семейство советских реактивных миномётов внесло большой вклад в разгром фашистской коалиции во главе с Германией, а «Катюша» стала символом Победы.
Орфография и пунктуация публикуемых документов сохранены.