Именно в этой провинции велись ожесточённые бои с конца февраля 1980 года, о которых в то время не сообщалось в печати.
…Об эпизоде, когда БТР-Д извлекали со дна горной реки, я не мог рассказать оперативно, по свежим следам. Только теперь, спустя сорок лет, я могу говорить о мужестве заместителя командира батальона по технической части гвардии майора Святослава Морозова без всяких ограничений, «в масштабе один к одному».
– Ты же помнишь, – говорит мне гвардии полковник Святослав Морозов, – как в начале марта 1980 года три группы из инженерно-сапёрных подразделений нашей 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии получили задачу перекрыть афганскую границу. Мне «нарезали участок» от Асадабада, провинция Кунар, аж до Индии и Китая… На северо-восток. Представляешь, сколько это сотен километров…
– Ну и работали мы – минировали и подрывали перевалы, козьи тропы… В моей группе были тридцать десантников, не считая трёх офицеров – меня, гвардии старшего лейтенанта Михаила Беляева и гвардии лейтенанта Анатолия Мельника. В той ситуации меня из зампотеха сразу переквалифицировали в боевого заместителя комбата.
Шли мы на очередной перевал. А весной всё лилось с гор, ручьи превратились в горные потоки, не говоря о реках. Во время переправы через горный поток в один из водомётов бэтээра-дэ попал какой-то предмет. Бронетранспортёр стал неуправляемым. А ведь в нём были ящики со взрывчаткой. БТР-Д прибило к камням, торчащим над водопадом. Экипаж удалось благополучно эвакуировать. А затем надо было спасать машину. С берега БТР-Д взяли на буксир, стали тянуть. И тут случилось непредвиденное. Трос не выдержал, лопнул. Машину завертело бурным потоком, как щепку, и бросило с высоты нескольких метров на дно водопада. Что в такой ситуации нам оставалось? Даже если бы в составе группы оказался водолаз, то и он бы ничего сделать не смог. В стремительном потоке легко получить серьезную баротравму лёгких…
А дальше рассказ продолжу уже я.
Гвардии майор Святослав Морозов принял решение почти мгновенно:
– Натянуть через речку несущий трос… Вяжите плот…
Когда приказ выполнили,
Святослав Александрович объяснил гвардии лейтенанту Мельнику задачу.
– На глазах изумлённых десантников гвардии майор Морозов разделся и сложил обмундирование на камень.
Словно дело было не в начале марта, а в середине июля. И не у стремительной горной реки, а где-нибудь на тихом песчаном пляже. На себя офицер надел лишь ремень с притороченным к нему охотничьим ножом в чехле.
Привязавшись к плоту, Морозов и Мельник по несущему тросу добрались до места, где затонул БТР-Д. Прощупали дно шестом. Установили точное местонахождение машины.
Горный поток ревел, бурлил, бросал плот из стороны в сторону. Устоять на нём, казалось, невозможно. Лейтенанту предстояло удерживать не только плот, но и воткнутый в дно между камнями длинный шест, по которому, нырнув в воду, Морозов мог добраться до машины.
Когда майор бросился в ледяной поток, каждого, кто наблюдал за ним с берега, пробрала дрожь. Даже летом в горной реке не продержишься и нескольких секунд. А в марте, когда не только на вершинах гор, но кое-где и внизу лежит снег, о таком «купании» и подумать страшно…
С орденом Красной Звезды за героизм, проявленный в Афганистане, на парадном кителе полковника соседствует орден Мужества
Под водой Морозов почувствовал, как тело обожгло нестерпимым холодом. Казалось, ещё секунда – и померкнет сознание. Но офицер выдержал. По шесту добрался до дна, осмотрел машину. Она лежала на боку…
Вынырнул, отдышался:
– Давай трос!
На этот раз Морозов нырнул уже с тросом. Теперь, зная обстановку, работал быстро и расчётливо. Завёл трос за гусеничную цепь, вынырнул. Минутная передышка – и всё сначала. Шесть тросов зацепил офицер за гусеницы бронетранспортёра – для полной надёжности. Не всегда с первого раза удавалось выполнить операцию, но зампотех был упрям и настойчив.
Выполнив все операции, офицеры вернулись на берег. Теперь с шестью тросами, зацепленными за гусеницы, надо было срастить ещё один.
– Я пойду один. Ты,
Анатолий, контролируй, – распорядился майор.
Когда плот был уже на середине реки, потоком его внезапно бросило на камни. Крепления не выдержали. Морозов оказался под водой. К тому же его захлестнуло страховочным фалом. Но и здесь не спасовал десантник. Упомянутым выше ножом обрезал верёвку. Вынырнул.
– Товарищ майор, теперь моя очередь, – укрывая старшего товарища одеждой, предложил гвардии лейтенант Анатолий Мельник.
Морозов возразил:
– Вяжите новый плот. Поплыву снова я.
При втором заходе всё обошлось без приключений. Зампотех срастил тросы. Бронетранспортёр вытащили, и колонна двинулась дальше, к перевалу, который приказали уничтожить. Боевая задача была выполнена.
* * *
Гвардии полковник Святослав Александрович Морозов после окончания Военно-инженерной академии имени В.В. Куйбышева остался в адъюнктуре, подготовил и защитил диссертацию, стал кандидатом военных наук. Потом служил в этом же прославленном военном вузе – доцентом на кафедре машин инженерного вооружения. С орденом Красной Звезды за героизм, проявленный в Афганистане, на парадном кителе полковника соседствует орден Мужества. Его Святослав Александрович получил за участие в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. А рядом с орденами нагрудный знак «За разминирование», который Морозов, как и все инженеры, ценит особо. Но Святослав Александрович ещё и десантник. Он совершил 698 прыжков с парашютом, имеет статус инструктора парашютно-десантной подготовки.
Эпизод с эвакуацией затопленного бронетранспортёра в судьбе офицера – частность, случайность. Вот только мужество и самоотверженность к человеку не приходят случайно. Их рождает ратная служба.