В Военно-медицинской академии активно и творчески используют уникальный опыт локальных войн и вооружённых конфликтов.
Мой собеседник профессор, полковник медицинской службы запаса Игорь Маркеллович Самохвалов вот уже десять лет возглавляет кафедру и клинику военно-полевой хирургии Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова в Санкт-Петербурге. Надо сказать, что Самохвалов личность в армейской среде известная. Четыре года он был главным хирургом Министерства обороны России, а сейчас является его заместителем. Естественно, и разговор наш Игорь Маркеллович сразу перевёл на свою любимую профессию, которой отдано сорок лет жизни, на коллектив, на наболевшее. Так что о некоторых деталях его биографии речь пойдёт лишь в авторских отступлениях.
Пути-дороги
На мой первый вопрос о том, что собой представляют кафедра и клиника военно-полевой хирургии сегодня, Игорь Маркеллович ответил по-военному коротко, но обстоятельно.
– Если говорить в целом о коллективе кафедры и клиники, то это свыше трёхсот сотрудников: офицеров, гражданских специалистов, медперсонала, – рассказал профессор. – Кафедра располагает высококвалифицированными кадрами хирургов-преподавателей, среди которых 8 профессоров, 9 доцентов, 12 докторов и 25 кандидатов наук. Основные усилия персонала сосредоточены на учебно-воспитательной работе со слушателями и курсантами всех факультетов академии.
В свою очередь, клиника военно-полевой хирургии – это многопрофильный хирургический стационар, специализирующийся на лечении тяжёлой сочетанной травмы и огнестрельных ранений, единственный травматологический центр 1-го уровня в наших Вооружённых Силах. Здесь пациентам оказывается плановая и неотложная хирургическая помощь, которая включает проведение высокотехнологичных общехирургических, нейрохирургических, сосудистых, ортопедо-травматологических операций.
Таким образом, по масштабу и объёму выполняемых задач кафедра и клиника – это как бы самостоятельный институт, в котором сосредоточены все направления: и учёба, и наука, и лечение…
– Игорь Маркеллович, судя по биографиям сотрудников кафедры и клиники военно-полевой хирургии, у каждого из них свой путь в медицину. Многие не понаслышке знают, что такое военный медик на войне. А как сложились ваши личные пути-дороги?
– Ещё на втором курсе академии я пришёл в военно-научный кружок курсантов и слушателей при кафедре военно-полевой хирургии. Был его старостой, получил диплом за научную работу. По окончании в 1977 году академии был направлен в 76-ю воздушно-десантную (ныне десантно-штурмовая. – О.П.) дивизию: младший врач медпункта полка, затем хирург медицинского батальона. В 1978 году окончил интернатуру по хирургии при 442-м окружном военном госпитале. В 1981-м был зачислен в адъюнктуру и спустя три года её окончил. Защитил кандидатскую диссертацию по теме «Повреждения конечностей при политравме». Собственно, с тех пор служу на кафедре, пройдя путь от старшего ординатора до начальника (теперь заведующего) кафедрой и клиникой.
– Видимо, тема кандидатской диссертации была навеяна и личным боевым опытом: насколько я знаю, во время службы в 76-й дивизии вам довелось побывать в Афганистане…
– В Афганистан я прилетел в феврале 1987 года в составе научной группы академии для изучения опыта лечебно-эвакуационного обеспечения войск. В то же время мы оказывали хирургическую помощь раненым в отдельном медицинском батальоне в Баграме, в медроте в Газни, в нашем армейском госпитале в Кабуле… В общем, та служебная командировка получилась у меня довольно длительной – по февраль 1988-го.
– А как там работалось?
– Должен сказать, что наши лечебные учреждения, развёрнутые сначала в палатках, а уже на третий-четвёртый год войны – в сборно-щитовых модулях, были хорошо оснащены и оказывали хирургическую помощь тяжелораненым, доставляемым вертолётами в среднем через 6 часов после ранения. Поскольку возникали частые перерывы авиамедицинской эвакуации раненых, широкое распространение получило выдвижение специализированных групп хирургического усиления в стационарно развёрнутые отдельные медицинские батальоны и роты вблизи районов интенсивных боевых действий.
И вообще я считаю, что в Афганистане отечественной медициной был накоплен значительный опыт в лечении современной боевой патологии. Впервые в широких масштабах использовалась авиамедицинская эвакуация, что позволило в ранние сроки оказывать специализированную помощь большинству тяжелораненых. Ввиду поступления большого количества пациентов с минно-взрывными ранениями и травмами эта тяжёлая патология была детально изучена. Впервые были изучены особенности лечения тяжелораненых, у которых кроме ранения развились инфекционные заболевания – гепатит, брюшной тиф, малярия и другие.
– Знаю, что Афганистан – не единственная горячая точка, где вам и вашим коллегам довелось работать по специальности…
– Не прошло и года, как случилось катастрофическое землетрясение в Армении. Там мы выполняли задачи в составе группы медицинского усиления Военно-медицинской академии. Работа осложнялась тем, что в пострадавших городах оказались разрушенными медицинские учреждения. Так, в Спитаке, на который пришёлся эпицентр землетрясения, раненых свозили на городской стадион «Базум», где и оказывали медицинскую помощь.
Наконец, если продолжать разговор о горячих точках, с ноября 1994 по январь 1995 года мне было поручено возглавить специализированную группу медицинского усиления на базе военного госпиталя во Владикавказе. То было тяжёлое время: штурм Грозного, множество раненых, прежде всего тяжёлых…
В 1995 году я защитил докторскую диссертацию и вскоре был назначен заместителем начальника кафедры и клиники военно-полевой хирургии, а в 2007 году стал её руководителем.
Когда на груди военного врача боевые ордена и медали, то можно говорить не только о его высочайшем профессионализме, но и о личном мужестве
Отступление первое
Когда на груди военного врача боевые ордена и медали, можно говорить не только о его высочайшем профессионализме, но и о личном мужестве. Профессор Самохвалов в 1988 году вернулся из Афганистана с орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» III степени, из Армении – с медалью «За боевые заслуги». В 1995 году он был удостоен ордена «За военные заслуги», а в 2017-м – ордена Дружбы. Кроме того, Игорю Маркелловичу присвоено почётное звание «Заслуженный врач Российской Федерации».
Отвечая на вызовы времени
Кабул, 1987 г.
– Игорь Маркеллович, понятно, что работа военного медика в зоне боевых действий или в районе стихийного бедствия не может быть лёгкой, но всё-таки есть, наверное, горячая точка, которая оказалась для вас наиболее сложной?
– В каждой командировке, о которых я уже говорил, были свои нюансы. В Афганистане приходилось бывать под обстрелом. В Армении никто не знал, как отреагирует на землетрясение Ереванская АЭС. Но самым, если так можно выразиться, тяжёлым моментом стал штурм Грозного. Тут наложились и непопулярность той войны, и проявления шапкозакидательства: всё это многим молодым ребятам, оказавшимся на реальной передовой, вышло, что называется, боком. Там и врачи погибали, мои ученики, которые только-только из стен академии вышли.
Тяжёлое воспоминание связано с Афганистаном: там погиб мой однокурсник и товарищ по десантному взводу в академии старший лейтенант медицинской службы Владимир Метяев. Он был начальником медслужбы полка, сам участвовал в боевых операциях. Когда выносил из-под обстрела раненого комбата, получил несколько ранений и скончался от кровопотери.
При взрыве Моздокского госпиталя в 2003 году в числе 50 медработников и больных погиб находившийся в операционной адъюнкт кафедры майор медицинской службы Василий Назарчук. Сотрудники кафедры каждый год собираются на его могиле…
– А что можно сказать о командировках ваших подчинённых в Сирийскую Арабскую Республику, где они также работали по предназначению?
– Да, специалисты кафедры участвовали в оказании хирургической помощи российским и сирийским военнослужащим, неоднократно выезжали в освобождённые от боевиков населённые пункты для проведения высокотехнологичных операций пострадавшим местным жителям, обучения на месте сирийских военных хирургов. Условия там не совсем обычные. Например, до этого у нас не было опыта медицинского обеспечения экспедиционного ведения боевых действий, которое предполагает эвакуацию раненых на большие расстояния. И в этой связи полученный опыт, конечно, бесценен. Он позволит в будущем успешно справляться с проблемами, с которыми мы столкнулись в Сирии впервые. Кроме того, для нас было важно выяснить, чему и как следует учить будущих военных врачей с учётом нынешней специфики.
Отрадно, что работа наших сотрудников в этом регионе получила высокую оценку: 13 офицеров-медиков удостоены государственных и ведомственных наград. В частности, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени награждены полковник медицинской службы Виталий Маркевич и майор медицинской службы Виктор Рева, медалью Суворова – подполковник медицинской службы Артём Пичугин и капитан медицинской службы Михаил Казначеев. Заместителю начальника кафедры полковнику медицинской службы Вадиму Бадалову, уже трижды побывавшему в сирийских песках, присвоено звание «Заслуженный врач РФ».
– Сегодня много говорят о гибридной войне. Меняется ли в условиях её ведения деятельность военных врачей?
– Прежде всего стоит заметить, что гибридные войны не являются изобретением последних лет. Большинство военных конфликтов, особенно начиная со второй половины ХХ века, в той или иной степени носят гибридный характер. Это когда атакующая сторона не осуществляет классическое вторжение, а комбинирует дистанционное воздействие с подрывными операциями, нынешней кибервойной, проведением диверсий в тылу противника и так далее.
Попросту говоря, специфика гибридных войн заключается в том, что обыватель не понимает сути происходящего: откуда, от кого исходит угроза, как она проявляется, чем и как противостоять ей. Естественно, военно-полевая хирургия тоже не стоит на месте, следует за развитием военного дела, принимает вызовы времени.
Вообще надо сказать, что в ХХI веке уже произошли серьёзные изменения, связанные с оказанием медицинской помощи раненым. Здесь можно назвать несколько решающих факторов, в числе которых создание «бесполётных зон», влияющих на воздушную эвакуацию раненых, быстро меняющийся характер боевых порядков, что затрудняет развёртывание цепи этапов медицинской эвакуации в зоне боевых действий, значительное увеличение плеча эвакуации.
Особое значение приобретает фактор времени. У медиков даже есть термин – «золотой час». Дело в том, что при острой травме и массивном профузном кровотечении, когда кровопотеря достигает 30 процентов от общего объёма циркулирующей крови, изменения в организме и тканях человека становятся необратимыми в течение одного часа. Кстати, сейчас этой концепции придерживаются и врачи отделений неотложной помощи при лечении больных с инсультом и сердечной недостаточностью. Что же касается непосредственно военно-полевой хирургии, то здесь «золотой час» также рассматривают как одну из возможностей спасти жизнь и конечности пациента.
Вместе с тем практический опыт, в том числе и приобретённый нашими специалистами в Сирии, убеждает, что реализовать эту концепцию в условиях гибридной войны крайне трудно. Чтобы снизить зависимость от временного фактора, необходимы высокотехнологичная догоспитальная помощь, выдвижение вперёд хирургической базы, развитие средств авиамедицинской эвакуации, создание единой лечебно-информационной системы.
С учётом этого и строится научно-практическая работа нашей кафедры. Ведём её по нескольким направлениям, в числе которых: кардинальное совершенствование средств оказания первой помощи, внедрение дистанционного контроля состояния военнослужащих и новых методов поиска раненых на поле боя, использование для эвакуации раненых беспилотников. В перспективе надо думать о максимальном приближении к месту боестолкновений автономных роботизированных медицинских модулей. Мы исходим из того, что современные высокие технологии и новые материалы должны способствовать дальнейшей «медикализации» переднего края.
Опыт локальных войн и вооружённых конфликтов нашего времени ещё раз показал возрастание роли специализированных авиационных средств для эвакуации раненых
Отступление второе
Практически у каждого хирурга этой клиники есть особенно памятные случаи из жизни и врачебной практики. Игорь Самохвалов вспоминает, как в 1980-е годы в пациентах у него оказался очень известный спортсмен, приехавший в тот момент в город на Неве. Он случайно получил глубокое ранение в основание шеи осколком стекла: были повреждены крупные сосуды, по сути, это было смертельное ранение. Повезло, что кровотечение смогли остановить, а затем оперативно доставить пострадавшего в клинику академии. Самохвалов тогда был молодым сосудистым хирургом, но коллеги вызвали именно его на операцию, и в результате человека удалось спасти.
«От глаза до малого таза»
– Игорь Маркеллович, костяк вашего коллектива сегодня составляют опытные специалисты, в том числе имеющие практику работы в боевых условиях, а что можно сказать о молодой смене военных хирургов?
– Воспитание смены мы считаем одной из своих главных задач. И здесь нам очень повезло, потому что кафедра имеет большой, активно работающий научный кружок курсантов и слушателей. Он один из лучших: в нынешнем году, как и в прошлом, занял первое место в академии. Члены кружка не только занимаются научными изысканиями по профильной тематике, участвуют в научных конференциях и пишут конкурсные работы, но и дежурят в клинике, ведут приём пострадавших.
Конечно, очень многое зависит от преподавателей. Сейчас наш научный кружок возглавляет кандидат медицинских наук майор медицинской службы Виктор Рева. За успешное внедрение хирургических технологий он в прошлом году получил из рук начальника Главного военно-медицинского управления Министерства обороны РФ памятный знак «Лучший врач» по итогам Всеармейского фестиваля «Армия России».
И вообще я могу сказать, что у нас растёт достойная смена. Есть кого брать в адъюнктуру, из кого готовить будущих преподавателей, наставников.
– Известно, что совсем скоро историческое здание клиники придётся оставить…
– Да, нам вместе с рядом других клиник предстоит переезд в новый Многопрофильный лечебно-диагностический центр (Многопрофильную клинику) Военно-медицинской академии. Но грусти из-за этого нет, ведь предстоящее новоселье – это новое качество. Процесс объективный: во всём мире стремятся сосредоточить в одном месте современные технологии и обеспечить круглосуточную доступность специалистов различного профиля. Это правильно, и теперь мы и наши коллеги – сердечно-сосудистые хирурги, нейрохирурги, другие специалисты – будем работать под одной крышей, пользоваться новейшим лечебно-диагностическим оборудованием.
Главное – не утратить достижения коллектива, сохранить традиции, которые были заложены нашими предшественниками в том самом «намоленном» здании Михайловской больницы. Оно ведь было построено аж в 1874 году на средства, завещанные академии её первым президентом военным хирургом Яковом Васильевичем Виллие. Именно здесь в 1931 году были открыты первая в мире кафедра и клиника военно-полевой хирургии.
К слову, Многопрофильной клиникой руководит один из моих самых талантливых учеников – профессор Анатолий Анатольевич Завражнов, который до увольнения в запас служил заместителем начальника кафедры по клинической работе. Он прекрасно понимает специфику нашей работы. В 2005 году Анатолий Анатольевич стал лауреатом премии «Призвание», которая присуждается лучшим врачам России. У него большой опыт военно-полевой хирургии. За оказание хирургической помощи раненым Завражнов награждён орденом Мужества.
– Вас, как практикующего хирурга с сорокалетним стажем, не могу не спросить: что же всё-таки самое сложное в профессии?
– Медицина вообще вещь сложная, хотя сегодня некоторые позволяют себе сравнивать её со сферой услуг: дескать, продавцы продают, официанты обслуживают, доктора лечат… Мой учитель член-корреспондент РАН профессор Игорь Александрович Ерюхин с этим принципиально не соглашался: медицина не услуга, а часть души. Если у врача нет стремления помочь ближнему, отставив собственные проблемы на второй план, то он занимается не своим делом. Поэтому у нас и нет таких понятий, как рабочий день, рабочее время, заслуженный отдых: при необходимости наши сотрудники всегда приедут и окажут помощь как непосредственно в клинике, так и в командировках.
Если же говорить о трудностях врачебного дела, то, пожалуй, первая из них связана с овладением профессией. Раньше это было по-другому, в том плане что я, например, со второго курса дежурил в клинике, принимал участие в операциях. Довольно быстро нам, курсантам, давали возможность самостоятельно оперировать под руководством преподавателей. Сейчас такого нет: оперировать можно только после получения диплома и соответствующего сертификата хирурга. Поэтому обучение усложнилось. Но, наверное, это оправданно. Ведь хирургия – это рукоделие, ремесло, доведённое до совершенства. Выход я вижу в использовании новых симуляционных технологий обучения на специальных роботах-манекенах, моделирующих пострадавшего, в применении обучающих деловых компьютерных игр.
На прошедшем в апреле Всероссийском хирургическом форуме руководители клиник в своих докладах приводили, в частности, такую цифру: порядка 60–70 процентов операций сегодня выполняется эндоскопическим методом. Для больных это конечно же хорошо, так как менее травматично. Хорошо и для доктора – он становится более квалифицированным специалистом, ему проще совершенствоваться в конкретном направлении. Однако для военно-полевой хирургии такой метод не всегда подходит, поскольку в реальной боевой обстановке мы зачастую не ограничиваемся какими-то узкими рамками. Как говорил один из наших великих хирургов академик генерал-майор медицинской службы Анатолий Пантелеймонович Колесов, «военный хирург должен уметь оперировать всё: от глаза до малого таза». Эти слова актуальны и сегодня.
Отступление третье
В 2006 году профессор Игорь Самохвалов прочитал в журнале Journal of Trauma статью ведущих американских военных хирургов об обобщении опыта боевых действий НАТО в Ираке и Афганистане, в которой был провозглашён девиз современной военно-полевой хирургии: «Нуждающийся в помощи раненый должен получить её вовремя, в необходимом месте и в рациональном объёме». Эти строки сразу же напомнили ему написанные в 1916 году слова основателя кафедры военно-полевой хирургии, автора теории этапного лечения профессора Владимира Андреевича Оппеля: «…раненый должен получить хирургическую помощь там и тогда, где и когда он в ней нуждается». Игорю Маркелловичу стоило больших трудов подготовить статью о приоритетах Оппеля и опубликовать её в том же самом журнале. Зато теперь весь мир знает, кто он – подлинный автор основополагающего принципа военно-полевой хирургии!
Олег ПОЧИНЮК, «Красная звезда»
Фото из личного архива
И. Самохвалова
Санкт-Петербург