25 ноября исполнилось 135 лет со дня рождения руководителя советской военной разведки Яна Карловича Берзина.
«Заслуга в том, что действовавшая перед Великой Отечественной войной стратегическая военная разведка успешно решала свои задачи, принадлежит прежде всего Берзину. Его организационные и методические принципы построения… вполне себя оправдали. Заслуга в этом принадлежит также и другим оперативным работникам – помощникам Берзина», – писал в мемуарах ветеран военной разведки бывший заместитель начальника ГРУ адмирал Леонид Бекренёв.
Из семьи батрака
Петер Янович Кюзис (Ян Карлович, Павел Иванович Берзин) родился 25 ноября 1889 года на хуторе Клигене Яунпилсской волости Курляндской губернии в семье батрака. Зимой он учился в начальной школе, летом работал пастухом. В 1902 году поступил в учительскую семинарию в городе Гольдингене Курляндской губернии. Позднее он вспоминал: «Это была миниатюрная тюрьма для малолетних, созданная по образу и подобию военной казармы… Годы, проведённые в семинарии, стали для меня школой ненависти».
Осенью 1904 года в семинарии вспыхнул бунт. Учащиеся объявили забастовку, отказавшись посещать занятия и требуя убрать не нравившихся им преподавателей. Бунт был подавлен. А в ноябре 1905 года семинарию закрыли в связи с революционными событиями и учащихся распустили по домам. Заехав по пути к брату в Ригу, Петер приехал в деревню к родителям. Там тоже было неспокойно. Низложив старые волостные правления, крестьяне избирали свои органы самоуправления – распорядительные комитеты. Был создан и социал-демократический кружок «Скригулис» (Цеп), в который Петер вступил. Вскоре он стал членом партии большевиков.
Боевое крещение
Подросток с головой ушёл в революцию, участвовал в стычках с казаками. Весной 1906 года Кюзис вступил в отряд «лесных братьев». Однажды, прикрывая отход товарищей, он был ранен и попал в руки стражников. Петер предстал перед военно-полевым судом, но из-за малолетства смертная казнь не состоялась – ему дали восемь лет каторжной тюрьмы.
Общение с профессиональными революционерами только укрепило его веру. Получив досрочное освобождение осенью 1909 года, он немедленно включается в нелегальную партийную работу. Под несколькими псевдонимами, среди которых и Павел Иванович, он занимается агитационно-пропагандистской работой в Риге. В августе 1911 года новый арест, ссылка на поселение в Иркутскую губернию, откуда весной 1914 года он бежал, использовав документы на имя Яна Карловича Берзина. С тех пор за Петером Кюзисом закрепилось это имя, хотя иногда его называли в официальных документах Павлом Ивановичем Берзиным.
В 1915 году Яна призвали в армию, но и там он продолжает бороться с царизмом, ведёт антиправительственную агитацию в окопах на Северо-Западном фронте. Спасаясь от охранки, Кюзис в 1916 году дезертирует и перебирается в Петроград, устраивается на завод слесарем и продолжает революционную работу.
Берзин обладал аналитическим умом, он был изобретательным в разработке самых сложных разведывательных операций
В революционном Петрограде
В октябрьские дни 1917 года участвует во взятии Зимнего дворца, входит в состав партийных комитетов Выборгского района и Петрограда. Затем работает в ВЧК у Феликса Дзержинского, участвует в подавлении выступления эсеров в Москве, разгроме мятежа в Ярославле. Впоследствии работа в наркомате внутренних дел, член редколлегии «Вестника НКВД РСФСР».
С марта по май 1919 года – товарищ (заместитель) наркома внутренних дел Советской Латвии. В июле Берзин назначается начальником политотдела 11-й Петроградской стрелковой дивизии, затем начальником Особого отдела ВЧК 15-й армии (август 1919 – ноябрь 1920 года). С этой армией он участвовал в боях на петроградском направлении, а с весны 1920 года в составе Западного фронта дошёл почти до Варшавы. При отступлении Красной Армии выполнял задание Дзержинского по эвакуации войск из Белостока.
По рекомендации Дзержинского
Незадолго до расформирования 15-й армии в 1920 году Дзержинский рекомендовал Яна Карловича на работу в Регистрационное управление Полевого штаба РВСР.
В течение года Берзин возглавлял агентурный отдел управления, а в декабре 1921 года стал заместителем начальника военной разведки, курируя агентурную разведку. В начале 1920-х годов он под фамилией Дворецкий совершил нелегальную поездку в Берлин, Прагу и Варшаву.
5 марта 1924 года, когда руководителя военной разведки Арвида Зейбота перевели на другую работу, по его рекомендации Берзина назначают на освободившуюся должность. По документам он теперь уже навсегда стал числиться Яном Карловичем, хотя называли его и партийной кличкой – Павел Иванович. Для более близких людей он был «Стариком» – так прозвали его за раннюю седину, появившуюся после камеры смертников.
Основное внимание на новом посту Ян Карлович по-прежнему уделял агентурной работе. Николай Ляхтеров, сотрудник Разведупра с 1933 года, вспоминал: «Берзин обладал аналитическим умом, он был изобретательным в разработке самых сложных разведывательных операций. Основой стратегической разведки Берзин считал агентурную разведку. На создание нелегальных радиофицированных резидентур в странах вероятного противника он направлял весь свой организаторский талант и опыт подпольной партийной работы. Павел Иванович принимал непосредственное участие при подборе и подготовке нелегальных резидентов (Зорге, Маневич, Мрочковский, Стигга, Узданский, Кравченко, Треппер, Абрамов и др.). …Все мы, в те годы работники Разведывательного управления, ощущали заботливое отношение Берзина к легальным зарубежным разведаппаратам…»
Другой ветеран военной разведки, Василий Сухоруков, вспоминал: «Берзин, отправляя сотрудника управления за рубеж, всячески выражал полное ему доверие, уверенность в его способности выполнить поставленное задание… Всё это формировало у оперативных работников чувство ответственности и готовности даже ценой сверхусилий выполнить поставленную задачу во имя интересов Родины. Павел Иванович никогда никого не отправлял за рубеж без тёплого и сердечного напутствия…»
В охоту за новой техникой
Важнейшим направлением агентурной деятельности в 1924–1925 годы становится военно-техническая разведка. Берзин отмечал, что работа по этому направлению «вместе с воздушным и морским флотом составила 66,5 процента всех заданий, данных агентуре». Задания в военно-технической области были возложены и на некоторых военных разведчиков, работавших под прикрытием различных советских представительств. Им предписывалось «собирать, проверять, систематизировать и изучать все материалы о новых научно-технических усовершенствованиях и достижениях…».
Осознание высшим военным руководством необходимости этого вида разведки было подтверждено в 1930 году выделением дополнительных средств на его обеспечение. Кроме того, заинтересованные учреждения должны были выдавать деньги военной разведке на приобретение конкретных технических материалов и образцов.
Многое делалось руководством Разведуправления для обслуживания агентурной деятельности. Как вспоминал впоследствии её старейший сотрудник Михаил Груздев: «П.И. Берзин проявлял постоянную заботу об обеспечении технических служб оборудованием, аппаратурой, приборами и материалами, в том числе за счёт импортных закупок, о подборе и подготовке специалистов-профессионалов. …По настоянию Берзина было получено приоритетное право отбора на предприятиях и в институтах Москвы лучших специалистов нужного нам профиля».
Эпоха великих нелегалов
1921–1937 годы называют эпохой великих нелегалов. Биографии людей, которых готовил и направлял за рубеж Берзин, – это и есть, по существу, его биография.
При непосредственном участии Яна Карловича, писал в конце 1950-х
годов ветеран ГРУ генерал-майор Николай Ляхтеров, «создавались легализационные резидентуры, которые помогали нелегальным разведчикам обустраиваться в странах назначения». Системой таких пунктов долгие годы руководил Стефан Мрочковский. Наталья Звонарёва, будучи секретарем начальника Разведупра, не раз встречалась с ним.
«П.И. Берзина… окружали талантливые помощники и сотрудники, – вспоминала она. – К каждому из них он относился по-отцовски внимательно и строго. Особенно бережно он относился к С.И. Мрочковскому – выдающемуся разведчику-нелегалу. Когда поступало сообщение о его приезде в Москву (примерно раз в год), Берзин вызывал меня и предупреждал:
– Проследи, чтобы лишние люди не встречались с ним. В комнату, где он будет работать, пропускать только сотрудников, с которыми он связан по службе…
Стефан Иосифович приезжал рано утром, высокий, худощавый, с откинутыми назад пышными волосами, в прекрасно сидящем на нём костюме, он выглядел истинным западным коммерсантом. Поздно вечером он обычно заходил в кабинет Павла Ивановича, где они ещё долго обсуждали служебные проблемы или просто беседовали. Мрочковский добывал ценнейшую информацию и снабжал управление крупными суммами валюты».
Знать противника и театр…
На новый, более высокий уровень вышла при Берзине вторая по важности служба военной разведки – информационно-аналитическая. Минзакир Абсалямов, военный разведчик с 1920 года, а в 1940 году начальник кафедры разведки Военной академии имени М.В. Фрунзе, писал: «Опыт показывает, что очень многое зависит от того, насколько сколочен аппарат, натренированы, культурны его работники, насколько знают они противника и театр войны. Качество разведывательных документов, сроки их выполнения целиком зависят от этого. Неслаженность информационных отделений, плохое знание противника и театра действий могут свести на нет любые усилия и успехи органов, добывающих разведывательные данные».
По запросам руководства страны, армии, различных военных и гражданских ведомств сотрудники информации готовили справки, сводки, доклады, издавали множество справочных обзоров по материалам агентурных и открытых зарубежных источников, переводили наиболее ценную иностранную военную литературу.
Берзин и сам участвовал в научно-исследовательской работе Разведупра, был одним из авторов (под псевдонимом) научного труда «Будущая война», в котором на основании данных разведки говорится и о «войне моторов», и о том, что война начнётся без формального её объявления. Ян Карлович зачастую поступал, основываясь на положении, в соответствии с которым разведка должна не только информировать руководство, но и «решительно бороться со всякими попытками игнорировать её указания».
Приступить к подготовке партизан
В первой половине 1930-х годов Берзин руководил работой по подготовке партизанских кадров и специальной партизанской техники, контролировал закладку оружия и оборудования для партизанских баз. Он лично подбирал кадры, курировал работу партизанских школ. Вот что вспоминал будущий «бог диверсий» Илья Старинов: «Редкий был человек, с феноменальной памятью, прозорливый, понятный в общении, чуткий. Берзин умел заглянуть далеко вперёд. Восхищался моими минами. Я чувствовал, что искренне. Берзин особенно много мне дал в профессиональном плане. Он был чрезвычайно талантливый человек».
В IV (разведывательном) Управлении Штаба РККА были разработаны мобилизационные планы развёртывания партизанской борьбы в тылу вероятного агрессора. Эту работу ошибочно свернули во второй половине 1930-х годов.
В этот же период по инициативе Берзина начала создаваться служба радиоперехвата источников разведываемых стран с территории СССР. Возглавил радиоразведку Яков Файвуш, автор ряда книг и статей в данной области.
Появляется в Разведупре в начале 1930-х годов и дешифровальная служба, которой руководил Павел Харкевич, занимавшийся проблемой раскрытия шифров.
Зона особого внимания
Одним из направлений деятельности военной разведки было её активное участие в военном сотрудничестве СССР с другими государствами. Отношения с Веймарской Германией начались в 1922 году и завершились после прихода Гитлера к власти. Военные заказы для Германии оформлялись через специально созданные в СССР акционерные общества «Берсоль» и «Метахим». В стране были созданы объекты «Томка» (военно-химический полигон на станции Причернавская), «Липецк» (подготовка лётного состава немецких ВВС), «Кама» (танковая школа в Казани).
1920-е годы – это период, когда в РККА служили немецкие инструкторы, красные командиры проходили курс обучения в военно-учебных заведениях Германии, а разведслужбы двух стран обменивались информацией. В СССР вопросами сотрудничества с Германией ведали Ян Берзин от военной разведки и Отто Штейнбрюк, начальник 8-го (немецкого) отделения контрразведывательного отдела ОГПУ.
Некоторое время шёл обмен информацией, касающейся Польши, с литовскими военными. В октябре 1926 года Берзин докладывал наркому обороны Клименту Ворошилову, что помогать Литве нужно, но при этом необходимо иметь свободные руки, не связывая себя слишком большими обязательствами перед ней.
Продолжительным стало и сотрудничество с японской армией. Пребывание наших командиров в Японии себя оправдывало: люди изучали страну, язык, получали информацию о методах боевой подготовки частей, их сильных и слабых сторонах, условиях быта и нравах. Практика обмена стажёрами с японцами продолжалась с 1930 по 1938 год.
До 1927 года у Я.К. Берзина не было постоянного секретаря. В приёмной дежурили сменные сотрудники управления. Первым секретарём стала Мария Волгина, а с августа 1932 года – Наталья Звонарёва.
«Появлялся П.И. Берзин в приёмной ровно в 9.00, обычно вместе со своим помощником В.В. Давыдовым. Тотчас же к нему приходил с телеграммами начальник шифротдела Э.Я. Озолин. Затем появлялся порученец В.Е. Зимин – ответственный за получение и отправку зарубежной почты и за оформление уезжавших в командировки сотрудников управления. Когда Зимин приносил зарубежную почту, Берзин говорил:
– Никого не пускай ко мне. Буду думать и писать…
Целыми днями у Берзина были люди, бесконечно звонил телефон. Только поздно вечером Павел Иванович имел возможность знакомиться с объёмными документами. Переполненный служебными заботами, Павел Иванович иногда выходил из кабинета в приёмную и со словами: «Пойду тряхну стариной», спускался на пару часов в подвал поработать на слесарном станке», – вспоминала впоследствии Н.В. Звонарёва.
Обратимся к словам сотрудника военной разведки с 1932 года адмирала Леонида Бекренёва: «Каким он запомнился мне? Крепко сложенный, седая голова, поэтому и звали его «Стариком», коротко стриженные волосы, серо-голубые глаза, улыбка открытая, обаятельная. …Но был строгим, требовательным начальником. В то же время трепетно ценил людей, прямо-таки по-отечески относился к работникам управления. Заботился о семьях: отправит кого-нибудь за рубеж, и сам, не перепоручая заместителям, постоянно справляется, как там в семье, не нужна ли какая помощь».
Латышский поэт Эйженс Веверис, находившийся с разведчиком-нелегалом Львом Маневичем в немецком концлагере Маутхаузене, записал с его слов: «Я почти не знал его как начальника. Для меня он всегда был «Стариком» – очень близким и очень умным советчиком. Он никогда не выделял себя из рядов наших товарищей. Ни манерой разговора, ни поведения. Зато выделялся главным: умением слушать. Вникать в твои мысли и потом – только потом – дать добрый совет. «Старик» не терпел зазнайства. Часто повторял, что наш враг умён и хитёр, что он имеет огромный опыт. Победить его можно только своим умом, своим мужеством и находчивостью, глубоким анализом происходящих в мире явлений…»
В водовороте испытаний
26 мая 1934 года Политбюро ЦК ВКП(б) принимает постановление «Вопросы IV Управления РККА». Военной разведке ставились в вину громоздкость агентурных сетей и засорённость их ненадёжными агентами, что привело к ряду провалов, недостаточная подготовка кадров, слабая увязка деятельности Разведупра с Особым и Иностранным отделами ОГПУ-НКВД.
В ноябре 1934 года ЦИК СССР утвердил «Положение о Народном комиссариате обороны СССР». Разведывательное управление РККА теперь подчинялось непосредственно наркому. 25 декабря на должность начальника Разведупра был назначен Ян Карлович Берзин.
Но вскоре в Дании произошёл провал резидентуры во главе с Александром Улановским. 15 апреля 1935 года приказом наркома обороны за № 0531 Берзин по личной просьбе был освобождён от руководства Разведупром. Его назначили вторым заместителем по политической части командующего войсками ОКДВА для руководства работой разведки.
На испанском направлении
В июле 1936 года началась продлившаяся три года гражданская
война в Испании. Германия и Италия открыто поддержали мятежников, а на стороне республиканцев выступил Советский Союз. В Испанию стали прибывать советские военные специалисты. В начале октября 1936 года немецкая разведка отправила из Мадрида в Берлин сообщение: «Сюда прибыл главный военный советник республики советский генерал Гришин». Этим генералом и был Берзин.
Первое, чем ему пришлось заниматься, – организация обороны Мадрида. Под его руководством военные советники показывали мадридцам, как следует готовить позиции и секторы обстрела, устанавливать заграждения… Требовалось переключить заводы столицы на производство всего необходимого для фронта, и в этом деле на помощь защитникам Мадрида приходили «совьетикос». Научить сражаться в условиях нехватки всего необходимого, интервенции и блокады лучше командиров Красной Армии не мог никто.
Из Мадрида Берзин отправился в Валенсию, куда переехала столица Испанской Республики. Обстановка была сложной, а нужно было разобраться в ней досконально, чтобы рекомендации военного советника были конкретными и действенными. Он выезжал на фронт, налаживал руководство войсками и обеспечение армии. Ну и конечно, разведка. Трудно было наладить грамотное использование разведывательной информации в республиканских штабах.
Берзин добился направления в Испанию хорошо подготовленных, опытных командиров и специалистов диверсионной работы, которые были советниками и инструкторами.
Немало старых товарищей встретил в Испании Ян Карлович: военного атташе Владимира Горева, командира 14-й Интербригады Кароля Сверчевского, военных советников Кирилла Мерецкова, Родиона Малиновского, Павла Батова, Xристофора Салныня, Илью Старинова, Андрея Эмильева…
В мае 1937 года Берзина неожиданно отзывают в Москву. 14 июня ему присваивают воинское звание «армейский комиссар 2-го ранга», награждают орденом Ленина и вновь назначают начальником Разведуправления РККА. Но уже 1 августа он освобождён от занимаемой должности и зачислен в распоряжение наркома обороны.
Берзина арестовали в ночь на 29 ноября 1937 года. Обвиняли его в сотрудничестве с несколькими иностранными разведками, организации террористической группы и проведении предательской работы в специальной командировке. 29 июля 1938 года он был приговорён к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян. Реабилитировали Яна Карловича в июле 1956 года…
Многие годы спустя Мария Полякова написала: «Работая в оперативном аппарате управления с 1937 по 1946 год… я по-настоящему поняла, кем был Берзин для нашей военной разведки. Все многочисленные дела, которые прошли через мои руки за эти годы, свидетельствуют, как он кирпичик к кирпичику создавал её организацию. Ведь хорошую агентурную сеть быстро создать нельзя, для этого требуются иногда годы… Берзин сам подбирал и готовил кадры, способные выполнять его замыслы. Дела резидентур, созданных до 1937 года, как правило, несут следы его пристального внимания к их жизни и работе… Изучая дела тех лет, я поняла, какие глубокие планы он разрабатывал, сколько интересных комбинаций придумывал и как строго следил за их осуществлением… Деятельность военной разведки во время войны показала, что стабильно работали её фундаментальные организации, созданные под руководством Берзина».